Вскоре нашлась работа для недавно нанятых юристов. Первое же предложение Ижмаша я отправил им на рассмотрение, но со своими комментариями.

Стоило в Ижевске нарисоваться представителям управляющей компании, как у конклава серых кардиналов Ижмаша началась паника.

Ведро керосина в топку плеснула новостная лента, где какие только журналисты и блогеры не стали обсуждать победу моего отряда над офигительно серьёзным холдингом. И откуда только узнали… И нет, Хуго не спалился ни разу, выдавая им всем «жареные факты» дозировано, чтобы растянуть их на неделю. Похоже, пять миллионов на его очередной апгрейд пришлись в тему и он уже начинает осваивать свои новые возможности.

Суть всех действий, если коротко — Ижмаш желает выкупить все свои акции по цене наших покупок, с бонусом в десять процентов. Я с этими их решениями почти согласен, кроме процентов бонуса. Он мог бы быть и побольше, к примеру, сто пятьдесят процентов меня сразу устроят и я сразу сяду за стол переговоров, про всё остальное можно тоже договариваться, а пока — подвиньтесь, господа-товарищи, не мешайте управляющей компании выполнять те функции, что ей Законом разрешены.

Чтобы был понятен мой интерес, то отмечу — акций мы, на их падении, скупили почти на миллиард двести. Оттого мне и понравилась сумма их выкупа в три миллиарда.

Вроде, вполне скромненький коэффициент я назначил, на фоне иных рейдерских захватов.

Сводки про переговоры шли к Хуго в режиме реального времени, и очень скоро мы вычислили тех, кто мешает руководству холдинга принять «правильное решение». Зря они так.

Веер информации на этих деятелей уже вечером ушёл по нескольким десятков адресов, и в том списке значился не только Следственный комитет и прокуратура, но и крупнейшие медиа-холдинги. Вангую, уже завтра утром этим господам будет не до Ижмаша. Те, кто успеет, постараются страну покинуть и поменять имя и фамилию, а остальным, как минимум светит лет десять усиленного режима.

Жёстко? Вряд ли. Я же никого из них не убил, зато каждый из этих оппонентов в первую очередь интересовался — исчезнет ли проблема, если меня устранить.

Так что, самых радикальных оппонентов мы вскоре нейтрализовали, а остальным дали понять, что и на них компромат есть.

И при всём этом ижевцы ещё торговались! Во, какие наглецы!

Ну, ладно. Пусть не три миллиарда, а два и семьсот шестьдесят миллионов, равными траншами в течении трёх лет, и то неплохо.

Страха нет. Если они не выплатят, или начнутся просрочки, то заложенные в банке акции вернуться ко мне — только и делов-то. Продадим их на бирже. И, если что, первый транш на счёт уже пришёл!

* * *

После нашей «тихой войны с Ижмашем», ставки и расценки нашего отряда существенно подросли, к примеру, на тех же Тварей, добываемых вживую. Этак, раза в полтора — два. Похоже, победа над могущественным холдингом дала нам куда больше признания, чем десятки закрытых Пробоев и выполненных заказов.

Что могу сказать — причудливы линии судьбы… Этот плюсик я как-то не предполагал, и не рассматривал, а он есть. Неожиданно, но приятно.

Из радостного — началось активное заселение в Пирамиду, и персональное устройство там квартир.

Пирамидой называют наше строение, у которого строители сдали почти в срок одно крыло и центральную постройку в двадцать четыре этажа.

Если что, за основу проекта Хуго взял жилой комплекс, котирующийся, как пять звёзд с плюсом. А потом мы к нему добавили… Перечислять не стану, но добавили много. Особенно, функций защиты. Яды, взрывчатка и патогенные продукты выявляются ещё при входе, или выходе с въездной парковки, ведущей на территорию Пирамиды. Но, это так мелочи.

За небом ведётся круглосуточный контроль. Там у Хуго четыре ступени защиты предусмотрены, и у каждой ещё свои градации имеются, с самыми разными калибрами, а то и вовсе с артефактами или лазерными лучами. Например, сверху, без одобрения защитных систем и комар не пролетит, не говоря уж о ракетах или беспилотниках/

Но мой отряд требует развития. Это уже не шутки — мы впервые берём задание на Пробой ранга Е.

