[Кьяра]Мои следующие дни прошли под девизом «Выжить бы до обеда, а там, глядишь, и до ужина дотянем».Расписание было составлено садистом с прекрасным чувством юмора, оно напоминало не столько учебный план, сколько изощренную пытку. Чуть ли не единственным лучом света в этом ледяном царстве оказались мои сокурсники, только они помогали мне не впадать в отчаяние, а направлять свое внимание на работу над собой.Надо сказать, что сокурсники были в глубоком шоке от того, что я загорелась Светочем, и в еще более глубокий шок они впали, когда увидели меня, вполне бодрую и веселую, с боевым настроем, а не рыдающую в углу о том, что жизнь кончена. Я вообще нашла их всех в гостиной в траурном состоянии, как будто они меня заранее оплакивали.— И вообще, чего вы все кислые такие? Нам к Турниру надо готовиться! — говорила я, похлопывая сокурсников по плечу.— Да какой же Турнир, Кьяра? — упавшим голосом произнесла Мира. — Ты же теперь...Она шмыгнула носом и умолкла, ее нижняя губа задрожала.— Ну Светоч я, и что с этого? — пожала я плечами.— Да как это — что с того?! — всплеснула руками Тея. — Ты же...Она тоже умолкла на полуслове, но я прекрасно поняла ее интонацию «ты же ходячий труп!».— Не просто Светоч — а Абсолютный Светоч, — с благоговением в голосе произнес Бенджамин, глядя на меня и похрустывая какими-то сушеными водорослями. — Я никогда не слышал, чтобы Светочи так ярко загорались. Девчонки рассказали, что зал как будто белым пламенем объяло...— Вот именно поэтому и нечего унывать! — бодро сказала я и важно подняла указательный палец. — Это обычные Светочи легко сгорают на границе, а со мной ситуация будет иная, и, может, я вообще не сгорю!— Правда? — с надеждой в голосе произнесла Мира.— Абсолютно точно!Врала напропалую, конечно, ну а что мне еще оставалось делать?— Сейчас я живая и намерена идти на Турнир вместе с вами, — твердо произнесла я. — Тем более, что мастер Скаар как раз советовал мне принять участие в Турнире, чтобы прокачать свои умения к моменту отправки на границу.— Да-а-а? Ну, это меняет дело...«Я даже не знала, что ты умеешь так феерично врать», — задумчиво протянул мой внутренний зверь.Сама в шоке, Зигорра, честно!..В общем, похоронные настроения я развеяла, сокурсников приободрила, и мы продолжили с ними тренироваться.Тея вилась вокруг меня и общалась со мной с таким теплом и искренностью, что я даже чувствовала себя неловко. Она обсуждала со мной всё: занятия, погоду, одежду, еду, делилась сплетнями о других адептах, и я только диву давалась, как она умудрялась так быстро всё узнавать?Брендон тоже часто составлял нам компанию, а на утренней пробежке он без лишних слов подталкивал меня, когда я спотыкалась о замерзшие кочки. В столовой молча наливал мне и Тее хвойный чай, а на тренировках с тесаками он охотно показывал мне, как правильно ставить блок, чтобы не вывернуть запястье.— Ты борешься с ним, как с живым противником, — говорил он, когда я в очередной раз едва не уронила на свою же ногу увесистый тесак. — А он — просто инструмент. Дерево и железо. Относись к нему, как к молотку. Не надо с молотком танцевать.«Можно я его с-с-сожру?» — деловито уточнил мой внутренний зверь.Мы никого не жрем, Зигорра!!! Тем более Брендона.«С-с-с чего это?!»Он хороший, помогает много. Зачем его жрать?«А зачем он меня бес-с-сит?!!»А кто тебя не бесит вообще?Зигорра задумалась ненадолго, потом чуть ли не мурлыкнула и проурчала:«Твой ис-с-стинный».Не называй его так!!!«Как ес-с-сть, так и называю. Вот он — не бес-с-сит. И пахнет вкус-с-сно, почти как шоколад. Давай его с-с-сожрем?».Так он же не бесит! Зачем его жрать?«От избытка бес-с-сконечной любви», — проурчал дракон.Я вздохнула и сосредоточилась на занятиях. О Лукасе и нашей с ним истинной связи я старалась не думать, потому что пока совершенно не знала, что со всем этим делать.«Вс-с-сё ты знаешь, — вновь вмешалась Зигорра. — Прос-с-сто любишь с-с-себя обманывать».Она умолкла, но даже в ее молчании я слышала ехидство.