Это была одиночная ночная работа.

Брюс уехал в Вашингтон, чтобы прочитать лекцию об экономических предпосылках инфляции на деловом съезде, а меня попросил остаться здесь, в Готэме. Моя работа заключалась в поимке Человека-Кота, очень ловкого похитителя драгоценностей, который в полночь, по очереди, обчищал все богатые особняки Вест-Сайда. Многие возмущенные жители Готэм-Сити требовали его ареста, но полиции никогда не удавалось его поймать, не говоря уже о том, чтобы арестовать. Схватить его, когда Бэтмена не было в городе, было моей обязанностью. Можно даже сказать — делом чести.

— Как ты знаешь, бродячая кошка имеет тенденцию следовать установленному маршруту, — напомнил мне Бэтмен. — Поэтому все, что нам нужно сделать, чтобы выяснить, где наш Человек-Кот будет рыскать в следующий раз, это провести контртриангуляцию района его предыдущих ограблений, ввести фиксированные координаты его вероятной зоны присутствия, и мы сузим ее до цели в один квартал. Все просто!

Когда Бэтмен проделывает такие вещи, он напоминает мне Шерлока Холмса — но у старого Шерлока никогда не было Бэт-компьютера для работы. Наш компьютер выдавал информацию о районе в один квартал, особняк за особняком, так что нам оставалось только установить слежку в предполагаемом секторе и ждать появления злодея.

— Тебе предстоит прибить хвост этого Челоека-Кота к забору, — сказал он мне однажды.

— Не волнуйся, я заставлю его вопить, — пообещал я, — Как котенка!

Итак, я был на своей одиночной ночной вылазке. Я приехал на Бэтмобиле, но отправил его обратно в Бэтпещеру; я не хотел, чтобы наш Человек-Кот засек его в этом районе. Бортовой компьютер на автопилоте погнал его обратно — как хорошую лошадь отправляют домой в конюшню.

Теперь я охотился, держась в тени деревьев вдоль Лесной авеню и используя инфраскоп для сканирования зданий на предмет возможной активности Человека-Кота. Над Готэм-Сити висела полная весенняя луна, окрашивая крыши и тротуары тусклым светом. Прекрасная ночь для романтики и преступлений.

Я был рад быть здесь, под чистым небом, на задании, а не торчать в Вашингтоне, как Бэтмен. Несмотря на все годы ловли мошенников, преступников и маньяков азарт охоты никогда не ослабевал. В такую ночь моя кровь бурлила, а все тело было в боевой готовности — каждый мускул напряжен и готов к действию. Для настоящего борца с преступностью что еще нужно?

Именно тогда я увидел — Человека-Кота. Его любимым оружием были пара стальных перчаток с когтистыми наконечниками и острый, как бритва, "катаранг", орудуя которым он пробирался по виноградной лозе к крыше особняка, большого викторианского строения, расположенного далеко в стороне от улицы и почти утопающего в густых деревьях.

Я пробормотал:

— Попался, котик!

И направился к черной железной ограде особняка. Я вскочил на ноги и помчался к высокой стороне дома, возвышавшейся впереди меня, как белый айсберг под луной. Я двигался по траве, тенью, быстро, без звука, и он даже не подозревал, что я иду за ним.

Я вскарабкался на крышу и добрался до нее как раз вовремя, чтобы увидеть мистера Человека-Кота, который присел рядом со световым люком, пытаясь выбить замок ломом. Это был высокий струноподобный парень, весь в черном латексе, в черной шляпе и черных кожаных перчатках, а его острый клювастый профиль напомнил мне Пингвина. Очевидно, он решил, что никого нет дома, так как не пытался действовать тонко, чтобы попасть внутрь.

Я пробирался по крыше, улыбаясь, уверенный в своей победе. Поймать эту кошку будет проще простого.

Я ошибся. Когда я был всего в двух шагах от него, он задрал голову, издал ядовитое кошачье шипение и бросился на меня с тяжелым ломом, который не доставил бы мне никаких проблем, если бы моя правая нога не зацепилась за рыхлую черепицу, выведя меня из равновесия.

Лом Человека-Кота врезался мне в грудь, и выпустив весь воздух я обмер, в попытке вздохнуть. И в этот момент Человек-Кот схватил меня за шиворот и бросил головой вперед через стеклянный люк. Я почувствовал, что падаю сквозь пространство. Затем сильный грохот, звон разбитого стекла и темнота.

