Победа над собой в ледяной сфере вдохновила меня чрезвычайно. Я разве что не парила над землей от счастья, наконец-то почувствовала себя очень цельной, какой еще никогда не была. Что-то во мне менялось, и я ощущала себя как-то по-новому в отношениях с внутренним зверем. На меня больше не влияли перепады настроения Зигорры, да и этих самых перепадов стало значительно меньше. Взрослеем, что ли? Обе, ага.Вот кто бы мог подумать, что для обретения контроля над внутренним зверем мне помогут не абы где, а в Валтарии, в обыденных здесь тренировках силы духа... Воистину, у судьбы очень оригинальное чувство юмора.Последующие дни завертелись в бешеном ритме подготовки к Турниру. Я гоняла команду клана Дисгард так, что они, наверное, проклинали тот день, когда согласились на мою авантюру. Но, справедливости ради, результаты не заставили себя ждать! Тея стала двигаться быстрее и точнее, её удары перестали быть хаотичными, теперь в них чувствовалась система. Брендон начал работать с мечом как с продолжением руки, и даже вечно сомневающийся Элар обрёл какую-то уверенность в движениях.— Ты точно из деревни? — однажды проворчал Брендон после особенно изматывающей тренировки. — У нас в казармах сержанты так муштруют новобранцев.— Считай это моим скрытым талантом, — усмехнулась я, утирая пот со лба.Зигорра внутри довольно мурлыкала. Ей нравилось, что я нашла себе применение и не кисну от безделья.Между тренировками я то и дело ловила краем уха разговоры о пропавшем браслете. Лукас вместе с другими преподавателями продолжал поиски, но, судя по их недовольным лицам в трапезной, успехами они похвастаться не могли. Браслет тем временем лежал всё так же в моем сапоге, и я молилась всем богам, чтобы никому не пришло в голову вызывать всех адептов на плац и заставлять раздеваться.«Прячешь, как дракон с-с-сокровище», — ехидно заметила Зигорра.Так я и есть дракон. Имею право!«Ис-с-стинно так!..»Лукас при встречах со мной в коридорах или в трапезной соблюдал дистанцию, но его взгляды... Ох уж эти взгляды! Я чувствовала их кожей, короткие, обжигающие, полные такой особенной силы, которую могут передавать взглядом только уверенные в себе мужчины.Мне нравился Лукас. Нравилось в нем всё: его серьезность в сочетании с нежностью, его выправка в сочетании со страстной несдержанностью во время поцелуев в оружейной и на крыше... Как же мне хотелось просто прийти к нему вечером и потребовать обнимашек, эх-х-х!.Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и приближающийся Турнир напоминал о себе с каждым днём всё настойчивее. Меня раздирали противоречивые эмоции, и я старалась не думать о том, что буду делать, когда окажусь на границе.На очередном занятии по фехтованию, которое вёл мастер Кайл Хродварр, я старалась держаться как можно незаметнее. После того случая с предложением «особых отношений» я предпочитала не попадаться ему на глаза без необходимости. Но сегодня удача была не на моей стороне.— Адепт Винтер, — раздался его голос, когда мы уже собирали инвентарь после спаррингов. — Задержитесь, пожалуйста. У меня есть замечания к вашей технике владения оружием.А вот их никак нельзя было обсудить прямо на занятии, да?Я тяжело вздохнула.— Тебя подождать? — тут же спросила Тея.Сначала хотела ответить категорично отрицательно, но замялась и в итоге кивнула:— Да. Я скоро. Не думаю, что займет больше пяти минут. Потом пойдем с тобой вместе на обед.Тея кивнула и выскочила в коридор, а я с неохотой подошла к преподавательскому столу.— Подождите меня здесь, адепт Винтер, — сухо произнес Кайл и на пару минут вышел в свой кабинет, куда вела дверь в конце аудитории.Я неуверенно переминалась с ноги на ногу, тоскливо глядя вслед уходящим адептам.Мне вот тоже больше всего сейчас хотелось покинуть эту аудиторию.