Лукас, как и обещал, никак со мной не контактировал, даже не смотрел в мою сторону в трапезной, во всяком случае, каждый раз, когда я кидала на него беглый взгляд, он упрямо смотрел в свою тарелку и разговаривал с коллегами, хотя я знала, что он прекрасно чувствовал мое направленное внимание. Решил не бередить душу нам обоим до Турнира, но я была иного мнения. И уже забрала из прачечной академии чистый алый плащ и намеревалась вернуть его своему хозяину попозже.***Этих выходных я ждала как никогда, потому что вымоталась за неделю так, как не уставала ни на каких тренировках в Лакоре. И дело было даже не в жесткой боевой подготовке — в этом у меня опыта как раз хватало — а в том, что мне постоянно приходилось контролировать себя, чтобы не проявить магию архана, которая волей-неволей рвалась наружу. Контроль, контроль, сплошной контроль... Тошнило уже от этого контроля, если честно, но деваться было некуда. Хочешь жить — умей вертеться. И — контролировать своего внутреннего зверя, да. Он у меня не заинька пушистая, в конце концов, а целый дракон, с которым надо еще как-то совладать.Так что в свой первый выходной Валтарии я проспала до часу дня, спала бы и дальше, но меня разбудила Тея и вытащила на обед, за что я ей была благодарна — до ужина я бы недотянула, голод у меня здесь всегда был зверским. А с учетом отсутствия шоколада в качестве привычного допинга-успокоителя для дракона, есть хотелось больше обычного. Так что я с упоением доедала вторую порцию сытной вкусной похлебки и радовалась тому, что в академии Клинков и Теней вообще есть выходные. Ну а что? Их могло бы и не быть! Военное положение в стране, все дела... Так что я радовалась и таким крохам счастья сейчас.— Слушай, а почему академия называется Клинков и Теней? — задумчиво спросила я у Теи, намазывая хлеб толстым слоем паштета. — Про клинки понятно. А что имеется в виду под тенями?— Понятия не имею, — пожала плечами Тея.— Это как раз с занятиями мастера Скаара связано, — вмешался Элар, сидящий напротив нас. — Из-за его теней.— Его... теней? — недоуменно переспросила я.Но тут же сама поняла и протянула:— А-а-а, это связано с его иллюзорными двойниками в сферах?— Ну да, считается, что они — проявление нашей теневой стороны, в утрированном ее варианте, — покивал Элар. — И в целом занятия мастера Скаара направлены на раскрытие своих способностей, которые пока что находятся в тени. И мы как бы занимаемся тем, что выводим наружу свою тень и даем ей в руки клинок.— А до мастера Скаара как дела обстояли? — поинтересовалась я.Элар с улыбкой покачал головой и глянул на меня поверх очков.— Ох, Кьяра, ты на занятиях такая крутая, что я порой забываю, что ты из деревенской глуши. А в такие вот моменты — снова вспоминаю, это так странно... Не обижайся, просто постоянно ловлю от тебя когнитивный диссонанс.Я пожала плечами. Я и не обижалась, было б на что. Но мне действительно было интересно.Элар отодвинул тарелку, аккуратно сложил вилку с ножом.— Вообще, название Клинков и Теней куда старше мастера Скаара. Изначально это не про его конкретную магию, хотя, конечно, сейчас все сразу вспоминают о ней. Изначально «Тени» — это о другом. О действиях из тьмы, которые решают судьбы сражений, разворачивающихся на свету. О сражении с темными силами. Но со временем, после прихода сюда Скаара, понимание «Теней» расширилось. Стали говорить не только о внешних «тенях», но и о внутренних. О той части нас самих, что мы прячем, подавляем, боимся или не понимаем. О наших скрытых талантах, страхах, даже демонах. Скаар просто нашёл способ это эффектно материализовать, создав классный тренажер. Его иллюзорные двойники — это буквальное вытаскивание внутренней тени наружу. И сражение с ней — или, наоборот, использование её силы — самый быстрый путь к росту. Жестокий, опасный, но эффективный. Так что теперь «Тени» в названии академии — это и про внешние сражения, и про вот эту внутреннюю работу над собой. Два в одном. Искусство владеть клинком на свету и договариваться с собственной тьмой. Иногда сразиться с десятком обученных бойцов проще, чем выстоять один на один против того, что пылится в тебе самом.— Это я на себя уже прочувствовала, — тяжело вздохнула я.***Вечер выходного дня выдался на редкость спокойным, если, конечно, не считать того, что внутри у меня всё зудело от желания сделать что-нибудь эдакое... Например — наконец вернуть Лукасу его плащ. Да, ищу повод подойти к мужчине, который мне нравится, и что такого? Нет, не стыдно!