Кромешная тьма.

Далее я увидел нежное белое лицо, парящее надо мной, — лицо красивой молодой женщины с круглыми, темными, испуганными глазами, похожими на глаза олененка в лесу.

— Привет, — сказала она голосом таким же мягким, как и ее глаза. — Болит ли у тебя плоть?

Странный вопрос.

— Мое... тело из плоти?

Вокруг меня все прояснялось. Я находился в большой спальне, скорее всего, в ее спальне, поскольку все было розовым и плюшевым. И молодая леди тоже была одета в розовое кружевное викторианское платье с широкой юбкой, которое можно было бы надеть на костюмированный бал прошлого столетия.

Я попытался сесть.

— Ай! — простонал я, схватившись за бок. — Это действительно больно.

И тут я понял, что на мне белая шелковая пижама. Мой плащ, маска и одежда исчезли! Это было серьезно, ведь никто в Готэм-Cити не должен был видеть Робина без маски. Бэтмен будет очень зол на меня за это!

— Кто ты? — спросил я девушку.

— Сью-Эллен, — мягко сказала она.

— Какая еще Сью-Эллен?

Она покраснела.

— У меня нет фамилии. Иногда я даже не чувствую себя настоящим человеком. Ведь у настоящих людей есть фамилии, а отец никогда не говорил мне, какая у меня.

— Рискну предположить, что такая же, что и у него, — заметил я.

Красотка в розовом улыбнулась.

— Но я и этого не знаю. Я просто называю его отцом. — Она моргнула на меня. — А как тебя зовут?

— Я... Я не уполномочен раскрывать свою истинную личность.

Ее глаза расширились.

— Ты из ФБР?!

— Нет. Но я тоже борюсь с преступностью.

— Так вот почему ты носишь маску?

У нее были длинные светлые волосы, обрамляющие овал лица; лунный свет из окна делал их сияющими, как ореол.

Я поправил подушку и сел прямо.

— Разве ты не видел мою фотографию в газетах?

— Я никогда не вижу газет. И журналов тоже. Отец не приносит их в дом.

Она застала меня в полном костюме, а Робина много раз показывали по телевизору.

— Ты, наверное, видела меня по телевизору?

— У нас здесь нет телевидения, — сказала она.

Затем она снова улыбнулась и засияла. Я был ошеломлен ее бледной красотой.

— Но я знаю что это такое!

Этот сюрреалистический разговор ни к чему не привел; пора было его заканчивать.

— Извини, но мне пора уходить, — сказал я ей. — Как долго я был в отключке?

— Около десяти часов. Но ты не можешь уйти. Никто никогда не покидает этот дом, кроме отца. А он сейчас далеко. Далеко, далеко и еще раз далеко.

— Нет, правда, — сказал я, — я должен идти. У меня есть еще дела. Просто принеси мне одежду, в которой я был, когда ты меня нашла.

Она покачала головой.

— Я хочу, чтобы ты остался здесь со мной. Ты первый человек из плоти, которого я когда-либо знала, кроме отца.

— Послушай, Сью-Эллен, — сказал я, перекинув ноги через край кровати. — Я очень ценю то, что ты для меня сделала — вправила мне ребро и все такое — но я должен немедленно уйти, — Я встал. — Даже если мне придется выйти отсюда в шелковой пижаме.

— Горк остановит тебя, — заявила она. — Я сказала ему, что ты должен остаться.

И она щелкнула пальцами.

В дверях спальни появился огромный семифутовый человек. У него было плоское серое лицо и глаза без зрачков, он был одет в бесшовную серую форму. Он выглядел сильным — но я был уверен, что смогу с ним справиться.

— Мне придется избить твоего большого приятеля, если он встанет у меня на пути, — сказал я девушке. — Скажи ему, чтобы отошел от двери. Сейчас же!

— Горк — мой друг. Он делает то, что я прошу. И он не позволит тебе уйти.

У меня не было настроения спорить. Я просто опустил голову и сделал вид что иду в сторону кровати, а сам ударил с левой в голову странного парня. Ударить его было все равно, что врезаться в кирпичную стену. Было очень больно. Костяшки пальцев мгновенно опухли. И мои попытки ударить его снова были безнадежны. Мои удары не имели никакого эффекта.