Когда зал опустел, из кабинета вернулся Кайл Хродварр, в руках он нес поднос с миской печенья, двумя чашками и со стеклянным чайником, дно которого подогревалось небольшой свечой. Я недоуменно вскинула одну бровь, глядя как Хродварр ставит поднос на стол и расставляет чашки.— Присаживайтесь, мисс Винтер, — он указал на стул рядом со своим столом; сам он восседал в кресле, как паук в центре паутины, но с лицом приветливого дядюшки. — Не хотите ли чаю? У меня отличный горный сбор. Согревает и проясняет мысли.«Прояс-с-сняет, говоришь? — мгновенно встрепенулся мой внутренний зверь. — Или, наоборот, затуманивает? Никакого чая, Кьяра! Ни капли. Пахнет ловушкой, да ещё и с блёс-с-стками».— Нет, спасибо, — ответила я так же вежливо, как предлагал мастер, но на краешек стула всё же села. — Я не пью чай после тренировки. Расслабляет.Он усмехнулся.— Как дипломатично прозвучало. Осторожничаете, значит... Не доверяете мне? Боитесь, что поднесу отравленную чашу?— У меня нет причин доверять или не доверять, мастер Хродварр. У меня просто нет желания пить чай, — сухо ответила я.— Это похвально. Бдительность — лучшее качество воина, — с лёгкостью согласился он.И затем налил из небольшого чайника в две фарфоровые чашки, одну поставил передо мной, вторую — перед собой. Поднял свою, посмотрел на меня поверх края, как будто произнося тост, и сделал большой глоток.— Видите? Всё в порядке. Старый добрый чай. Не яд, не зелье забытья. Просто чай.Я смотрела на дымящуюся передо мной чашку, внутри которой плавали какие-то непонятные листья и ягодки. Напряжение во мне нарастало, как струна, которую вот-вот порвут.Зачем всё это? Зачем этот спектакль с чаем? Он что, решил действовать от противного — сначала гадость предложить, а теперь изображать джентльмена?Я молчала, и это, казалось, только забавляло Кайла. Он поставил свою чашку на стол с лёгким стуком.— Я попросил вас остаться, мисс Винтер, по очень простой причине. Я хочу извиниться.В зале стало так тихо, что было слышно только, как потрескивает свеча, подогревающая чайник.— Извиниться? — повторила я, не веря своим ушам.Это что, какая-то изощрённая манипуляция?— Да. За своё поведение в прошлый наш разговор, — он сложил руки на столе, приняв вид кающегося грешника, лицо стало серьёзным, почти скорбным. — Я позволил себе... неподобающие намёки. Переступил грань между преподавателем и адептом. Это было недостойно, непрофессионально и, прошу прощения за резкость, идиотски с моей стороны.Я слушала мастера, с трудом осознавая смысл его слов, словно он говорил на древнем диалекте гномов, моя осторожность включила все сигнализации на полную мощность.В чем подвох? Куда он клонит?— Вы были абсолютно правы, дав мне отпор, — продолжил он, и в его голосе зазвучали проникновенные нотки. — Ваша честь и твёрдость характера достойны уважения. Я был ослеплён вашим потенциалом, желанием заполучить столь одарённую адептку затуманило мой разум. Я вёл себя как последний прощелыга, а не как мастер. И за это приношу вам свои глубочайшие извинения.Он даже склонил голову на секунду.Я перевела дух, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Этот монолог был отрепетированнее, чем речь императора на параде, в нём не было ни смущения, ни злости, только выверенная театральность.«Может, ему Лукас-с-с морду набил?» — предположила Зигорра.Сомнительно, они вполне дружелюбно общались за завтраком, да и не в стиле Лукаса кому-то морды бить за какие-то скользкие намеки адепткам.«Значит, это из-за твоего с-с-статус-с-са С-с-светоча», — прошелестела Зигорра.А вот это уже очень даже может быть. Возможно, Кайл так пытается себя обезопасить, после того как Лукас заявил на меня право как на свой Светоч. Я ж не знаю всех нюансов законов Валтарии, возможно, Кайл чего-то опасается и хочет себе соломку подстелить.