Я аккуратно сложила алую ткань, старательно выглаженную академической прачкой, и отнесла к себе в спальню, чтобы дождаться подходящего момента. Он, по моим расчётам, должен был наступить, когда Лукас будет один в своём кабинете. Что он там делает в выходной? Наверное, строит коварные планы, как провести меня к точке телепортации. Или медитирует. Или считает пылинки на полках. В общем, точно не отдыхает — не тот человек.Когда часы показали достаточно поздний час, чтобы визит не выглядел совсем уж неприличным, но ещё не ночной, я решительно направилась к его кабинету. Сердце глухо стучало где-то в горле.Стоя перед знакомой дубовой дверью, я на секунду задумалась, что я вообще делаю и зачем? По логике, Лукас был прав, отдаляясь от меня, но... К Маргсу эту логику, вот что я скажу. Не могла и не хотела противиться тому, как меня тянуло к своему истинному, который о нашей истинности был ни сном ни духом.Так что я взяла себя в руки и постучала.Секундная пауза. Потом щелчок, и дверь приоткрылась. Лукас стоял на пороге, в простой белой рубашке и черных брюках, без доспехов. В руках он держал какой-то свиток, а на лице было выражение лёгкого раздражения — видимо, отвлекли от важных дел.Но, увидев меня, он замер, его выражение лица смягчилось, жёлтые глаза скользнули по мне, по плащу в моих руках, и что-то во взгляде на мгновение дрогнуло. Но лишь на мгновение.Я собрала всю свою дерзость в кучку и расцвела самой милой улыбкой, какую только могла изобразить.— Добрый вечер! Принесла то, что вы так беспечно оставили у нерадивой ученицы, мастер Скаар, — с этими словами я протянула плащ. — Отглажено, вычищено, даже запах хвои добавили. Теперь можно хоть на аудиенцию к императору отправляться.Я смотрела ему прямо в глаза, ожидая... чего? Улыбки? Хоть какого-то тёплого взгляда? Может, даже намёка на то, что наше последнее, хм... объяснение в оружейной что-то для него значило?Лукас не стал смотреть мне в глаза. Он взял плащ, коротко кивнул.— Благодарю, мисс Винтер, — произнёс он сухим, ровным тоном, в котором не было ни капли тепла. — Это всё?И, не дожидаясь ответа, мягко, но уверенно закрыл дверь прямо перед моим носом. Щёлкнул замок.Я стояла, уставившись на деревянную поверхность, в ушах звенела тишина коридора.Щёки запылали от возмущения, сердце упало куда-то в сапоги, оставив внутри колючую пустоту.— Да больно надо мне твое внимание!Я фыркнула так громко, что, наверное, было слышно даже ему через дверь, развернулась на каблуках и зашагала прочь, стараясь, чтобы шаги звучали гневно и решительно.Самодовольный, холодный, чопорный саликид! Вот и сиди у себя в берлоге со своими свитками! Очень ты мне нужен!Но внутри всё зудело — нужен. Нужен был донельзя. И было нужно не просто внимание — мне нужен был контакт. Настоящий, без этой наспех возведённой стены. Внутренний зверь тоже скулил и ворочался, жаждущий того самого «истинного», чей запах медленно сводил с ума. А ещё часть меня, глупая и ранимая, которую я старательно топила под сарказмом, была задета. По-настоящему.Вернувшись в свою спальню, я переоделась в ночную сорочку, плюхнулась на кровать, кутаясь в одеяло и раздраженно ворочаясь, но сон не шёл. Мысли крутились, как бешеные гончие, вокруг одного и того же.Ну и чего я ждала? Теплого приема? Жарких поцелуев в ночи? Глупо, Лукас же прямо дал понять, что не собирается со мной контактировать больше вне занятий. А он человек слова и дела, весь такой правильный и принципиальный. Сказал — сделал. Да и правильно он всё говорил, не стоило нам больше общаться... Это всё мои глупые девичьи мысли, не более. Одурманена мужчиной, который умеет очаровывать и потрясающе целоваться, вот и всё. Мне действительно будет проще расставаться, если между мной и Лукасом будут только дела. Проще, но... Сердце хотело иного, и вся моя сущность кричала о неправильности происходящего.Ну почему это дурацкое Испытание Светочей не прошло хотя бы на неделю позже?!И что-то мне подсказывало, что Лукас сейчас так же мучается и не спит...Пролежав так ещё с полчаса и окончательно убедившись, что уснуть не получится, я решительно встала и выскользнула из комнаты.