Звучит буднично, а на деле — крайне серьёзная заявка. Не многие отряды Охотников подписываются на такие ранги. Слишком жирно, слишком опасно. Обычно туда либо армию посылают, либо тех, кому уже всё равно. А у меня — пацаны, которые ещё полтора года назад бегали с самодельными луками и рогатками по подвалам. Но они выросли. Прокачались. И теперь просятся в большое пекло.

Заказ пришёл от тех же новосибирцев — им для опытов потребовался живой экземпляр «Когтя», твари, которая обитает исключительно в Пробоях ранга Е. Говорят, у неё в слюне фермент, способный расщеплять магическую ткань. Для науки — прорыв. Для нас — шанс проверить, на что способны мои бойцы.

— Санчес, ты уверен? — Гришка мялся у порога и теребил ремень автомата. Я его понимал — идём в неизвестность, карты местности нет, разведка только со слов единственно выжившего, и то приблизительная.

— Не уверен, — честно ответил я. — Но попробовать стоит. Если отсиживаться в норе, рано или поздно кто-то закинет туда гранату.

Снаряжались мы долго. Взяли всё: от аптечек до артефактных мин. Из новичков — только троих, самых крепких. Остальные — ветераны, плюс я с порталами. И ХУКа прихватили, хотя Ван сомневался, выдержит ли модуль такую нагрузку. К Пробою отправились лишь грузовики и Комбаты, а мы будем добираться вертолётами. Туда, иначе бойцы устанут в долгой дороге и окажутся не в форме. Обратно вернёмся на Комбатах и Крузаке.

Пробой располагался в горах, за Тетюхой, местной мелкой рекой. Место дикое, медвежьи углы. Ещё на подлёте к вертолётной площадке я почувствовал неладное — воздух вибрировал, как перед грозой, но небо было чистым. Магия. Много магии. Магический фон крайне насыщенный. Не характерный для Земли.

Переход внутрь оказался жёстче, чем я рассчитывал. Давление воздуха скакнуло, у нескольких парней пошла носом кровь. ХУК запищал, перезагружаясь. А когда мы все очухались и огляделись, я понял — это другой уровень. Небо здесь было не бронзовым, как в рангах ниже, а фиолетовым, почти чёрным. Вдали торчали скалы причудливой формы, похожие на окаменевших великанов. И тишина. Звеняще мёртвая тишина.

— Растянуться цепью, — скомандовал я, не повышая голоса. Здесь просто хотелось говорить шёпотом.

Первые «Когти» появились через час. Они не нападали — они парили над нами, как стервятники, выжидая. Каждый размером с небольшого телёнка, три пары лап с длинными когтями, и голова без глаз — одни челюсти и уши-локаторы.

— Не нравится мне это, — сказал Костян. — Они умные.

— Умные — это плохо, — машинально согласился я, отслеживая их перемещения. — Значит, вожак где-то рядом.

Вожак пришёл на закате — огромная тварь, вдвое больше остальных, с чешуёй, переливающейся как ртуть. Он не парил — он стоял на скале и смотрел на нас. И в этом взгляде читалась не злоба, а холодный расчёт.

— ХУК, — шепнул я в гарнитуру, перейдя на нужный канал, — Анализ.

«Энергетический потенциал — запредельный. Рекомендую отход».

— Отход не предлагать, — отрезал я. — Готовим ловушку.

Идея пришла спонтанно. Я попросил Костяна вырыть под скалой вожака глубокую яму, а сам расставил порталы так, чтобы загнать тварь именно туда. Рискованный план — если ошибёшься на метр, " Вожак-Коготь" разорвёт нас в клочья. Однако выбора не было.

Мы атаковали на рассвете. Блонды держали щит, я открыл портал перед мордой вожака — он дёрнулся, но не провалился, а прыгнул в сторону. Тварь оказалась хитрее, чем я предполагал.

— Костян, давай! — крикнул я.

Земля под скалой просела, вожак заскользил, цепляясь когтями за камни. Я открыл второй портал — прямо под его брюхо. Тварь провалилась, завыла, но было поздно. Клетка, многократно усиленная артефактами, захлопнулась, и ХУК, очухавшись, подтвердил захват.

Остальные «Когти», лишившись вожака, заметались. Мы добивали их без жалости — трое бойцов получили ранения, но живые. Все живые. И это главное!

— Санчес, — Гришка подошёл, тяжело дыша, — Это было… это было что-то.

— Это был экзамен, — ответил я. — Мы его сдали.

