Итак, безумное решение было принято, и на следующий день, с чувством, будто несу бомбу замедленного действия, я отправилась к Матильде Брам, старшему сержанту-координатору. Она озадаченно посмотрела на меня поверх очков, когда я выложила заполненную анкету.— Адепт Винтер, — произнесла она медленно. — Это заявка на Турнир. От клана Дисгард.— Да, госпожа, — кивнула я с самой невинной улыбкой, какая только могла выйти после очередной бессонной ночи. — Мы хотим испытать себя.Матильда несколько раз переспросила, не издеваюсь ли я, достаточно ли я оправилась после лечебницы, не получила ли я новый удар по голове на тренировке, и уверена ли я, что все мои сокурсники в здравом уме. Потом она сбегала «уточнить детали» у руководства. Вернулась бледная, как мел, с выражением лица человека, только что видевшего призрак.— Оказывается, — прошептала она, — формальных препятствий... нет. Ваша заявка принята. Вы же знаете, что вас там растопчут в первые пять минут?— Мы постараемся продержаться десять, — пообещала я ей и поспешила ретироваться, пока она не передумала и не побежала вырывать заявку из архивов.И вот началась самая сложная часть нашего безумия: подготовка. Мы, вся наша разношёрстная банда «Отморозков» (так мы в итоге назвали нашу команду, Брендон победил), устроили настоящий штаб в нашей гостиной. Элар притащил кипы записей о прошлых Турнирах, добытых неведомыми путями (я предпочла не спрашивать), мы разбирали тактики, карты местности, типичные ошибки.— Смотрите, в прошлом году команда Хельгарда провалилась здесь, — Элар тыкал длинным пальцем в схему горного ущелья. — Они полагались на грубую силу, чтобы сбросить ледяную глыбу, но не учли резонанс магического фона. Глыба развалилась у них над головой.— Мораль: никогда не доверяйте ледяным глыбам, — философски изрёк Брендон, доедая печенье Бенджамина. — Или хельгардцам.Я взяла на себя роль главного тренера-мучителя, поэтому по вечерам, после официальных занятий мы выходили на пустынный в это время полигон на заднем дворе академии. Я заставляла сокурсников отрабатывать связки, где каждый использовал свою «фишку».— Тея, шум и свет! Гаррет, готовься к тарану с левой стороны, когда она отвлечёт! Мира, в этот момент накидывай на Брендона свой плед, пусть создаёт иллюзию нашего отступления прямо перед ними! Бен, твои дымовые шашки — по моей команде! Эл, считай секунды и предупреждай о смене магического фона!Это напоминало попытку научить танцевать вальс компанию ёжиков, барсука и пару белок. Но, слушайте, у них получалось! У нас — получалось! Медленно, коряво, но получалось. Я выбивалась из сил, объясняя, показывая, подбадривая и иногда ругаясь так, что, кажется, мой дракон начинал завидовать.«Ох и нервная же ты, когда учишь, — усмехнулся мой внутренний зверь, когда я в десятый раз объясняла Мире, как быстро группироваться и отскакивать в сторону. — Может, с-с-сбросим мас-с-ску и покажем, как это делают драконы? Один рык — и вс-с-се твари разбегутс-с-ся».Отличный план, Зигорра. Тогда нас с тобой на Турнире не растопчут, а просто сожгут на площади как шпионов. Держи себя в лапах!«Чус-с-ствую с-с-себя обузой, — буркнул дракон. — Хочу помочь, но вынуждена прятатьс-с-ся... Мне такое не нравитс-с-ся».Мне тоже, Зигорра. Прости, но сейчас ты мне поможешь, если будешь сидеть тихо и не мешать мне вытаскивать нас из задницы.Зигорра понимающе вздохнула и притихла.Я ее тоже понимала. Трудно сидеть на месте и просто наблюдать, когда ты — дракон.Несмотря на усталость от изматывающих тренировок и ничтожное количество сна, я чувствовала странное воодушевление. Каждая отточенная связка, каждый просчитанный Эларом маршрут по карте полигона Турнира приближали меня к цели, к тем самым горам, что виднелись на горизонте, за стенами академии. В голове крутились планы: продвинуться впереди группы во время сложного этапа, вступить в сражение с нечистью, навести побольше шума, сбежать и спрятаться в одной из ледяных пещер, о которых упоминали в отчётах, и ждать. Посмотреть, что я могу сделать (и могу ли?) с аномальными зонами со стороны Валтарии. Мне не давала покоя мысль о том, что прорубить «окно» между странами можно только со стороны этой страны, но у саликидов попросту нет необходимых мощностей. Так ли это? Я не знала, но убедиться в этом можно было только на практике.