— Я... принимаю ваши извинения, мастер Хродварр, — выдавила, потому что молчать вечно было нельзя. — Всё в порядке.— Нет, не в порядке, — покачал он головой, и в его глазах вспыхнул какой-то странный, неуместный энтузиазм. — Я хочу загладить свою вину. И я думаю, у меня есть способ. Вы по-прежнему заинтересованы в участии в Турнире?— Разумеется.Он загадочно улыбнулся.— Отлично. Тогда, возможно, я смогу быть вам полезен. Но об этом поговорим в следующий раз. А сейчас — не буду вас больше задерживать. Просто знайте, мисс Винтер: вы произвели на меня впечатление, и теперь — исключительно как боец.— М-м-м... Ясно... Я могу идти? — произнесла напряженно, чувствуя, как кровь стучит в висках. — У меня сегодня еще вечерняя тренировка, мне нужно подкрепиться перед ней как следует.— Конечно-конечно, не смею задерживать, — Хродварр сделал широкий жест рукой, словно провожал дорогую гостью с бала, а не адептку из своего кабинета.Я встала... И мир немедленно поплыл.Нет, серьёзно. Пол под ногами стал мягким и неровным, как трясина, комната медленно повернулась вокруг своей оси, сделав один ленивый круг, в висках застучало молотком.Что за?..Я сделала шаг к двери, и меня так качнуло в сторону, что я едва не приземлилась на вешалку с тренировочными доспехами. Пришлось ухватиться за спинку стула, пальцы меня очень плохо слушались.«В коридор. Бегом! — тревожный голос Зигорры донёсся будто из-под толстого слоя ваты и воды. — На воздух! Давай, вс-с-ставай! Иди! Ну же!..»Я пыталась... Но ноги были ватными, а в голове кружился какой-то липкий сладковатый туман. Мысли путались, цеплялись друг за друга и расползались, как дым.Тренировки... надо идти... дверь там... а почему её две?..Я почувствовала, как Зигорра внутри меня на миг взбрыкнула, словно бы готовая прорываться наружу немедленно, прямо здесь и сейчас, — но только на миг. Потом она как будто резко уснула... Вернее, как будто во мне нарушилась какая-то магическая связь со всем своим существом.— Мисс Винтер? С вами всё в порядке? — голос Хродварра прозвучал совсем рядом.Он подошёл бесшумно, его рука легла мне под локоть для поддержки.— Вы выглядите нехорошо... Вероятно, перетренировались? У нас тут такое иногда случается с особо усердными...Его голос был полон театральной сладкой заботы, но сквозь пелену в голове мне удалось уловить ноту удовлетворения. Глубокого, сытого такого удовлетворения хищника, видящего, как добыча входит в капкан.Я попыталась вырвать руку, но мои мышцы ответили вялым подёргиванием. Ярость тонула в густом сиропе, заливавшем сознание.Что он со мной сделал? И как?Мой взгляд, блуждающий и неспособный сфокусироваться, упал на стол. На ту самую свечу, которая подогревала чайник. Пламя подрагивало, и из неё вился лёгкий дымок, сливавшийся с травяным запахом.Вот же... Маргс проклятый!!!А дело-то было не в чае: дрянь витала в воздухе!Не знаю, что именно за дрянь, но, кажется, в чае-то как раз был антидот, который Хродварр щедро так отпил, и на него самого одурманивающий запах свечи не подействовал. И он был уверен, что я от чая откажусь. Вот же с-с-скотина!..Но осознание пришло слишком поздно... Моё тело больше не слушалось меня.Я была куклой с перерезанными нитями.— Вам нужен отдых, — с искренним участием говорил Хродварр, ловко подхватывая меня под руки.Он настойчиво вёл меня, мои ноги беспомощно шаркали по полу. Он был силён, и его хватка не обещала ничего, кроме сомнительной «заботы».— Вот так. Осторожнее. Я помогу.Он вёл меня не к двери, а развернул и аккуратно, почти бережно, усадил на край его массивного преподавательского стола. Дерево было прохладным под ладонями. Я сидела, безвольно свесив ноги, покачиваясь, пытаясь хоть как-то собрать рассыпающиеся мысли в кучу. Протестовать. Кричать. Ударить.Бесполезно.