Затем Горк положил на меня свои руки. Как два стальных мясных крюка.

— Не делай ему больно, Горк, — сказала Сью-Эллен. — Просто положи его обратно в постель.

И здоровяк сделал это. Он уложил меня, как трехлетнего ребенка. Взбил немного подушку и даже натянул одеяло до подбородка. И все это без изменения выражения лица.

— Ты можешь идти, — сказала ему девушка. — Спасибо, Горк.

Бугай кивнул, и медленно вышел из комнаты.

— Он... он ведь не человек?

Поглядывая на мощную спину я рискнул приспустить одеяло вниз.

— Конечно, нет, — сказала она с улыбкой. — Никто в этом доме не является человеком, кроме меня. И отца — когда он дома.

— Что такое Горк?

— В основном, он сделан из металла. Когда я была совсем маленькой, отец заинтересовался наукой робототехникой. Он удивительный, талантливый человек, и у него много интересов. Он начал экспериментировать с металлическими людьми. Роботами. И вскоре, не сразу, но добился впечатляющих успехов. Если кратко, то вот что такое Горк — и да, он идентичен дюжине других, которых отец создал, чтобы заботиться обо мне. Но Горк — единственный, кто мне действительно нравится.

Она придвинулась совсем близко, наклонившись над кроватью, словно хотела поделиться со мной своей тайной, но вместо этого спросила:

— Могу я коснуться твоего лица?

— Э-э... конечно, наверное, да.

Она неуверенно потянулась пальцами, чтобы исследовать плоскости моего лица, прошлась пальцами по носу, задержалась в районе верхней губы.

— Ты теплый — такой же, как человек. У роботов холодные лица, как у мокрой рыбы. Она одарила меня одной из своих лучезарных улыбок:

— Я тоже человек из плоти. Как и ты. Точно, точно.

Вся эта ситуация была совершенно странной, я не мог ее понять. И от этого начала болеть голова.

— Мне нужно поговорить с другом, — сказала я ей. — Могу я воспользоваться вашим телефоном?

— У нас здесь нет телефонов. Отец говорит, что они будут только отвлекать меня — что я буду использовать их, чтобы попытаться позвонить другим людям из плоти. — Она хихикнула. — Но это глупо, потому что я не знаю никого, кроме тебя, а ты здесь. Мне не нужно звонить тебе.

Я пристально посмотрел на нее.

— Это правда... и очень логично.

— Спасибо.

— А это правда, что я... первый мальчик, которого ты когда-либо встречала?

— Я так сказала, а я никогда не лгу.

— Где ты училась в школе?

— Здесь. В этом доме. Роботы учили меня. Но если честно, то сначала отец учил роботов. Интересная цепочка...

— То есть... ты никогда не была в школе вне дома?

— Я никогда не была за пределами дома, — заявила она. — Я просто была здесь. Всю свою жизнь.

Я был потрясен.

— Постой, ты хочешь сказать, что твой отец держит тебя в плену?

— Пленница? — Она нахмурилась при этом слове. — Нет... Я не пленница... Я папина дочка. Это то место, где он хочет, чтобы я была — сюда он привез меня крошечным ребенком после того, как мать и отец перестали жить вместе.

— Что случилось с твоей матерью?

— Я не знаю. Я никогда ее не видела. В любом случае, после ее ухода отец сказал мне, что я "слишком драгоценна", чтобы мир "загрязнял" меня. Он сказал, что будет держать меня здесь, всегда, в безопасности от "суровости" мира, что он не хочет, чтобы я "потускнела". Отец постоянно использует такие слова. Он намного умнее меня. Он знает что делает, и я полностью ему доверяю.

— Ты когда-нибудь играла с другими детьми?

— О, нет — никогда. Отец сделал для меня детей-роботов, чтобы я с ними играла. Я никогда не видела настоящих, живых. Я просто выросла здесь — с роботами. — Она просветлела. — Теперь я научилась делать роботов сама. И у меня это очень хорошо получается!

— Кто же твой отец? — Я был зол на то, что этот человек сделал со своей дочерью. — Скажи мне, кто он. Как его зовут?!

— Я уже говорила, я не знаю его имени. Он просто... отец.

Я откинул одеяло и подошел к ее комоду.

— У тебя должна быть его фотография... фотография. Я хочу увидеть его лицо.

