Жар отступил. Медленно — так медленно — эта агония исчезла, сменившись тишиной, в которой я существовал вяло, словно наяву, сотканном из дыма. Опустилась рука. Пожалуйста, выдохнула я. Не более того. Но я был возвращен к мучениям на раскаленных добела углях. Я выл и мечтал о теплой темноте утробы, но воспоминание уже угасало. Теперь холодный металл целовал мою спину. Движение в воздухе надо мной. Головка молотка ударила меня по лицу, но боль, которую она мне причинила, была такой внезапной, что я даже не смог закричать. Не сразу. Молот поднялся. Опустился. Поднялся и снова упал. Мое тело изгибалось, менялось, деформировалось, заставляя меня задыхаться. Затем быстро я вернулся к углям. Но теперь их жар был оцепенелой, далекой пульсацией, которая не могла сравниться с увечьем молота. Взад и вперед, взад и вперед, пока я не был избит до потери сознания. Это была долгожданная темнота.