Всё, что я могла — это тупо смотреть, как преподаватель стоит передо мной, загораживая свет от окна. Его лицо расплывалось, двоилось, но я видела его хищную улыбку. В контрастном свете она выглядела как-то демонически.— Я, знаете ли, человек старомодный, — заговорил он тихо, ласково, поправляя на мне воротник униформы.Его пальцы коснулись кожи у шеи, и я содрогнулась всем существом, но содрогание осталось внутри — снаружи я лишь слабо дернула головой.— И я привык получать то, что хочу. А я вас хочу, адепт Винтер. И ваше мнение здесь никто не спрашивает. И уж тем более меня не волнует, что на вас положил глаз сам мастер Скаар. Красотой надо делиться, не правда ли? Он поймет и не будет против. Светочами вообще — надо делиться. А вам не стоит волноваться. Гарантирую, вам понравится.Его рука скользнула с воротника на пуговицы на моей униформе, уверенно расстегивая одну за другой.Не-е-е-ет, нет-нет-нет-нет-нет!..Острая паника рванулась из-под слоя дурмана, но достичь мышц не смогла. Это было самое жуткое: видеть, понимать, чувствовать леденящий ужас — и быть запертой в парализованном теле.Видимо, я надышалась какой-то дрянью, которая очень сильно расслабляла мышцы, я даже пальцем пошевелить не могла.— Тише-тише, не волнуйтесь, — прошептал Кайл, будто утешая испуганного зверька.Его пальцы разобрались с моими пуговицами на униформе и принялись за пуговицы на блузке.— Всё будет хорошо. Вам понравится. Вы даже поблагодарите меня потом за проявленное внимание.В голове звенело. Мир сузился до этих рук, до этого стола, до сладковато-удушливого аромата свечи, которая теперь пахла самой настоящей погибелью. Зигорра билась в истерике где-то в глубине меня, но её голос стал чужим, далёким, как крик из другого мира...Я могла только смотреть. Отстраненно наблюдать, как Хродварр начинает стягивать блузку с моего плеча. Видеть, как он мерзко облизывается, алчно глядя на мою грудь. Чувствовать, как его пальцы заскользили по моим бокам, к застёжке бюстгальтера.— Ах, какие изгибы... И кожа... Прямо как у ледяной нимфы из сказок... Настоящее сокровище, зарытое в клане отбросов... Как хорошо, что я его нашёл!..Блузка тоже оказалась где-то на полу, и Кайл легонько толкнул меня в грудь. Я безвольно упала на спину и лежала на холодном столе, уставившись в потолок. В голове был густой туман, но стыд и отвращение пробивались сквозь него, как лезвия. Я чувствовала каждое прикосновение Хродварра, как он проводил ладонью по моему животу, как его пальцы впивались в кожу бедра поверх тонкого белья, как он стягивает мои брюки... Это было так мерзко, так унизительно, что хотелось разорваться изнутри, просто чтобы это прекратилось, чтобы исчезнуть, не видеть, не чувствовать.Я смотрела в потолок, чувствуя, как по вискам стекают тёплые солёные капли: слёзы сами катились по щекам.Вот так и закончится великая авантюра лакорской принцессы, да? Не в бою со льдом и сталью, не в попытке бежать через горы, а на столе у извращенца в душном кабинете? Мастер-класс по мерзости какой-то.Сквозь весь этот ужас пробивалась какая-то дурацкая девчачья обида: не так я себе представляла свой «первый раз», ох не так!..Я бессильно взывала к дракону, но мой внутренний зверь бился в истерике где-то очень далеко, драконий голос был слабым, как шёпот в метель, он был неспособен пробить чудовищную мышечную слабость...Помогите... Кто-нибудь...Но помощи не было. Было только участившееся дыхание взволнованного Хродварра, предвкушавшего «сладенькое», его пошлое бормотание, его руки, раздвигающие мои ноги, и нарастающее, какое-то животное нетерпение в его движениях.Потом я услышала другой звук. Металлический, чёткий. Щелк-з-з-з-зиньк.Недвусмысленный звук пряжки ремня.Внутри всё оборвалось... Острая волна ужаса на секунду пробила дурман.