Вырвавшись из пещеры, Крас мчался по ледяной пустыне с безумной скоростью. Он сбросил верхнюю одежду в котомку, оставшись лишь в тонком костюме вылазчика и меховых сапогах, сшитых из шкуры Четвёртого. Холод не беспокоил его — адреналин и ярость гнали вперёд, а лишние слои ткани лишь сковывали движения. За спиной он постоянно ощущал незримую угрозу, каждый шорох ветра казался приближающимся шелестом призрачных щупалец.

Этот безумный забег длился около часа, пока измождённое тело не отказалось подчиняться. Посреди ледяного каньона, где ветер выл между скалами как потерянная душа, Крас рухнул на колени. Ледяная крошка впивалась в кожу, но он не чувствовал боли — только всепоглощающую горечь утраты. Его рыдания разрывали морозный воздух, а слезы мгновенно превращались в ледяные кристаллы, уносимые ветром.

— НЕТ! — его крик эхом разнёсся по ущелью. — Это не конец!

В глубине души теплилась безумная надежда вернуть Умку с того света — ведь Марик планировал вытаскивать сознания своих близких из неосферы, значит есть способ… Но тут же вспомнились слова Гирохи: «Призраки хранят души в своих энергокаркасах». Это осознание ударило как обухом — Умка была потеряна навсегда.

Его новый вопль боли привлёк совсем не духовное внимание. Тишина. Слишком подозрительная тишина.

Крас резко поднял голову. Со всех сторон, используя каждый камень как укрытие, приближались полярные волки. Быстрый подсчёт — не меньше тридцати, а то и сорока пар горящих глаз. И среди них…

Патриарх.

Исполинский зверь, не уступающий размерами тому, кого Крас убил год назад. Но если тот был тёмный как сама смерть, то этот сиял почти белым мехом, сливаясь со снегом и льдом. Глаза горели неестественным голубым пламенем, а из пасти струилась странная незамерзающая слюна, оставляющая дымящиеся следы на льду.

Вожак стаи медленно облизнулся, уже предвкушая лёгкую победу.

Трезво оценив ситуацию, Крас с горечью осознал — шансов на победу практически нет. Память услужливо подкинула воспоминание о том, как патриарх в прошлой схватке пробил его энергокаркас, словно тот был бумажным. Каждая клетка тела кричала: «Беги!», а тренированные мышцы уже готовились к рывку, наполняясь ускоряющей энергией.

Но вдруг…

Перед глазами всплыли картины прошлого — как они с Умкой стояли спиной к спине в той самой пещере, отражая волчью атаку. Как медведица своим телом прикрывала его от клыков, а он отбрасывал хищников артефактными клинками. Эта пещера стала им настоящим домом — с трофеями на стенах, запахом медвежьей шерсти и теплом минибуржуйки…

В груди что-то перевернулось. Горечь утраты смешалась с яростью, ностальгия — с боевым азартом. Этот гремучий коктейль эмоций вскипел в крови, вытесняя разум.

Крас даже не сразу осознал происходящие изменения: глаза загорелись ледяным синим пламенем, точь-в-точь как у патриарха; кожа покрылась призрачным голубым панцирем, словно его окутал сам дух Холпека; дыхание стало ровным и холодным, выпуская клубы морозного тумана.

Это была не просто защита — казалось, сама планета вручила ему оружие мести. Патриарх, почуяв неладное, сделал шаг назад, впервые за долгие годы, проявляя неуверенность.

В этот момент, один из волков напал на Краса сбоку, и попытался вцепиться в руку своей жертвы. Серый разбойник с рычанием вцепился в руку Краса, но вместо ожидаемого хруста костей раздался звонкий треск — будто глыба льда ударилась о камень. Сомкнув пасть, волчара заскулил, как побитая собака, укус был такой силы, что зверь даже сломал свои зубы о непреодолимый защитный слой на теле героя. Крас отдал приказ котомке на извлечение кинжалов и как только они появились в его руках, отрубил бедолаге голову. Рухнувшее тело, фонтанирующее кровью из свежего разреза, сначала настерегло волков, а затем запах свежей кровушки свёл их с ума. Единственным кто оставался спокоен и осторожен, был патриарх, он решил не торопиться, и послать вперёд своих слуг.