«Куда?» — раздался мысленный голос Зигорры.— Погулять. Подышать воздухом. Голова тяжелая, ни о чем думать не могу, надо проветриться, — пробормотала я, спускаясь по винтовой лестнице в общую гостиную нашей башни.«Гулять? Ночью? Периметр академии ночью закрыт, ты же знаешь».Я ухмыльнулась в темноте, выходя на небольшой застеклённый балкончик.— Это вне академии гулять не получится. А по академии... — я толкнула тяжелую дверь на балкон, и меня обдало порывом морозного, кристально чистого воздуха, — ...а по академии — вполне.Ночь была великолепна. Мороз сковал мир тишиной, лишь изредка нарушаемой далёким воем ветра в горах. Воздух жёг лёгкие, но для меня, выросшей в лакорском крае, это был родной, бодрящий жар. Холод был мне не страшен — он обволакивал, как прохладная шёлковая простыня, а не колол ледяными иглами. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как прохлада в воздухе очищает мысли.Балкончик гостиной был крошечным, с резными каменными перилами. Я посмотрела далеко вниз — в темноту внутреннего двора, подсвеченную редкими магическими фонарями. Высота была приличной, но страх высоты — это для тех, кто не летал на драконе с детства. У меня с этим всё в порядке, так как я и есть — дракон.Я легко запрыгнула на широкие перила, почувствовав под босыми ногами шершавый холодный камень. Медленно, почти танцуя, пошла по перилам, ветер трепал подол сорочки и волосы. Адреналина не было — высоты я не боялась, она была мне привычна. Я бы сейчас полетала с удовольствием, чтобы переключить мозги на другое, но-о-о... За неимением возможности свободно полетать, приходилось выкручиваться.С перил я перешла на узкий карниз, ведущий вдоль стены, уверенно прошлась по нему, и через несколько метров карниз вывел меня на покатую, черепичную крышу одного из академических корпусов.Я огляделась.Мир расстилался подо мной, залитый лунным светом и усыпанный бриллиантами звёзд. Крыши академии, острые и крутые, блестели от свежевыпавшего снега, как серебряные чешуи какого-то гигантского зверя. Вдалеке чернели зубцы гор, а в долине мерцали огоньки ночного города — жёлтые тёплые точки, такие далёкие и такие живые. Дымка тумана стелилась по ущельям, цепляясь за ели. Воздух был настолько прозрачен, что казалось, можно дотянуться рукой до далёких вершин.Я села на конёк крыши, поджав под себя ноги, и просто смотрела. Гнев и обида ушли, растворились в этой тишине, осталось лишь щемящее чувство свободы и одиночества. Я была здесь, выше суеты, просто девушка на пустой крыше.Зигорра молчала, но я чувствовала, как она наслаждается этой высотой и простором — драконья часть моей души ликовала.Вот бы сейчас полетать...«Однозначно», — мысленно согласился внутренний зверь.Я не знала, сколько времени просидела так, но холод начал понемногу пробираться даже сквозь моё привычное к морозу тело. Пора было возвращаться, и я уже собралась встать, как...— Кьяра?Голос донёсся откуда-то снизу, слева, негромкий, но такой чёткий в ночной тишине. И совершенно неуместный здесь.Я обернулась, и сердце ёкнуло.На балконе другого крыла академии, докуда я почти дошла, стоял Лукас. Он был в черной теплой кофте, на плечи небрежно наброшена зимняя мантия. Его волосы трепал холодный ветер, а на лице застыло выражение изумления. Он смотрел на меня, сидящую на коньке крыши в одной ночной сорочке, будто видел самое невероятное привидение в своей жизни.Что, не мне одной не спится, да?— Оу, мастер Скаар. Доброй ночи, — сказала я, приветственно помахав ему рукой с высоты. — Решили тоже подышать свежим воздухом? Рекомендую, вид шикарный.Он не отвечал. Стоял, вцепившись в перила так, будто они были единственным, что удерживало его от прыжка следом за мной. Его взгляд метался по моему лицу, по моим рукам, по краю крыши, на которой я сидела.— Кьяра, — произнёс он наконец, и его голос звучал неестественно ровно, как будто он заставлял себя сохранять спокойствие. — Послушай меня... Я понимаю, что последние дни были... тяжёлыми. Я понимаю, что новость о Светоче — это удар. И я понимаю, что мой сегодняшний поступок, когда я закрыл перед тобой дверь... — он запнулся, сглотнул. — Я повёл себя как последний идиот. Но пожалуйста, не делай глупостей. Мы всё решим. Я уже сказал, что помогу тебе избежать уготовленной участи. Всё будет хорошо. Ты будешь жить.