Ну или просто буду ждать там, когда откроется то самое телепортационное окно между мирами. Да, на Турнире всегда есть наблюдатели, но я смогу миновать все контроли и незамеченной проследовать до безопасной точки. Турнир был идеальным прикрытием для моего побега.Но был один огромный, жёлтоглазый камень преткновения в моих планах. Лукас...Вот что мне с ним делать? Он мой истинный, и он мне нравился. Сложно бежать от того, к чему тянется вся твоя сущность... Но я не могу себе позволить остаться здесь просто так. Я принцесса Лакора, а он — племянник императора Валтарии. Это не ванильная история любви, это рецепт катастрофы какой-то!«Ну, не обязательно бежать «от», — сладко заметил дракон. — Можно попробовать убежать «с». Уговори его! С-с-скажи: «С-с-сладенький, милый, а с-с-составь мне компанию по дороге домой!».Я тяжело вздохнула.Мне надо в Лакор... У меня там родные, я не могу и не хочу их так бросать. У меня там дом, родной дом.«А здес-с-сь — Лукас-с-с», — прошелестела Зигорра.Да... И он тоже весь какой-то... родной, что ли.Но он не уйдет со мной в Лакор, о нет. Он не бросит свой народ, он понимает, что от него в этой стране слишком много жизней зависят от его действий и бездействий. Ты вообще представляешь, какую толпу воинов он тут воспитывает в академии? И все они очень нужны для сохранности жизней граждан...«А ес-с-сли вернуться в Лакор, оттуда пробить проход в Валтарию и вновь вс-с-стретиться с Лукас-с-сом?» — тоном змея-искусителя проурчал дракон.Я закусила нижнюю губу.Много думала об этом в последнее время... Но боялась тешить себя надеждой, что это получится. И что я буду делать, если никакой проход пробить в Валтарию не получится?Ай, я совсем запуталась...И вот, в этой круговерти подготовки, надежд и внутренней бури, наступила пятница, в которую должно было состояться Испытание Светочей для всех первогодок.***Большой зал преобразился, скамьи и тяжёлые дубовые столы были сдвинуты к стенам, освобождая центр, освещённый холодным сиянием магических светильников. На единственном оставленном столе покоился главный «герой» вечера — ледяной кристалл. Он был размером с мою голову, ромбовидный, тёмно-синий, почти чёрный в глубине. Что это?Вокруг стола ровной шеренгой стояли преподаватели-саликиды. Я сразу увидела Лукаса, одетого сегодня в белую парадную рубашку, черный кожаный жилет, такие же черные кожаные перчатки. Он явно пришел сюда с какой-то тренировки и стоял чуть в стороне, его поза была расслабленной, но в жёлтых глазах читалась привычная бдительность. Его взгляд скользнул по толпе девушек и остановился на мне. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке, эдакой тёплой искорке в этом холодном зале. Я не смогла сдержаться и ответила тем же, слегка улыбнувшись, прежде чем опустить взгляд, чувствуя, как щёки начинают предательски теплеть.Так, сосредоточься, Кьяра. Не на очаровательном мужчине, а на том ледяном булыжнике.«Что-то мне в нём не нравитс-с-ся», — проворчал мой внутренний зверь.В кристалле? Не знаю, я ничего не чувствую. Но это явно какой-то артефакт или чувствительный кристалл, типа того, с каким проводили распределение по кланам.Перед шеренгой преподавателей стоял сам ректор, Горм Ста́рклов. Мужчина лет пятидесяти, короткие волосы, пронзительные жёлтые глаза, которые, казалось, видели не просто тебя, а сразу всю твою статистику успеваемости и вероятность гибели в первом же бою. Он был облачён в тяжёлые тёмные доспехи с ледяными пиками на погонах — символ статуса и, видимо, невероятной устойчивости к местной нечисти.Мои сокурсницы стояли расслабленно, перешёптывались. Для них это испытание было пустой формальностью, как я поняла из обрывков их фраз.— Опять эту церемонию устраивают, — вздохнула Тея, наматывая на палец прядь рыжих волос. — Скукота... Ну, потерпим полчаса, и нас отпустят.— Никогда не слышала, чтобы кто-то из Дисгарда стал Светочем, — тихо подтвердила Мира. — Так что всё будет хорошо.А вот рядом, группкой у противоположной стены, стояли первогодки из клана Хельгард. И вот на их лицах я увидела настоящий немой ужас. Несколько девушек были бледны как смерть, одна дрожала мелкой дрожью, вцепившись в руку подруги. Их глаза, полные страха, были прикованы к тёмному кристаллу, будто он был пастью ледяного демона. Чего они так боятся?Ректор Старклов откашлялся, тем самым заставив всех мгновенно замолкнуть.