— Он не любит фотографии. Их нет.

— Чем он зарабатывает на жизнь? Как он зарабатывает деньги на все это?

— Он работает в цирке. Клоуном. И сейчас он там, в цирке, где-то в Вашингтоне. Знаете, в округе Колумбия.

— Да, именно там сейчас находится мой друг — тот, с кем мне нужно связаться.

Она кивнула.

— Тогда, возможно, отец увидит там твоего друга.

Что-то было явно не так. Я чувствовал это — стремительный холодок внутри меня, колючее чувство, что этот ее сумасшедший отец представляет угрозу для Бэтмена. У меня не было никаких доказательств, чтобы подтвердить это, только интуиция. Мне нужно было узнать, что сейчас происходит в Вашингтоне.

— Когда ты нашла меня? — быстро спросил я Сью-Эллен. — После того, как я упал через люк... на мне были часы.

Она выглядела смущенной.

— Мои часы, — сказал я. — Где они?

— Возможно роботы забрали, вместе с одеждой.

— Мне это нужно, Сью-Эллен! Очень.

— Хорошо, я попрошу Горка принести часы.

И она это сделала. Большой серый робот передал их мне, а затем снова зашагал к выходу.

Бэтчасы были коммуникационным устройством, оснащенным мини-телевизором. Я ввел координаты, и на крошечном экране вспыхнуло лицо взволнованного диктора. Он говорил с серьезным видом: "...и шокирующее покушение на жизнь президента было предотвращено крестоносцем в маске, рыцарем из Готэм-Сити в результате дерзкого поступка, когда Бэтмен внезапно появился в цирке, бросившись прямо на пути клоуна-убийцы и сумев вырвать из его рук смертоносное оружие. Если бы хоть один из отравленных дротиков, попал в президента, он бы умер мгновенно. Во время последующей драки убийца сбежал из циркового шатра, но Бэтмен не пострадал...".

Я выключил устройство. Мы со Сью-Эллен смотрели друг на друга.

— Тот клоун... в новостях, — сказала она. — Они показали его только со спины — но я уверена, что это... мой отец.

— Тогда твой отец совершил покушение на президента Соединенных Штатов Америки.

— Ох, мне очень жаль, — тихо прошептала Сью-Эллен, опустив голову. — Это очень неправильно, не так ли?

— Очень, — сказал я.

— Интересно, почему он так поступил? — спросила девушка. — Но тогда... он не очень хороший человек. Я думала что люблю его, но теперь не могу этого сказать. Горк был гораздо добрее ко мне, чем отец. Делать плохие вещие — это плохо.

Я начал подозревать ужасную правду об отце Сью-Эллен. Но мне нужно было, чтобы она подтвердила мои опасения.

— Пожалуйста, опишите мне его, — попросил я. — Как выглядит твой отец?

— Если ты имеешь в виду его черты лица, то я не уверена что смогу тебе помочь. Он всегда в клоунском гриме. Я никогда не видел его без него.

Я кивнул.

— А что насчет его волос? Какого они цвета?

Мой голос был напряженным.

— О, это просто — они зеленые, — сказала она. — Уродливый зеленый цвет... и он всегда красит губы красным. А его глаза словно из стали.

Я был прав. Отцом Сью-Эллен был наш старый заклятый враг, да никто-нибудь, а сам Джокер, Принц Преступного...

— Сюрприз! — Маслянистый голос из дверного проема. — А вот и я!

Я поднял глаза — и он был там, с его демонической улыбкой, искажающей это мертвенно-белое лицо, лицо настоящего дьявола, танцующего при полной луне.

— Джокер! — Я уставился на него.

Сью-Эллен отпрянула назад, как от змеи. Он проигнорировал ее, его глаза были нацелены в моих.

— А... это Дик Грейсон, — медленно сказал он. — Известный друг Бэтмена и Робина.

— И горжусь этим, — сказал я натянуто.

— Что ж, похоже, ваш друг снова меня обманул, — сказал Джокер, и приложил палец к подбородку, — Но я намерен заставить его заплатить за то, что он сделал со мной в Вашингтоне! Он испортил все веселье. Но оказывается шутка на бис еще впереди!

Мы лежали лицом к лицу на кровати. У него изо рта пахло тухлым мясом.