Я смотрела на него, не понимая, к чему вся эта тирада... А потом до меня дошло.Он думает, что я собираюсь прыгнуть с крыши!Я представила себя его глазами... Девушка из глухой деревушки, которая так рвалась в академию, мечтала о лучшей жизни. Которая оказалась избрана Абсолютным Светочем — приговорена к смерти, по сути. Которая пришла вечером к нему, якобы отдать плащ (а на самом деле — попрощаться? Заглянуть в любимые глаза в последний раз?). Которую он грубо отшил, закрыв дверь перед носом. И которая теперь, в одной тонкой сорочке, как в саване, стоит на самом краю крыши в ночи, уставившись в темноту под ногами.О, боги бездны! Да на его месте любой подумает, что я просто решила свести счеты с жизнью! Из-за неразделённой любви и осознания своей смертности, ага. И даже не подумает в этот момент, что я вообще не из числа таких людей, и не вспомнит проявления моего сильного характера. Скорее уж решит: у сильной духом девушки всё-таки сдали нервы, ага.Я закусила губу, потому что если бы позволила себе рассмеяться, это был бы не просто смех — это была бы истерика от абсурдности ситуации, от того, как нелепо всё это выглядело со стороны. От того, что Лукас Скаар, великий и ужасный мастер боевой магии, стоял там и смотрел на меня с таким выражением, будто я была хрупкой снежинкой, готовой растаять и исчезнуть в пустоте.Интересно устроена человеческая психика, однако... Когда мы не впускаем в свою картину мира невозможное (например — лакорскую принцессу в валтарской академии Клинков и Теней), то можем хоть сколь упорно смотреть в это, но не видеть, не осознавать, продолжая пребывать в своей картине мира.От напряжения и попытки сдержать рвущийся наружу хохот у меня аж слезы на глазах выступили, отчего Лукас еще более встревожился, а мне стало еще смешнее.— Лукас, — начала я, и мой голос предательски дрогнул, и я снова чуть не рассмеялась, представив, как выгляжу для Лукаса в слезах и с дрожащим голосом. — Ты...— Я всё понимаю, — перебил он, делая шаг вперёд, к самому краю балкона. — Просто спускайся оттуда. Ко мне. Пожалуйста.Он произнёс это «пожалуйста» так, что у меня внутри всё перевернулось. Не от страха — от осознания, как сильно он, оказывается, за меня боится.— Ты думаешь, я собираюсь прыгнуть вниз?— А разве нет? — напряженно улыбнулся Лукас.— Я просто гуляю! Вы о себе слишком высокого мнения, мастер Скаар, — насмешливо произнесла я, скрестив руки на груди и гордо задрав подбородок.— Интересный выбор ночного променада — произнёс он иронично. — Из какого окна на этот раз выпала?— О, я уже прошла фазу неконтролируемых падений из окон, мастер. Это был осознанный подъём. Через балкон.— Понятно, — он медленно кивнул таким тоном, будто ему ничего понятно не было. — И что же, если не секрет, заставило тебя выбрать столь экстремальный путь для прогулки?— Не спится, — пожала я плечами, делая вид, что это самое естественное дело в мире. — Голова гудит. А раз академию на ночь запирают, как сундук с сокровищами, и гулять по коридорам нельзя, то крыши куда интереснее. Уставом академии это не запрещено вроде.Лукас на секунду задумался, будто в самом деле перебирая в памяти параграфы.— Прямого запрета на перемещение по кровельным конструкциям в ночное время действительно нет, — констатировал он, и уголок его губ дрогнул. — Однако есть пункт о «недопустимости действий, создающих угрозу жизни и здоровью адепта». Но, глядя на тебя, я начинаю сомневаться, применим ли он здесь.— О, спасибо за высокую оценку моих навыков, — склонила я голову в шутливом реверансе.— Просто констатирую факт. Так понимаю, чувство страха высоты у тебя отбито напрочь? Или ты его просто в упор не видишь?— Когда при рождении вставали в очередь за страхами, я, кажется, суетилась в другой очереди.— Любопытно, — протянул Лукас. — И в какую же?Я встретила его взгляд, полный вызова и веселья.— В очередь за ощущениями, мастер Скаар. За острыми ощущениями. За тем, от чего дух захватывает и кровь поёт. Вот туда я и встала. И, кажется, отхватила себе неплохую порцию.