То, что последовало дальше, сложно описать словами, это не было похоже на схватку человека и стаи остервенелых, лютый волков-людоедов, а скорее на игру взрослого мужчины с щенками не крупной породы собак. Матёрые хищники нападали на Краса со всех сторон: один прыгал со скального выступа, целясь в затылок, другой подкрадывался сбоку, пытаясь вцепиться в бедро, третий бросался прямо в грудь, рассчитывая повалить жертву.

Но Крас двигался с невозмутимой грацией. Бой больше походил на танец искусного фехтовальщика. Двигаясь невероятно быстро, Крас молниеносно и смертельно ранил своих противников. Взмах — и волк лишается головы, другой — и вторая особь бездыханно падает, рассечённая от паха до шеи, очередной взмах — и голова волка описывала дугу в воздухе, стремительный удар — злобный хищник распадался на две кровавые половинки, поворот корпуса —зверь падал с рассечённым горлом.

Смертоносные клинки оставляли за собой лишь фонтаны крови и бездыханные тела. Казалось, сам дух Властелина боли и увечий вселился в Краса, направляя каждое его движение. Патриарх, наблюдавший за бойней, впервые за долгие годы почувствовал нечто забытое — животный страх.

Крас наблюдал за происходящим словно со стороны — его сознание пребывало в странном состоянии кристальной ясности. Тело двигалось с убийственной точностью, но не по его воле. Скорее, будто некий сверхразумный аналитик поселился в его подсознании, просчитывая каждый шаг заранее: траектории атак волков — как уравнения на доске, масса и инерция их тел — переменные в формуле, углы атаки кинжалов — точные математические решения.

Это было похоже на экстрасенсорное предвидение — каждый удар, каждый поворот корпуса возникал в его сознании за мгновения до исполнения, словно будущее уже было записано в его нейронах.

Через две минуты ущелье превратилось в кровавую бойню. Снег утратил свою девственную белизну, пропитавшись алой жидкостью. Запах железа стоял такой густой, что его можно было почти ощутить на языке. Самое странное — кровь не замерзала, растекаясь по льду живыми ручьями, будто в жилах этих тварей текла какая-то особая, морозостойкая субстанция.

Крас, с головы до ног покрытый липкой багряной плёнкой, стоял среди груды растерзанных тел. Оставшиеся в живых волки пятились, поджимая хвосты, но патриарх оглушительно рявкнул — и последние восемь особей с бешеным воем ринулись в атаку.

Исход был предсказуем:

0:05 — первый волк лишился передних лап.

0:12 — второй замертво рухнул с рассечённой грудью.

0:23 — третий, четвёртый и пятый пали одновременно.

0:30 — последний окровавленный труп затрепетал в предсмертных судорогах.

И вот — тишина. Лишь тяжёлое дыхание Краса и мертвенный блеск глаз патриарха, наконец осознавшего, что он встретил равного противника. Ледяной ветер шевелил окровавленную шерсть гигантского волка, когда две вершины пищевой цепи мёрзлых пустошей Холпека сошлись в последнем противостоянии.

Патриарх принял боевую стойку — могучие лапы согнулись в коленях, спина выгнулась дугой. Внезапно его тело вспыхнуло радужным сиянием, словно под шкурой зажгли сотни разноцветных фонарей. Энергетические волны расходились по воздуху, заставляя снег таять в радиусе трёх метров.

Крас инстинктивно усилил энергокаркас на максимум — привычная голубая дымка окутала его тело. Но в этот раз защита оказалась бесполезной.

Молниеносный бросок патриарха — и мир сузился до пасти с кинжаловидными клыками. Крас автоматически нанёс встречный удар наотмашь, но клинок скользнул по переливающейся шкуре, как по мокрому камню, не оставив даже царапины. В следующий момент адская боль пронзила руку — клыки волка пробили энергокаркас и вонзились в синюю броню, оставив четыре аккуратных отверстия. Кровь, странно светящаяся голубоватым оттенком, выступила на поверхности.

— Черт! — сквозь зубы процедил Крас, мгновенно блокируя болевые рецепторы в повреждённой зоне.

Патриарх отступил на несколько шагов, его морда растянулась в чем-то среднем между оскалом и… ухмылкой? Да, зверь явно наслаждался моментом, осознав, что его добыча не так неуязвима, как казалось, в отличии от его самого, и разведка боем прошла успешно.

В голове Краса зазвучала тревожная дробь — этот бой шёл не по его сценарию. После серии стремительных выпадов, когда он едва успевал уворачиваться от когтистых лап (каждый коготь размером с кинжал!), стало ясно — стальные клинки Марика, даже с подпиткой энергией, против этого монстра бесполезны.

