Охотникову часто приходилось бывать в поле. Добираться туда пешком далеко, а машины все на уборке урожая. Ездил всегда на историческом тарантасе, в который дед Пахом запрягал ему мерина Григория. Чтобы не искать каждый раз конюха, Вадим решил научиться запрягать лошадь. Но как только он приближался к коняге с уздечкой, она поворачивалась к нему задом или убегала. Пахом Рубахин в таких случаях ожесточенно плевал себе под ноги и ругался:

— Тьфу, мать твою за ногу! Не маши уздечкой-то! Не маши! Самая смирная лошадь, а ты никак не пымаешь! Куда погнал ее? Куда? Уйди ты… сам обротаю!

Конюх выводил конягу к сбруйной и, передав поводок Вадиму, советовал, как лучше запрячь.

— Не надень хомут задом наперед, как в прошлый раз, — суетился он. — А вожжи от греха в последнюю очередь прицепляй, а то опять под хомут попадут…

От таких советов Охотников краснел, потому что у сбруйной кроме них всегда кто-нибудь бывал. Он терялся и делал одну ошибку за другой.

— Куда? Зачем шлею напяливаешь? — снова начинал горячиться конюх. — Седелку сперва надень! Эх, голова садовая! Уйди! Не могу глядеть… Уйди, сам запрягу!

Сегодня, отчитав опять Вадима за неумение, Рубахин запряг лошадь и вздохнул:

— Перекурим, тачки смажем. — Свернул цигарку в большой палец толщиной, сел рядом с Охотниковым на старую тележную ось и сказал: — Всю азбуку тебе выложил. Больше на меня не рассчитывай, сам управляйся. Не прикоснусь. А то надеешься на меня, вот и не получается у тебя ни шиша.

Подошел бригадир Потемкин, оглядел тарантас, лошадь и обратился к Вадиму:

— Опять хомут клещами к лошади надел…

Пахом Рубахин вскочил, постоял несколько секунд с открытым ртом, икнул, забежал вперед лошади и, убедившись, что хомут действительно надет задом наперед, схватился за голову. Поспешно распрягая конягу, он бормотал под хохот мужчин:

— Как же я сплоховал, голова два уха? Напортачил, чертушка. Нагородил… Ум из башки начал выходить из-за этих уроков…

Он запряг наконец лошадь как следует и сказал Охотникову:

— Проехай разок по деревне. Только с шиком. А потом распрягешь.

Вадим промчался по Ноевке, за деревней свернул в березняк, остановился. Спрыгнув с тарантаса, он внимательно осмотрел на лошади упряжь, стараясь запомнить, где что должно находиться, представил в уме последовательность запрягания и решительно раскидал сбрую. Постояв несколько секунд в раздумье, он принялся за дело. Возился больше часа. Несколько раз распряг и запряг конягу.

На следующий день Рубахин с интересом следил за ним, уверенный, что Вадим снова напортачит. Когда Охотников отошел в сторону, любуясь своей работой, конюх обежал кругом тарантаса, проверил на лошади упряжь и хвастливо прокричал:

— Вот что значит моя школа! На пятерку с плюсом запрег!