Всё. Всё, конец. Сейчас будет... будет самое страшное. И я даже не смогу дать сдачи... Не смогу укусить... Ничего не смогу...Я зажмурилась, готовясь к неизбежному. Готовясь исчезнуть.Помощи ждать всё равно было неоткуда...Что-то тяжёлое и деревянное с грохотом ударилось о пол. Подуло свежим воздухом: кажется, кто-то выбил дверь прямо с петель. В тот же миг я услышала звон разбиваемого стекла, и морозный воздух ворвался внутрь, сбивая сладковатое облако дурмана, задувая проклятую свечу на столе. Я судорожно вздохнула, впервые за последние минуты чувствуя, как лёгкие наполняются чем-то, кроме отравы.Одновременно с этим раздался жуткий крик боли надо мной, и в воздухе что-то хрустнуло миллионом осколков ломающегося льда, на меня сверху посыпалась мелкая ледяная крошка, как град, ударившая по лицу и обнажённым плечам.— А-А-А-АРГХ! Что ты творишь, мать твою?! — взревел прямо надо мной голос Хродварра, но теперь в нём не было сладости и уверенности, только дикая боль, ярость и шок.Я с трудом покосилась — даже мышцы глаз меня едва слушались — и скорее периферийным зрением увидела, что правой руки у Хродварра больше не было: теперь вместо нее красовался какой-то странный обледенелый обрубок... и, кажется, именно крошка от его вмиг обледенелой руки сыпалась на меня, стол и пол.Что за?..Сквозь шум в ушах и нарастающий гул в голове я услышала другой голос, низкий, переполненный такой яростью, что от неё, кажется, могла закипеть Преисподняя.— Это ты мне сейчас расскажешь, Хродварр. И очень, оч-ч-чень подробно.Это был Лукас.Облегчение ударило по мне с такой силой, что туман в голове сгустился в непроглядную чёрную мягкую вату.Сквозь мутную пелену, застилавшую глаза, я видела лишь смутные силуэты и вспышки движения. Лукас ворвался в кабинет, как само воплощение снежной бури в человеческом обличии, воздух вокруг сгустился, замерцал синевой. Я не видела деталей, только размытые тени, но слышала каждый звук: хруст льда, сдавленный крик Хродварра:— Ты с ума сошёл! Ты понимаешь, что ты наделал?! Я буду жаловаться ректору! Императору!— Жаловаться будешь в Преисподней, — тихо произнёс Лукас, но этот шёпот прозвучал громче любого вопля.Кажется, он взмахнул рукой, и Хродварра отбросило к стене, пригвоздив ледяными шипами. Тот заорал, забился, но лёд держал крепко, и Лукас еще каким-то заклинанием припечатал вдогонку.— Кьяра!..Теплая ладонь Лукаса коснулась моего лица, он склонился надо мной так, чтобы я могла без усилий разглядеть его лицо — встревоженное, всё еще перекошенное от ярости, глаза горели желтым пламенем, но потихоньку гасли и с тревогой смотрели на меня.— Я здесь, — прошептал он. — Я здесь, слышишь? Я рядом.Хотела ответить, но губы не слушались. Только слёзы потекли сильнее — от облегчения, от ужаса, от всего сразу.Лукас быстро, но бережно накрыл меня своим алым плащом, запахивая полы, пряча от чужих глаз, от холода, от всего мира.А потом подхватил на руки, прижимая к груди. Я чувствовала, как бьётся его сердце — часто-часто, совсем не так спокойно, как выглядело его лицо.— Тише, тише, — шептал он, направляясь к выходу, перешагивая через обломки двери, через разбросанные осколки льда. — Я с тобой. Всё хорошо. Ты в безопасности.Сзади донёсся слабый стон Хродварра, но Лукас даже не обернулся, его забота была только обо мне. Хродварром уже занимался ректор и другие преподаватели, судя по голосам вокруг.Я хотела сказать ему что-то важное — «спасибо!», или «как ты вовремя!», или просто позвать по имени, но сознание ускользало, таяло, как утренний туман под лучами солнца. Последним, что я почувствовала, были губы Лукаса, коснувшиеся моего лба, и его шёпот, похожий на клятву:— Я никому не дам тебя в обиду. Никогда.И тьма сомкнулась надо мной, но теперь это была не страшная, а уютная такая, безопасная тьма, в которой я твердо знала, что я не одна.