Мысли метались в поисках решения:

«И что, бл…ть, мне теперь делать с этим переливающимся уродом? Может опять провернуть трюк с рудой и придавить волчару? Нет, чую, здесь этот номер не пройдёт, слишком открытое пространство. Кинжалы, бляха муха абсолютно бесполезны, его шерсть словно из адамантия сделана, думается мне голыми руками его тоже не завалить. Может свалить в закат? Чёрт, тут столько добра пропадает. Твою мать, жизнь висит на нитке, а я думаю о прибытке. Да и не факт, что у меня получится убежать, эта синюшная кожа конечно придала мне скорости, но кто знает, на сколько хватит эффекта. А кстати».

После этой мысли Крас зашёл в состояние разогнанного сознания и проверил запасы энергокристалов хол. Теперь он понял, в чём был секрет этого удивительного усиления. Просканировав энергокаркас, парень определил источник ускорения и непреодолимой для обычных волков защиты. Дело было в том, что его единение с хол достигло пикового значения, он как пылесос тянул голубую энергию из окружающей среды и усиливался за счёт неё, а ещё он так же черпал силы за счёт концентрированной энергии из кристаллов. Которых, к слову осталось совсем мало.

«Твою мать, больше тысячи кристаллов за несколько минут, боюсь такими темпами эффект бога скоро спадёт и волчара меня прикончит. Пля, Гироха же говорил, что энергореакторы на Холпеке не водятся, видимо в критической ситуации моё тело само стало реактором. Но почему я не могу напитать кинжалы достаточным количеством энергии, для пробития его каркаса. Эх, как же не хватает моих славных косочек. Анхель, Анвель, родненькие, думаю, вы бы точно меня не подвели. Хреновы, кузнецы, если выберусь живым, всё этим ворчунам бородатым выскажу. Похоже бой на этом заканчивается и пора тикать».

Патриарх между тем совершил устрашающий прыжок, его радужная шкура вспыхнула ослепительным светом. Клыки, блестящие как полированная сталь, уже были в сантиметрах от горла Краса.

«Похоже, пора делать ноги…»

В последний момент герой рванулся в сторону, чувствуя, как ледяной ветер бьёт в лицо. Его синеватая кожа пульсировала странными узорами — защита уже начинала давать сбои.

Крас уже приготовился к позорному отступлению, как вдруг — острая боль пронзила ладони. Он взглянул вниз, и его лицо озарилось дикой ухмылкой. В кулаках, будто материализовавшиеся из самых глубин его подсознания, лежали верные «Анхель» и «Анвель». Лезвия сияли неестественным серебристо-голубым светом, переливаясь, словно покрытые инеем под полярным солнцем.

Но за этот дар пришлось заплатить — герой ощутил, как из него буквально высасывают жизнь. Знакомое чувство, слишком знакомое, казалось, призрак Холпека вернулся доделать тёмное дело… В первые секунды он даже подумал, что патриарх каким-то образом научился атаковать на расстоянии. Но нет — это были клинки. Они жадно впитывали энергию: сначала опустошили последние кристаллы Хол (герой подсознательно почувствовал характерный хруст лопающихся камней в котомке). Затем принялись за энергокаркас: по телу побежали мурашки, как при лихорадке, наконец, начали тянуть силу прямо из его жизненной сущности, в глазах помутнело, а в ушах зазвенело.

По мере насыщения, косы становились все ярче — из бледно-голубых превратились в цвет полярного сияния, затем в оттенок раскалённой плазмы. Рукояти обжигали ладони, но Крас лишь крепче сжал их, чувствуя древнюю магическую связь с оружием.

Патриарх, почуяв неладное, зарычал глубже, но уже не с уверенностью победителя, а с нотками… страха? Его радужная шкура вспыхнула ярче, будто пытаясь противостоять новоиспечённой угрозе.

— Ну что, лохматый урод, — прошипел Крас, ощущая, как клинки буквально дрожат от нетерпения, — давай проверим, чья броня крепче?

Патриарх лишь презрительно щурил свои светящиеся глаза, наблюдая, как в руках человека появилось новое оружие. Его переливающаяся шкура вспыхнула ярче — словно насмехаясь над попытками противника. Ведь все предыдущие атаки разбивались о его уникальную защиту, как волны о скалы. А теперь, когда синеватая броня Краса начала меркнуть и трескаться, волк и вовсе уверился в своей победе.