— Ты умеешь только кидаться пустыми угрозами, Джокер, — сказал я ему. — Но когда дело доходит до настоящего сражения, ты всегда проигрываешь. Бэтмен и Робин уже побеждали тебя — и однажды все закончится по-настоящему.

— Никогда, друг мой. Этого никогда не будет! Мой мозг вот настоящее оружие. Быть гением сложно. Можно и с ума сойти.

— По крайней мере, мы оба с этим согласны, — сказал я ему. — Ты какой угодно, только не нормальный.

Во время всего этого обмена колкостями, с того момента, как ее отец появился в комнате, Сью-Эллен молчала, сосредоточенно наблюдая за игрой слов между нами. Теперь она заговорила твердо, ее маленький подбородок поднялся в знак неповиновения.

— Отец, ты очень недоброжелателен. Это мой первый друг из плоти, и мне не нравится, как ты с ним разговариваешь. Я думаю, ты должен извиниться.

— Извиниться!? — Смех Джокера был горьким. — Я не стану извиняться ни перед одним другом Бэтмена. Этот летучий ушастый дурак был чумой в моей жизни — постоянно мешал моим гениальным планам.

— Если в прошлом ты вел себя так же нечестиво, как в Вашингтоне, — заявила девушка. — Тогда твои планы должны были сорваться.

Джокер пристально посмотрел на нее.

— Что ты знаешь о добре и зле... о выгоде и прибыли... о том, как получить власть... о том, что быть королем преступного мира — это огромная сила и... радость?

— Я знаю, что гордиться тут нечем, — огрызнулась она. — Из того, что я узнала здесь сегодня, я бы сказала, что твое место в тюрьме!

— Если бы Бэтмен был здесь, ты бы увидела, как он расправился с твоим отцом, — сказал я Сью-Эллен. — Он бы быстро вывел его из строя и засадил за решетку!

— О, он скоро будет здесь, — улыбнулся Джокер. — Я позабочусь об этом! Я приведу его в этот самый дом... и там его будет ждать подарок... подарок Джокера Бэтмену.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, а в мою голову закрались тревожные мысли.

— Не знаю, какой странный поворот судьбы привел тебя в этот дом, — сказал он, — но ты мне пригодишься. Когда Бэтмен прибудет — а я вызову его лично — он обнаружит, что его друг, Дик Грейсон ждет его...

Дьявольский гогот.

— ...с перерезанным горлом!

И он поднял длинный нож. Свет задрожал на изрезанном острие.

— А ты, дорогая дочь, — сказал он, повернувшись к Сью-Эллен, — аккуратно перережешь ему горло от уха до уха, и мы оставим его, чтобы его нашел друг-летучая мышь. — Его глаза пылали жаром. — Это будет просто восхитительно — наблюдать за шоком Бэтмена, когда он столкнется с трупом Грейсона!

— Какой ужас! — воскликнула Сью—Эллен. — Ты чудовище! Как я не замечала этого раньше! Ты никогда не сможешь заставить меня сделать такое...

Ее голос прервался. Джокер стоял над ней, глядя ей в глаза. Тон его голоса был мягким и убедительным, успокаивающим:

— Ты должна слушаться своего отца во всем... Ты будешь делать то, что я прикажу... Ты — папина дочка... Папина дочка... Папина девочка...

И глаза его горели, как раскаленные угли, на мертвенно-белом лице.

— Я... я... папина... дочка, — пробормотала Сью-Эллен одурманенным голосом. Ее руки упали на бока. Она смотрела на него пустыми глазами и была неподвижна — жертва его темной силы.

В этот момент я бросился на него, впечатав правый кулак в белое ухмыляющееся лицо — но прежде чем я успел нанести второй удар, меня резко отбросило назад. Два серокожих человекоподобных робота держали мои руки в буквальном смысле в стальной хватке. Я был беспомощен.

— Не пытайтесь бороться с ними, — сказал Джокер. — Они гораздо сильнее любого человека.

Он потянулся к своему полосатому пиджаку и достал из внутреннего кармана маленькую капсулу.

— Когда она применит к тебе нож, — сказал он. — Ты ничего не почувствуешь. Это мой прощальный подарок.

И Джокер разломил капсулу на две части у меня под носом. Волна усыпляющего газа ввергла меня в кромешную тьму.

Из файла "Дело Бэтмена"