Тишина повисла между нами, наполненная лишь шепотом ветра. Лукас смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое, такой особый интерес, который сложно даже словами описать, зато хорошо можно прочувствовать на своей шкуре.— Что ж. Похоже, распределение прошло эффективно, — наконец сказал он, и его улыбка стала чуть шире. — Хотя, должен отметить, подобный метод прогулок создаёт некоторые риски для окружающих. В виде инфаркта у преподавателей, которые случайно выглядывают в окно или тоже выходят проветриться в ночи.— Обещаю в следующий раз предупреждать, — хмыкнула я. — Заявку буду подавать в письменном виде. «Адепт Винтер желает пройтись по карнизу северного крыла с целью эстетического созерцания и проветривания мыслей».Лукас тихо фыркнул, качнув головой.— Ладно, созерцательница, пожалуй, на сегодня воздуха уже достаточно. Спускайся, пока кто-нибудь из ночной стражи тебя не заметил и не поднял тревогу из-за «привидения в белом на крыше». Мне не хочется объяснять ректору, что это всего лишь моя адептка решила полюбоваться звёздами с нестандартного ракурса.«Моя адептка». Эти слова прозвучали как-то очень лично.— И вообще... Мне на тебя смотреть холодно! — возмущенно воскликнул Лукас. — Ты же гуляешь по крыше без теплой одежды!— Закаляюсь? — я невинно похлопала глазками.— Ты действительно ледяная фея, — покачал Лукас головой, со смеющимися глазами. — Спускайся давай. Себя не жалеешь — так хоть меня пожалей!Я спрыгнула с конька крыши, легко сохранив равновесие.— Как прикажете, мастер. Но вы могли бы и присоединиться ко мне, отсюда звезды выглядят сильно краше.— Охотно верю. Но иногда, чтобы их рассмотреть, не обязательно забираться так высоко. Достаточно просто найти правильное окно. Или правильную компанию.С этими словами он протянул мне руку, давая понять, что ждёт, когда я спущусь. Я шагнула к нему, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит подавленный смех.Бедный Лукас. Наверное, у него сердце в пятки ушло, когда он увидел меня на крыше.Я даже как-то мигом перестала на него дуться, решив, что он достаточно понервничал, хех.Я приняла помощь, пальцы Лукаса крепко обхватили моё запястье. Когда я спрыгнула с карниза на балкон, его вторая рука обхватила мою талию, мягко придерживая, чтобы я не оступилась на узком пространстве, и мы оказались близко... Очень близко.Наши тела почти соприкасались, ночь и тонкая ткань моей сорочки казались невесомой преградой. Я чувствовала тепло мужских ладоней и не спешила что-то делать, говорить... Мы замерли, дыхание смешалось в маленьком облачке пара на морозном воздухе. Лицо Лукаса было совсем рядом, я различала тёмные точки на радужке его жёлтых глаз, короткие тёмные ресницы, лёгкую тень под ними.Он не отпускал. Не отодвигался. Его взгляд был прикован к моему лицу, изучающий, глубокий, сметающий всю мою браваду одним только вниманием. В этом молчаливом созерцании было столько напряжения, что воздух словно наэлектризовался между нами.Я первая нарушила тишину, прошептав почти беззвучно:— А ты что здесь делаешь в ночи?Его губы чуть дрогнули.— Не спится. Который день подряд мучает бессонница.— Почему? — спросила я.Хотя уже догадывалась, но хотела услышать ответ.Лукас медленно выдохнул, и его дыхание коснулось моей кожи, заставив меня покрыться мурашками.— Мешают спать мысли, — сказал он просто. — Об одной очаровательной ледяной фее. Которая совершенно не даёт покоя.Я приподняла бровь, стараясь сохранить на лице ехидную невинность.— Ой, даже не зна-а-аю, о ком ты. Таких фей в академии, наверное, много.Он усмехнулся.— Одна. Совершенно уникальная. И совершенно невыносимая.Тёплые подушечки пальцев коснулись моего подбородка, почти невесомо. Потом Лукас мягко, но уверенно приподнял моё лицо, заставив встретиться с его пристальным взглядом. В этом жесте была только сосредоточенная нежность, которая заставила моё сердце пропустить удар.— И эта фея, — тихо добавил он, — задаёт слишком много вопросов.Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и, ох-х-х, какой же вкусный это был поцелуй!..Не тот яростный, отчаянный поцелуй в оружейной, о нет, этот поцелуй начался с медленного, почти исследовательского касания, Лукас как будто заново узнавал вкус моих губ, форму, каждую деталь, плавно, без спешки, с тихой сдерживаемой страстью, которая чувствовалась в каждом движении.