— Уважаемые новобранцы, — его голос гулко раскатился под сводами зала. — Приветствую вас на Испытании Светочей. Правила просты и неизменны: я буду вызывать вас по списку, вы подходите, кладёте ладонь на кристалл. Он, как вы все знаете, реагирует на внутренний Свет. Если кристалл останется погасшим — вы свободны и покидаете зал. Если в кристалле появятся искры — вы остаётесь для дальнейших указаний саликидов. Процедура безопасна и безболезненна. Не задерживайте очередь.Он произнёс это с таким скучающим видом, будто зачитывал инструкцию по чистке оружия.И всё? Просто ткнуть рукой в камень? Ну и чего боятся девчонки их Хельгарда?Испытание началось, ректор Старклов бубнил имена, и девушки поочерёдно выходили из строя. Большинство адепток, особенно из нашего клана и других «рядовых», прикладывали ладонь к холодной поверхности, и кристалл оставался всё таким же мрачным, безжизненным куском льда. Ректор кивал, и девушка, иногда со вздохом облегчения, уходила из зала.Но были и другие. У некоторых при соприкосновении с кожей в глубине кристалла вспыхивали одна, две, редко три яркие голубые искры — будто крошечные молнии, пойманные в ловушку.— Адепт Мо́рган, — объявлял тогда ректор, — поставлена в резерв при академии. Можешь идти.Девушки, получившие такой «вердикт», выглядели не то чтобы счастливыми, но... принявшими. Они быстро уходили, ссутулившись, избегая смотреть по сторонам.А потом были те самые пятеро, те, что тряслись от страха с самого начала. Когда их ладони касались кристалла, происходило нечто иное: камень не искрил — он начинал светиться изнутри. Мягким, ровным, приятным голубым светом, который разливался по граням, будто в него вдохнули жизнь.— Адепт Рейн, — голос ректора звучал суше и жестче, — проследуйте в смежную комнату для получения дальнейших указаний от саликидов. Приготовьтесь к отправке на границу в течение месяца, в качестве Светоча.И вот тогда начиналась истерика. Девушки рыдали взахлеб, некоторые падали на колени, умоляя дать им ещё год, ещё семестр, обещая всё что угодно, их лица, искажённые ужасом и отчаянием, были невыносимыми для наблюдения. Преподаватели-саликиды, включая Лукаса, оставались бесстрастными, как статуи, девушек просто подхватывали под руки и выводили из зала, их плач ещё долго эхом отзывался в коридорах, и все ожидающие адептки провожали «Светочей» сочувствующими взглядами.Я стояла, похолодев внутри, и чувствовала, как по спине бегут мурашки.Что это за дьявольская штука? Почему они так рыдают? Что конкретно означает для этих девушек «отправка на границу»?«Явно ничего хорошего, — прошелестел дракон, в голосе которого зазвучала тревога. — Но от этого камня пахнет древней, принуждающей магией. С-с-старой, как с-с-сами горы. Будь ос-с-сторожна».Я не успела ничего обдумать, когда ректор произнес:— Кьяра Винтер.Глубокий вдох. Ноги сами понесли меня вперёд. Я чувствовала, как Лукас буравит меня взглядом. Подошла к столу, ледяной кристалл лежал передо мной, тёмный и безмолвный. Сейчас я трону этот камень, он останется чёрным, и я пойду спать.Я спокойно коснулась кристалла, который оказался неожиданно теплым. Сначала ничего не происходило. А потом...Мне показалось, будто я сунула руку в самое сердце звезды.Кристалл вспыхнул, не голубыми искорками, не мягким свечением, о не-е-ет, он взорвался изнутри ослепительным, режущим глаза белым светом. Слепящая вспышка озарила весь зал, отбросила резкие тени на стены, заставила всех ахнуть и отшатнуться. От кристалла в мою ладонь ударила волна жгучего, пронизывающего холода, который обжёг кожу, словно раскалённое железо, но с обратным знаком — холодом, прожигающим до костей.Я вскрикнула от неожиданности и отдернула руку, судорожно дуя на покрасневшую, онемевшую ладонь. Свет в кристалле медленно угас, потух, оставив после себя лишь тёмную инертную массу.В зале воцарилась гробовая тишина. Даже ректор Старклов замер с откровенно приоткрытым ртом, уставившись на кристалл, а потом на меня. Шепотков в зале не было. Была только тишина, густая и давящая, от которой звенело в ушах.Я, растерянная и напуганная, повертела онемевшей от внезапной боли кистью и вопросительно глянула на Лукаса.Он стоял всё так же прямо, но... всё в нём изменилось. Он был бледен, его губы были плотно сжаты, а в широко раскрытых жёлтых глазах читался не просто шок и удивление — неприкрытый ужас и какой-то животный страх. Он смотрел на меня, будто видел перед собой нечто невозможное и никак не мог поверить своим глазам.