«Жалкий человечишка… Ты уже проиграл» — казалось, говорил его оскал, когда он готовился к финальному прыжку.

Но в этот момент произошло то, что не предусмотрел даже тысячелетний хищник: Крас внезапно рванулся навстречу, падая в идеальный подкат. Его косы сошлись в смертельном «поцелуе», образуя единое энергетическое лезвие. Радужная защита патриарха вспыхнула… и рассыпалась как стекло.

Инерция броска сыграла злую шутку — вместо того чтобы вцепиться в горло, волк пролетел над скользящим под ним человеком. А «Анхель» с «Анвелем», сверкая голубым пламенем, вошли в грудь исполина как в масло: Первый удар — рассёк грудную клетку, второй — располовинил тушу. Затем герой поднялся и на всякий случай отделил голову от остатков трупа.

Крас отскочил, отряхиваясь от кровавых брызг. Перед ним лежали две ещё дёргающиеся половинки того, кто минуту назад считал себя вершиной эволюции. Голова патриарха закатилась к его ногам, все ещё сохраняя выражение абсолютного непонимания.

— Вот так-то лучше, — проворчал герой, вытирая косы о шкуру поверженного врага. — Теперь у меня будет отличный ковёр для той самой пещеры…

Воспоминания о пещере — о тепле минибуржуйки, о ворчании Умки во сне — снова сжали сердце ледяной тоской. Но Крас резко встряхнул головой, ощущая вес любимых клинков в руках.

— Родные мои, — прошептал он, проводя пальцем по лезвию «Анхеля», — как же я по вам соскучился. Марик, оказывается, не бросал слов на ветер — вы и правда круче его кинжалов. — Он пнул ногой окровавленную тушу патриарха. — Вон даже этого переливающегося урода уложили с одного захода. Теперь вы никуда от меня не денетесь. Не отдам вас обратно кузнецам!

И тогда он почувствовал это — едва уловимое… ответное тепло. Будто косы вибрировали в такт его словам, разделяя и радость воссоединения, и гордость за победу.

Однако времени на сантименты не было. Воздух уже звенел от предчувствия беды — запах крови скоро сведёт с ума всех хищников в радиусе десяти километров. А он остался практически беззащитным: энергокаркас истощён до предела, кристаллы Хол превратились в пыль от мгновенной выкачки, даже обычные резервы организма на исходе. Быстро оценив ситуацию, Крас решил не возиться с потрохами волков — лишь отрубил голову патриарха и швырнул её в котомку.

— Пригодится для… исследований, — пробормотал он, чувствуя, как странная энергия исходит от трофея.

И вот тогда случилось нечто, заставившее его застыть на месте.

Внезапный импульс возник в сознании Краса с такой ясностью, будто кто-то вложил ему в голову раскалённый клинок. Его пальцы непроизвольно сжали рукояти «Анхеля» и «Анвеля», а в ушах зазвучал странный шёпот — нет, не звук, а скорее вибрация на грани восприятия. Косы буквально требовали голову патриарха.

— Черт возьми… — пробормотал Крас, ощущая, как по спине бегут мурашки. — Я или схожу с ума, или…

Он резко встряхнул головой, но навязчивое ощущение не исчезло. Напротив — стало только сильнее, превратившись в почти физическую боль в ладонях.

— Ладно, черт с вами, — сквозь зубы процедил он. — Заслужили.

Быстро достав трофей из котомки, движением, больше похожим на ритуальное, чем на боевое, Крас вонзил клинки в светящиеся глазницы волчьей головы. И тогда произошло нечто необъяснимое. Как по волшебству глаза патриарха вспыхнули ослепительным светом, энергетические прожилки побежали по лезвиям, как ртуть по стеклу, череп начал стремительно усыхать, кожа трескалась, как пергамент, кости рассыпались в мелкую серую пыль за считанные секунды. Когда процесс завершился, на земле осталась лишь горстка пепла, ещё слабо фосфоресцирующего голубоватым светом. Косы в руках Краса теперь излучали странное тепло, а в сознании отчётливо звучало… благодарность?

— Что за ху… — начал было он, но резко оборвал себя. Это явно требовало более детального изучения в безопасном месте.

Быстрым движением он спрятал клинки в котомку, бросив последний взгляд на поле боя. Ветер уже разносил запах крови, а где-то вдалеке слышался тревожный вой. Время истекало.