Я полностью отдалась ощущениям и охотно отвечала на поцелуй, обнимая, прижимая к себе и мысленно улыбаясь до ушей.Да-а-а, я все-таки нарвалась на поцелуй, дождалась, ы-ы-ы!..Счастливая девчонка внутри меня фонтанировала восторгом от желанной близости!Лукас тем временем углубил поцелуй, он не торопился, он исследовал, ласкал, и каждое прикосновение его языка к моему посылало по телу волны жара, которые согревали меня лучше любого костра. Его пальцы всё так же нежно держали мой подбородок, а другая рука, лежавшая на талии, слегка сжала меня, притягивая ближе. Было в этом жесте что-то такое томительно-сладкое и горячее...Всё во мне отзывалось на эту нежность и страсть, мы стояли на холодном балконе, на пронизывающем ветру, а во мне разливалось лето. Я светилась счастьем и даже не заметила, когда Лукас накинул на мои плечи свой теплый плащ.Он оторвался от моих губ так же медленно, как и начал, но его лоб остался прижатым к моему. Мы дышали неровно, в такт нервному сердцебиению, и наше дыхание снова сплеталось в воздухе.— Моя попытка сбежать от тебя, — прошептал он низким глубоким голосом, — с треском провалилась.Он снова коснулся моих губ, на этот раз — коротко, но страстно.— И знаешь что? — продолжил он, его губы скользнули к углу моего рта, к щеке, к виску, оставляя за собой горячий след. — Я чрезвычайно этому рад. И совершенно не огорчён своей слабостью. Ни капли.Я кончиками пальцев коснулись его щеки, ощутив щетину, очертила линию скулы. Кожа такая тёплая, почти горячая на фоне ночного холода. Лукас замер, будто боялся спугнуть мою смелость, а я провела пальцами по его щеке к виску, ладонью легонько коснулась шеи, чувствуя пульс, бивший так же часто, как и мой. Потом, движимая порывом нежности, которого сама в себе не узнавала, наклонилась и чуть коснулась кончиком носа щеки Лукаса, вдыхая его запах, такой близкий и такой опьяняющий. Запах его магии. Запах истинности. Драконы очень хорошо чувствуют такие запахи, да и Лукас чувствовал, как можно было понять из его слов ранее про то, что моя магия как-то особенно пахнет. Чувствовал, но не осознавал, потому что в Валтарии попросту не существовало понятие истинных пар. Может, о них и знали когда-то, но не осталось тех, кто нес бы эти знания в массы.Внутри меня бушевало смятение... Эта нежность была странной для меня, я привыкла сражаться в бою, огрызаться, защищаться колючками, а сейчас хотелось просто стоять так, чувствуя тепло близкого сердцу мужчины, слушая его дыхание. И отпускать не хотелось. И я чувствовала — через крепкие объятия, через каждое прикосновение — что Лукасу тоже не хочется. И что эта уютная тишина между нами для него дороже любых слов.Его рука начала медленно оглаживать мою спину, от плеча до талии и обратно, а губы снова нашли мои, но на этот раз поцелуй был другим — чувственным, глубоким, без спешки. Как будто он пил из меня силы и в то же время — делился своими.Когда мы снова прервали поцелуй, чтобы перевести дыхание, Лукас прижал мою голову к своему плечу, а его губы коснулись моего виска.— Составишь мне компанию за ужином в следующую субботу? — спросил он негромко. — Сегодня я от тебя храбро бегал, завтра, увы, отчалю после завтрака на целый день по делам клана, а на неделе у меня не будет ни одного свободного вечера, но в следующую субботу я точно — весь твой.Ур-р-р, как прозвучало-то...Я отклонилась назад, чтобы посмотреть на лицо Лукаса.— В следующую субботу? В рождественский вечер?Он кивнул.— Да... Хочу, чтобы у меня появилось хоть одно счастливое Рождество в сознательном возрасте, — признался он тихо. — Хочу тебя запомнить. Не как Светоча. Не как адепта. А просто как тебя. В этот вечер.От этих слов внутри всё сжалось и тут же распустилось сладким цветком.— Я приготовлю для тебя что-нибудь вкусное, — тоном змей-искусителя протянул Лукас с загадочной улыбкой. — Что-нибудь... особенное.Мои брови взлетели вверх.— Сам приготовишь, что ли?— Ну да. Что тебя удивляет? Я люблю готовить.Я не могла сдержать улыбки, чувствуя, как мужская рука продолжает вырисовывать узоры по моей спине.