Закрывать Пробой пришлось почти сутки. ХУК помогал рассчитывать маршрут, я выкладывал руны по новой схеме. Силы были уже на исходе, когда небо над нами вновь стало серым, а воздух — обычным, не магическим.

Обратно ехали молча. Клетка с вожаком гудела, тварь билась о прутья, но защита держала. Парням перевязали раны, они шутили сквозь зубы пока девчонки их лечили. Я смотрел на ребят и думал — вот она, наша новая высота. И мы на неё забрались. Не сорвались. Не без косяков, но справились.

Новосибирцы встретили нас как героев. Тёзка Мезенцева, заведующий лабораторией, примчался сам и увидев клетку, всплеснул руками.

— Живой! Вы привезли его живым!

— Договор есть договор, — ответил я. — Платите. За первого, как договаривались, а за Вожака, вдвойне.

Заплатили. Ещё и премию накинули за скорость и редкость.

А вечером, когда мы вернулись на базу, я поднялся в свою новую квартиру, открыл нараспашку окно и долго смотрел на тайгу. Где-то там, в фиолетовом небе, остались наши страхи. Но мои бойцы с ними справились.

Хуго, получив отчёт, выдал краткое:

— «Поздравляю. Уровень отряда повышен. Рекомендую следующее задание такого же уровня через две недели».

— Через три, — ответил я ему. — Парням нужен отдых.

— «Принято», — нейросеть никогда со мной не спорила.

Если что, Хуго вменяем и демократичен. И пока у меня нет к нему нареканий.

Я закрыл окно, отрезая все звуки снаружи и пошёл спать. Дела могут подождать.

И нет, я не пожлобился на тройное остекление окон Пирамиды. Не только у себя, а для всех. Правда, у меня стёкла на окнах бронированные и каждое защищено артефактом. Но, т-с-с, пока это всем знать ни к чему.

* * *

Заселение части бойцов в Пирамиду превратилось в цирк. Слоны, правда, были свои, домашние.

Тот же Гришка решил, что грузчики — это для слабаков. Своими силами, впятером, они затащили собранный угловой диван на двенадцатый этаж. Не в лифте, а по лестнице. Потому что в лифт он не влезал. На пятом этаже порвали обивку, на восьмом сломали перила, на десятом Григорий произнёс речь, основная мысль которой — «Я сейчас этот диван с балкона скину». Но доставили. Поставили. Оказалось, он загораживает проход на кухню. Переставляли до полуночи. Теперь диван стоит в прихожей. Гришка говорит — «Так даже интересней, гостьи сразу понимают, где им спать».

Костян решил показать класс. Он же маг земли, ему стены не помеха. Решил сделать перепланировку без бригады. Проснулся я от глухого гула и его звонка. Захожу к нему — а он вынес половину несущей стены. Левитацией держит потолок, сам уже красный, как рак.

— Санчес, я, кажется, перестарался, — прокряхтел он, пока я магией правил его косяк.

Но магии было недостаточно. Пришлось вызывать МЧС.

Они поставили стальные распорки.

Потом мы вызвали строителей, и те три дня укрепляли проём. Костяну выписали штраф и запрет на любую магию внутри здания. Он обиделся, ушёл в подземный паркинг и вырастил там сталактит. Красивый такой, с подсветкой. Теперь у нас в гараже есть своя пещера. Прикольно, если что.

Блонды заселялись вместе. Вдвоём в трёшку. Идея была — «Будем как сёстры». Первая ночь: одна храпит, вторая лунатит и шастает по коридору. Утром они чуть было не передрались из-за очереди в ванную. Теперь у них график: у кого понедельник и среда, у кого вторник и четверг, пятница — выходной. Когда они помирились, то решили повесить на дверь табличку — «Не входить, здесь убивают друг друга».

Савельич, наш травник, решил, что у него на лоджии будет зимний сад. Затащил туда три мешка земли, рассаду, какие-то банки с навозом. Соседи снизу через два дня пожаловались — у них с потолка капало. Савельич перемешал дренаж, навоз пролился. Пришёл сантехник, долго нюхал, сказал — «Органика», и ушёл.

Савельич, когда дошло, покраснел, заплатил за ремонт соседям и поклялся больше ничего не растить. Через неделю я заметил на его окне ящик с укропом. Не удержался, старый.

