До Кочетовки Аркашка добирался очень долго. То расстройство желудка мешало, то слетала велосипедная цепь. Останавливался, налаживал. Надоело канителиться. Проклиная Мамониху, достал из инструментальной сумочки ключ, натянул цепь и поехал быстрей. Разогнался — ноги от педалей отставали. Наконец показалась Кочетовка. Слава богу! Сейчас Аркашка ввалится домой, полежит и вся усталость пройдет. Подумал так — штанина под цепь угодила, ни взад, ни вперед не подается. Опять надо останавливаться. Но как слезть с велосипеда, когда одна нога прижата к цепи? В таком случае дров можно наломать много…

Велосипед замедлял ход. Судоплатов попробовал перекинуть свободную ногу через седло. Перекинул. А наступить на землю не успел. Штанина под цепью треснула, и он вместе с велосипедом загремел на обочину дороги! Несколько секунд лежал, морщась от боли. Поднялся на колено, освободил порванную штанину, перехватил ее у щиколотки булавкой, чтобы она не попала под цепь еще-раз, и вдруг совсем рядом увидел пеструю козу. Да это никак Рая? Точно, она! Пристально смотрит на Аркашку. Угадала бывшего хозяина. Рая приблизилась к Судоплатову, волоча за собой веревку с приколом.

Аркашка укоризненно покачал головой:

— Достукалась, скотина. Из стада выперли, на прикол посадили. Но тебя, видать, ни один прикол не удержит. Не завидую я твоему хозяину. Ох, не завидую.

Судоплатов опасливо оглянулся. Нет ли поблизости: хозяина Раи? А то увидит, подойдет — от упреков не отобьешься. Да не дай бог вздумает вернуть козу. Дудки! Аркашка не возьмет. Дело прошлое. Людей поблизости не было, и Судоплатов успокоился, опять покачал головой. После этого осуждающего покачивания Рая нагнулась и с блеянием кинулась на своего бывшего хозяина. Он увернулся, поспешно сел на велосипед, погрозил кулаком, крикнул:

— Попомни мои слова: попадешь ты на проножку раньше времени!

Первым делом Аркашка отдал велосипед Рукасуеву.

— Вот это покатался! — упрекнул тот. — Я думал, и завтра не приедешь.

— А чего спешить, раз время есть…

— Время… — усмехнулся Рукасуев. — Маришка чуть ли не всесоюзный розыск объявила: муж пропал…

— Брось сочинять, — махнул рукой Судоплатов.

— Да не сочиняю, ешки-лепешки, правда.

Аркашка пошел домой. На пути встретил Краснобородова.

— Объявился, пропащий, — остановился бригадир. — А мы тут с ног сбились, тебя искавши.

— Чего меня искать? — остановился и Судоплатов. — Я не овца, мимо своего дома не пробегу.

— Это понятно. Мужик ты хороший, Петрович. Но фокусов в тебе не меньше, чем в козе Рае. Опять, наверно, подписи в сельсовете сличал?

— Чего надо, то и сличал. — Аркашка пошел.

— Обиделся, — усмехнулся Краснобородов. — Ничего, завтра в гости приду — помиримся.

«Прицепился, репей. Хорошо про вонючую воду и про десятку не знает…»

У Аркашкиного забора стояла оседланная лошадь привязанная за столб. Аркашка опешил. Съездил в Деевку, присушил Маришку… Сейчас войдешь в дом, а там нахал… А говорят, сны не сбываются… Что же это творится? Да не может быть!

Судоплатов вошел в калитку, на всякий случай вытащил из земли кол и стал подниматься на крыльцо. Навстречу ему Маришка — в кофточке, в брюках, волосы обвязаны косынкой.

— Фу-у! — вплеснула она руками и устало опустилась на скамейку. — Слава богу, нашелся…

— Да я и не думал теряться, — пожал плечами Судоплатов.

— Не думал. А мы подумали… Ушел — ни слова ни полслова. День деньской ни слуху ни духу. А тетя Аграфена Краснобородова привезла из района плохую весть: там кого-то машиной помяли. Она личность-то не видала. Рассказала мне — мысли тревожные пошли: уж не мой ли Аркашка в район забрел… Оседлала лошадь, собралась в район скакать. Говорят, в моем положении опасно в седле… А по-моему, можно в ранней стадии еще…

Судоплатов облегченно вздохнул, улыбнулся. Маришка погрозила ему пальцем:

— Больше так не делай. Всегда говори, куда идешь. Где был-то, Аркаш?

— Да так, на велосипеде катался… — Судоплатов прислонил кол к стене сенцев, обнял Маришку.

— А зачем кол вырвал? — спросила она. — На нем удобно кувшин после мытья сушить.

— Шатался он, — опустил Аркашка глаза. — Вот я и решил заново… Сейчас врою.

— Сначала лошадь отгони. Я ужин подготовлю, а то с этими переживаниями ни до чего было… — Маришка слегка отстранилась от мужа, пристально всмотрелась в его лицо, всплеснула руками:

— Ой, да ты похудел-то как! Щеки опали, подбородок заострился…

— А нос не уменьшился? — уныло пошутил Судоплатов.

— Нет, — засмеялась Маришка. — Какой был, такой и есть. Приглядный, одним словом, мужской… Худеть я тебе больше не дам, с нынешнего вечера перевожу на усиленное питание. Через неделю себя не узнаешь… Езжай. Только не задерживайся, мигом возвращайся. И начнем лечебные процедуры…

Аркашка сошел с крыльца, с улыбкой отвязал мерина, прыгнул в седло и поскакал на колхозный двор.