Мы шли вместе, пробираясь между разбросанными телами. Даже сквозь толстое покрывало багрового песка я видела цвета Теократа на мундирах мертвых солдат. Когда мы подошли к открытым воротам, то услышали внутри предсмертные крики. Тело Асены было скрыто под трупами дисморфиков, которые погибли, открывая ворота. Даже массивный Бэр был погребен под землей. Мое внимание привлек отблеск золотого движения на стене. Я повернула шею и уставилась вверх, прикрывая глаза от солнца дрожащими руками.

Там, на возвышающейся над нами крепостной стене, стояла императрица иллюзионист и маг, стройная и гладкая, одетая в жидкую позолоту. Платье, сотканное из нитей чистого золота, соблазнительно облегало каждый изгиб ее идеального тела. Только когда она повернулась, чтобы посмотреть на нас, я увидела ужас на ее лице. Ее широко раскрытые глаза смотрели прямо на нас, и я поняла, что она видит только сваленные трупы.

Тогда я вспомнила слова капитана. Мы ничего о ней не знаем. Ничего о том, во что она верит. Ничего о том, чего она боится. Мне казалось, что я кое-что понимаю о том, чего императрица боялась больше всего. Она была коморбидной и страдала от множества расстройств. Она не только могла построить город, достойный ревнивой ненависти Теократа, из ничего, кроме пыли и заблуждений, но и была фобиком. Я поняла, почему мы не видели императрицу-иллюзионистку до этого момента.

Она боялась перемен.

Вечный Синнлос. Теперь это имело смысл. Она построила этот неприступный город в попытке создать нечто неизменное. Незыблемое.

Конечно, Теократ должен был его уничтожить. Это вопрос престижа.