Никифору досталась трёшка на четвёртом этаже. Он подошёл к делу по-спартански: кровать, стол, шкаф — всё из ИКЕИ, собирал сам. На третьей инструкции он взвыл, на пятой — швырнул гаечный ключ в стену. Стена была гипсокартонная. За ней были пенобетонные блоки. Ключ пробил всё насквозь и попал соседям. Теперь у Никифора дырка в стене, у соседей — дырявый шкаф. Но они подружились. Сосед оказался прирождённым плотником и быстро собрал Никифору всю мебель. Теперь у него есть кровать-трансформер, стол-невидимка и шкаф с секретной дверью в запасник.

Ван и Варя тоже въехали в свои апартаменты. Варя хотела «евроремонт, чтобы уютненько». Ван хотел «общую комнату под серверную и никаких розовых обоев». Три дня спорили. Варя побеждала. Ван проигрывал. В итоге кухня в фиолетовых тонах, будущая детская — в зелёных, спальня — в розовых. Серверная — сорок квадратных метров со входом из внутреннего коридора, вся в проводах. Теперь Ван частенько там спит под тихое гудение вентиляторов. Говорит — «Как в утробе матери». Варя твердит ему — «Ты ненормальный».

Химуля, как главный технарь, решил удивить всех умным домом. Запрограммировал розетки, свет, жалюзи. Всё через голос. Первое время было смешно: он входил в квартиру и кричал «Свет!», а свет зажигался через раз. «Чайник!» — чайник пищал, но никогда не выключался сам. «Шторы!» — одна штора открылась, вторая упала. На третьи сутки Химуля проснулся от холода — кондиционер включился на полную и дул в режиме охлаждения. Химуля долго матерился, потом перепрошил всё на кнопки. Теперь у него в каждой комнате пульты, как у телевизора. Пять штук. Вечно теряются.

Святослав, наш новенький из «блатных», квартиру никак не обставлял. Жил на матрасе и с ноутбуком на полу. Сказал — «Пофиг, я тут временно». Потом приехала его девушка Марина. Посмотрела, всплеснула руками, уехала в город за покупками. Вернулась с двумя тележками из «Леруа». Сама обклеила стены обоями с оленями, купила ковёр с длинным ворсом и диван-книжку. Святослав теперь ходит счастливый и злой одновременно: «Баба в доме — это хаос, но без базара — как-то уютней стало».

Эльвира Захаровна выбрала квартиру этажом ниже меня. Всё для того, чтобы «присматривать». Заказала звукоизоляцию, чтобы не слышать мою музыку по ночам. Только забыла изолировать потолок. Теперь она слышит меня через перекрытия. Приходит жаловаться. Я убавляю громкость. Через час она приходит снова — «Вы не убавили, а прибавили, я же чувствую». Спорить бесполезно. Выключаю колонки и надеваю наушники.

Я мебель в свои апартаменты заказывал через Хуго. Мастера приехали, всё смонтировали. Мебель в тёмно-серых тонах, суровый минимализм, только барная стойка и огромный телевизионный экран выделяются. Как и кожаное кресло, в котором я засыпаю через пять минут после того, как сажусь. Блонды пришли посмотреть, оценили и сказали: «Как в морге». Я в ответ парировал: «Зато тихо». Через день они притащили живой цветок в горшке. Я поставил его на компьютерный стол. Цветок засох на следующий же день. Блонды обиделись.

Первая неделя заселения в Пирамиде была эпичной. Кто-то затопил соседей снизу, пытаясь подключить стиральную машину. Кто-то закоротил проводку феном в ванной — света потом не было на трёх этажах. Кто-то поцарапал новенький мраморный пол в подъезде, волоком затаскивая тренажёр.

Гришка сгоряча пообещал расстрелять каждого, кто испортит ремонт. Косячники приутихли. Пока живём. С ремонтом. Пока.

Если кого-то интересует — звонила ли мне моя предыдущая пассия, да, та журналистка, то честно скажу — звонила, и не раз. Чисто по рабочим вопросам.

И вроде бы и не было меж нами ничего серьёзного, кроме рабочих моментов, а вот на тебе — зацепила она меня своим решительным отлупом.

И всего-то лишь один разговор у нас состоялся, про будущее.

Как только она поняла, что я её там не вижу, так и пары недель не прошло, как она нашла мне замену.

И нет — это не ревность, пожалуй, так как никакой любви между нами не было, лишь симпатия и секс, но всё равно — чертовски обидно вышло!