— Обязательно приду, — прошептала я. — Потому что я... я тоже хочу тебя запомнить....и утащить потом в свое «драконье» логово, ага.Но об этом я, пожалуй, пока промолчу.Не знаю, сколько мы так простояли в обнимку, как будто пытались наобниматься на всю жизнь вперед.Было очень холодно, и мне хотелось отдать Лукасу его зимнюю мантию, ведь мне-то, коренному жителю Лакора, мороз был не страшен, но Лукас отказывался забирать мантию с моих плеч, а быть назойливой в этом вопросе было бы слишком подозрительно.— Ты и так намерзлась на крыше.— Я согревала себя тепловыми чарами, всё в порядке, — соврала я.— Так и я в состоянии согреть себя тепловыми чарами, — мягко улыбнулся Лукас.— Но ты сейчас ими не греешься! — сказала, упрямо укрывая Лукаса мантией, ну вот хотя бы одной на двоих!— Потому что мне рядом с тобой тепло, — шепнул Лукас. — Даже — горячо. Ты такая горячая... — ладонь его при этих словах ощутимо сжала мою талию. — Как будто внутри тебя горит целый огонь...Я мысленно усмехнулась, потому что Лукас даже не догадывался, насколько в точку он попал, учитывая согревающего меня изнутри дракона.Интересно, как он отреагирует на это, когда узнает правду обо мне?Я смотрела на Лукаса и думала... Стоит ли ему перед моим отбытием в Лакор признаться в том, что я архан? Или лучше промолчать и оставить все объяснения на потом, когда я что-нибудь придумаю с переходом между странами и вернусь в Валтарию? А я обязательно что-нибудь придумаю и вернусь, не может быть иначе!Признаться сейчас? Нет, слишком опасно...Да и что бы я ему сказала? Хэй, привет, а ты знаешь, я та самая принцесса, только не сдавай меня своему папочке? Это даже в мыслях звучит нелепо.А как Лукас поступит, когда узнает, что я и есть — тот самый дракон, которого ищет его отец? Хотелось бы верить в то, что Лукас меня не сдаст своему отцу, но я понятия не имела, в каких они отношениях, и насколько Лукас принципиальный в таких вопросах... А вдруг, он связан магической клятвой, и просто обязан будет сдать меня после обнаружения? Ох, как же сложно всё это... К таким сюжетным поворотам меня жизнь не готовила.Мы оба не спешили расходиться по спальням, такое вот у нас странное свидание выдалось: где-то на крыше, с видом на ночные огни далекого города, в обнимку, обдуваемые холодными ветрами суровой Валтарии...Не знаю, сколько бы еще мы так простояли, но со стороны входа на балкон послышались шаги, нарушая хрустальную тишину ночи, а голос, зовущий «Скаар, ты здесь?», прозвучал как ледяной душ. Я почувствовала, как тело Лукаса, ещё секунду назад расслабленное и тёплое, мгновенно напряглось, стало собранным. Он мягко разомкнул объятия, сделав шаг назад, и прежде чем я успела моргнуть, его пальцы взметнулись в едва уловимом жесте, и на меня опустилось странное ощущение — будто прохладный шёлк окутал с головы до ног. Полог невидимости, похоже. Я инстинктивно затаила дыхание, чувствуя, как моё сердце, только что сладко и лениво стучавшее, теперь нервно колотится где-то в горле.Лукас уже повернулся к выходу на крышу, его профиль был красиво подсвечен лунным светом.На балкон, запыхавшись, поднялся Кайл Хродварр, лицо преподавателя было раскрасневшимся от быстрой ходьбы, в руке он сжимал какой-то небольшой предмет.— Стража сказала, ты где-то здесь... — Кайл отдышался, его взгляд скользнул по Лукасу, по пустому балкону (на мне он, к счастью, не задержался). — Скаар, на Полигоне Смерти, на дне реки у чёрного водоворота нашли кое-что странное. Очень странное. Мы с дозорными в очередной раз прочёсывали всё вокруг после последнего инцидента с нападением на тебя во время испытаний, и вот... Думаю, эта вещь может быть как-то связана с нападением на тебя.— Что именно за вещь?Кайл протянул руку, раскрыв ладонь. В тусклом свете звёзд и далёких фонарей тускло блеснуло что-то золотистое.— Вот это. Не похоже на привычные артефакты. Материал... Странный, не опознаётся сразу. Ауру с него считать не могу, но это явно некий мощный магический артефакт.Лукас протянул руку и взял предмет, повертел его в пальцах, изучая. В лунном свете он стал хорошо виден... И мой мир с порхающими в животе бабочками и розовыми пони рухнул.Это был мой связной браслет.