Спустя буквально полчаса как аромат Нивейды выветрился из квартиры, дверь комнаты Краса с треском распахнулась, и внутрь ввалились Гироха с Торби — будто ураган, состоящий из глумливых ухмылок и навязчивого любопытства. Лица их сияли широченными, до ушей, улыбками, словно они только что сорвали джекпот в таверне на сплетнях. Видимо, оба прекрасно представляли, как Крас провёл ночь, и теперь жаждали подтверждений — желательно в красках и с пикантными подробностями.

Молодой кобольд, Торби, тут же принялся засыпать друга лёгкими подколками в духе: «Ну ты даёшь, а? Где этому учат?» и «Ноги ещё держат, или уже дрожат, как у новорождённого козлёнка?» — при этом его глаза весело поблёскивали, будто два медных гроша на солнце.

Гироха, старый шаман с морщинистой кожей, похожей на кору древнего дуба, интересовался куда более практичными вещами:

— Как тебе удалось уболтать девицу, которая тебе явно не по карману? Неужто использовал шаманские чары? Или просто язык без костей?

Крас лишь фыркнул, отмахиваясь от их расспросов, будто от назойливых мух:

— Старый, ну кто-кто, а уж ты-то точно не должен девками интересоваться, — Крас ехидно поднял бровь, явно наслаждаясь моментом. — Лучше скажи, каков у нас дальнейший план? А то я у вас, кажется, уже загостился — скоро начнут налог на постой требовать.

— Ещё раз назовёшь меня «старый», — Гироха вспыхнул, как пороховая бочка от случайной искры, и грозно потряс своей узловатой тростью, — получишь ею по хребтине так, что твои потомки икать будут! Да и в любовных делах я вам, соплякам, ещё фору дам — мне вон, в прошлом месяце, три письма с признаниями принесли!

Но, видя, что Крас уже готов продолжить словесную перепалку, кобольд махнул рукой, сбавив пыл:

— Ладно, хватит трепаться. Всё готово к твоему переносу, остались сущие мелочи — проверить пару рун, да запас энергии подкачать. Так что не дёргайся — скоро начнём.

Весь день Сергея будто перемололи в жерновах бесконечных дел. Глаза слипались от недосыпа, но расслабиться было нельзя — впереди маячила добыча ископаемых, а значит, требовалось досконально изучить карту поверхности. Он склонился над развёрнутыми схемами, вглядываясь в извилистые линии рельефа, пока они не начали расплываться перед глазами. Каждый участок, каждая складка местности — всё это нужно было запомнить, словно стих перед экзаменом.

А потом началась бумажная карусель: сметы, акты, накладные. Казалось, их стопка растёт сама по себе, как грибы после дождя. Сергей машинально ставил подписи, едва успевая вчитываться в цифры. «Хоть бы не перепутать, где продукты, а где новое исподнее», — мелькнула в голове шальная мысль.

Как же он ошибался, думая, что кобольды помогают ему из чистого великодушия! Уже к полудню Сергею вручили аккуратно составленный счёт за «гостеприимство» в Ха-а-ле. Цифры на пергаменте весело подмигивали ему, будто издеваясь над его наивностью. Больше всего его удивили строки: «за потраченную воду» и «за аренду тренировочного зала». Сергей даже протёр глаза — нет, ему не показалось. Видимо все подгорные народы объединяет алчность и прагматизм, словно они проходят единый курс «Как выжимать последние медяки из гостя». Гироха, заметив его ошеломлённое выражение лица, философски заметил, что первая партия дикарта всё окупит, если он конечно не помрёт в шахте.

Так, с лёгкой руки кобольдов, Сергей внезапно оказался в почётной должности… вечного должника, его практически взяли в рабство. Теперь его свобода измерялась в дикарте, а в кармане зловеще шелестел долговой контракт.

Процесс перекладывания припасов из котомки Торби в рюкзак Краса занял непозволительно много времени и нервов. Всё дело было в том, что рассеянный кобольд, увлёкшись азартной игрой, умудрился проиграть свой волшебный вещмешок с бездонным внутренним пространством. Теперь ему приходилось пользоваться жалким подобием пространственного кармана, внутренний объём которого не превышал одного кубометра — настоящий позор для уважающего себя подземного торговца!

Пять раз Торби приходилось совершать утомительный марш-бросок между складом и жилищем Сергея, сгибаясь под тяжестью провизии, ведь что-то даже пришлось нести в руках. Каждый раз, возвращаясь, он тяжело дышал и ворчал себе под нос что-то нелестное о карточных шулерах и их родословной.

— Да я сам схожу на склад, и за раз отоварюсь — предложил Сергей, наблюдая за мучениями кобольда.

— Ни в коем случае! — как один вскричали оба его мохнатых «доброжелателя». — Ты и так насветился достаточно!

Однако истинная причина их отказа была очевидна даже слепому. Эти ушлые дельцы явно списали добрую половину провизии на «нужды общества», а драгоценный дикарт и вовсе планировали пустить на сторону. Лишний свидетель их махинаций был им совершенно ни к чему — как-никак, предстояло получить кругленькую сумму, которая могла бы покрыть все карточные долги Торби и ещё остаться на пару-тройку весёлых вечеров в подземных тавернах.

Но Краса этот подковёрный торг нисколько не беспокоил. В глубине души он прекрасно понимал: за отданный дикарт он получает нечто куда более ценное, чем жалкие монеты. Надёжное укрытие, где можно переждать бурю. Защиту от бесчисленных опасностей, подстерегающих на поверхности и в людских поселениях. А главное, верных, пусть и меркантильных, союзников, чьи интересы пока что совпадают с его собственными.

