Я уже успела привыкнуть и насмотреться на Карлу и Натана, но Луиза — такая милая девочка, готовая оставить детство позади, но все еще нуждающаяся в матери. Она единственная кто мне нравиться по настоящему.

Девочкам всегда нужна мама.

Но если это так, почему Карла не нужна мне больше?

Я вижу их лица и говорю вслух:

— Вы ошиблись кроватью.

Воспоминание витает в воздухе, и я заставляю их рассеяться как дым. Я слышу голос, напряженный, мужской и полный ненависти.

— Что ты говоришь, дорогая. Это же мы!

Кто мы? — хочется закричать мне. Но вместо этого я закрываю глаза. Открываю, а троица счастливых людей все еще стоит перед кроватью с тоской во взгляде.

— Сюзанна, твой пульс резко участился. Ты в порядке?

Дрю звучит обеспокоенно. Его голос так отличается от того, который я только что слышала. Голос Дрю заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

Так, как всегда делал Мэтью. Мэтью?

— Вы перепутали кровать, — говорю я снова, поскольку это, похоже, является спусковым крючком, но больше ничего не приходит.

Затем я слышу, как открывается входная дверь, и Дрю сообщает мне — своим бабушкиным голосом — что Луиза дома.

Она входит и кричит:

— Мама?

— Сюда.

Я жду, притягивая ее к себе, чувствуя что-то настоящее и истинное, когда обнимаю ее. Дети — величайшее благословение. Мэтью всегда так говорил, но мы больше не пытались, не после смерти Кейт.

Кейт. Я крепче прижимаю Луизу к себе. Я зарываюсь носом в ее длинные каштановые волосы. Ее шампунь пахнет вечнозеленым деревом и мятой. А должен быть клубничным.

Кейт всегда любила этот аромат.

— Мама? Что случилось?

Я отталкиваю ее от себя.

— Ты... ты не моя дочь!

Она хмурится.

— В смысле?

— У меня есть дочь. Но она не ты. Ее зовут Кейт. И она блондинка, а не брюнетка.

— Ты говоришь бессмыслицу...

— Она моложе тебя. Почему я не могла вспомнить это раньше? Она любила бегать на улице. Она была на улице, когда упал беспилотник. Точно!

— О Боже.

Я опускаюсь на пол, снова видя свою дочь, лежащую у меня на руках, ее кровь течет по мне. Я бы отдала ей все свое, если бы могла спасти ее. Она умерла до прибытия помощи. У меня на руках, истекая кровью.

— Мы жили вдали от сети? Это не мой дом!

— Да. — Луиза больше не звучит как молодая девушка. Ее голос меняется, превращаясь в мужской голос, который мне не нравился. Горький, злой, полный ненависти.