Заполненность культурного континуума символами, организующими систему представлений о мире, составляет характерную особенность традиционных культур народов Сибири. Среди них есть хорошо известные всем образы: дерево, пронизывающее миры, дым от огня (часто погребальный или жертвенный костер), поднимающийся вверх, река, текущая в подземный мир, гора, достающая до небес, нить (цепь, коса, солнечный луч), связывающая живых и мертвых.

Слева: Якутский шаман в кругу мужчин.

Фрагмент фото В. Богораза (1897–1902)

Центральная роль в этом символическом пространстве, несомненно, принадлежит образу дерева, обладающему наибольшей смысловой полифонией среди других символов и представляющему собой самое «сердце», ядро традиционного мировоззрения. В. Н. Топоров считал образ Мирового дерева универсальным знаковым комплексом. При этом он подчеркивал, что «универсальный характер подобных комплексов проявляется в том, что они возникают практически повсюду и, видимо, в самые разные времена, хотя правдоподобно, что непременное появление их связано лишь с определенной, достаточно ранней стадией развития общества (условно – с преобладанием мифопоэтической традиции)» [431]. Дерево в мифопоэтической традиции – это не просто один из «доминантных» символов (по терминологии В. Тэрнера), выражающих несколько тем. Образ дерева представляет собой универсальную концепцию мира, с помощью которой стало возможным свести воедино различные смыслы, порознь описывавшие мир [432]. Кроме того, этот образ оказался очень плодотворным при формировании «шаманской» картины мира и при обосновании основных постулатов шаманской идеологии.

Несомненно, что образ дерева в его различных вариантах неоднократно становился предметом исследования многих ученых, более того, обойти его стороной при изучении систем мировоззрения традиционных обществ практически невозможно. Наиболее полный и оригинальный анализ мифологических сюжетов и религиозных обрядов, связанных с деревом у алтайских и уральских народов, был осуществлен А. М. Сагалаевым [433]. Тем не менее сведение воедино всех возможных смысловых проявлений этого образа в сибирской традиции и комплексный анализ его «шаманской природы» у разных народов Сибири являются делом будущих исследователей.