Я тяжело дышал. Я сделала шаг ближе к нему, и он отступил к рулю, в его глазах был ужас.

— Все в порядке, — сказал я. — Все будет хорошо.

Но это было самой большой ложью. Я выстрелил снова, прямо ему в лицо. Он поднял руки вверх через мгновение после того, как пуля разбила ему переносицу. Я продолжал повторять:

— Хорошо, ублюдок, хорошо!

И я продолжал нажимать на спусковой крючок, 38-й калибр дергался в моей руке, кровь хлестала из его глаз, вытекала изо рта. Я продолжал стрелять, пока пистолет не разрядился, а его лицо превратилось в мокрую губку, которая брызнула на палубу, когда он упал вперед.