Закончив с упаковкой припасов, Торби на прощание ехидно поинтересовался, не забыл ли он чего-нибудь «забыть» в углу склада, Сергей потянулся, хрустнув костяшками, и задал вопрос, который считал абсолютно очевидным:

— Ну что, когда карусель устраивать будем?

В ответ повисла недоуменная тишина. Оба кобольда уставились на него с выражением лиц, как будто он только что заговорил на языке древних драконов. Гироха даже прикрыл один глаз, будто проверяя, не померещилось ли ему.

— Вы что, никогда не слышали про карусель? — Сергей смотрел на кобольдов с неподдельным удивлением, будто они только что признались, что не знают, что такое солнце, хотя они и правда его никогда не видели. — Ну, это такая штука с вращающейся платформой… Лошадки, лавочки… Тебя раскручивают до состояния «о боже, я сейчас умру», а потом полчаса отходишь у ближайшего куста, пытаясь не выплеснуть наружу сладкую вату. В общем, идеальный аттракцион для тех, кто хочет проверить, на что способен их вестибулярный аппарат.

Он махнул рукой, видя, что их выражения лиц не стали менее озадаченными.

— Ладно, забудьте. Главный вопрос: когда мы уже начнём это самое перемещение через пустоту? А то я уже начал скучать по ощущению, когда внутренности пытаются вылезти через уши.

— Странные у тебя развлечения в твоём мире, Нагх. Мне интересно, как можно получить удовольствие от того, что тебя тошнит? — Гироха покачал головой, его губы нервно подрагивали. — На Холпеке, если тебя начинает тмутить, это верный знак, что ты или отравился грибами-галлюциногенами, или наступил на хвост драконьему скорпиону. И то, и другое удовольствия не доставляет, поверь.

Он почесал затылок, явно представляя себе это странное поверхностное изобретение.

— Ладно, это я ещё обдумаю, но позже. Вернёмся к насущным делам: перенос через пять минут.

— В смысле, через пять минут⁈ — Сергей чуть не подпрыгнул на месте. — В прошлый раз мы из того проклятого зала шли добрых полчаса! Если, конечно, считать время по нормальным, а не по кобольдским часам, где «минута» — это как между «сейчас» и «когда-нибудь»!

Гироха лишь загадочно ухмыльнулся, доставая из складок одежды странный механизм, напоминающий не то песочные часы, не то миниатюрную ловушку для духов.

— А кто тебе сказал, что мы туда пойдём? — Гироха хитро прищурился, и в его глазах заплясали весёлые искорки, словно он только что провернул гениальную аферу.

Старый шаман обнажил в ухмылке желтоватые клыки, затем неспешно подошёл к стене. Его пальцы с выщербленными когтями провели по поверхности, оставляя за собой мерцающий след. Ровная окружность проявилась на камне, будто её выжгли невидимым пламенем. Видимо Гироха решил добавить немного спецэффектов, ведь в прошлый раз ничего подобного не было.

В центр круга Гироха поместил странный прибор — нечто среднее между астролябией и паукообразным механизмом. Когда его ладонь легла на устройство, прибор ожил, замерцав голубоватыми прожилками.

Крас переключил зрение в энергетический спектр и увидел, как потоки силы струятся из тела шамана в прибор. Энергия растекалась по окружности, как ртуть, заполняя каждый миллиметр начертанного круга. Камень под ней начал вибрировать, издавая едва слышное гудение.

— Ну, как тебе модернизированная версия? — обернулся Гироха, когда портал вспыхнул и в стене зияла уже знакомая Красу переливающаяся дыра.

— Теперь не надо топать через полпещеры. Хотя… — он ехидно прищурился, — если хочешь прогуляться для ностальгии, я не против.

По кривой, как серп луны, ухмылке древнего кобольда Крас сразу понял — старый лис наслаждается моментом. Он уже открыл рот, чтобы задать пару язвительных вопросов вроде: «А что, если я решу устроить себе отпуск на все тридцать дней?», но Гироха, словно прочитав его мысли, резко поднял ладонь:

— Надеюсь, в твоей башке кроме сарказма есть место для внутренних часов и ты умеешь их настраивать и пользоваться? — шаман потряс в воздухе странным приборчиком, который теперь напоминал гибрид компаса и перезрелого светлячка. — Ровно через тридцать дней эта штука начнёт вибрировать, как похмельный трактирщик в день зарплаты.

Он швырнул устройство Красу, тот поймал его рефлекторно.

— Пространственную энергию для обратного пути я уже заложил. — Гироха постучал себя по лбу, оставляя сажистый отпечаток. — Ты же, с твоей «обучаемостью», наверняка не забыл, где оставил метку Марик для портала?

Крас хотел возразить, что «обучаемость» — это не то же самое, что «фотографическая память», хотя на самом деле именно так и было, но кобольд уже размахивал руками, как заправский дирижёр:

— Как затрясётся — тыкни в центр круга. Портал откроется. Главное не промахнись, а то окажешься в чьей-то спальне. — Он оскалился. — И да… без дикарта можешь даже не появляться. Хотя… — вдруг старик задумался, — если притащишь ещё и пару медвежьих почек, я, пожалуй, зачту это как бонус. Всё малец, удачи тебе.

Крас замер на мгновение, изучая лицо кобольда с каменным выражением. Затем медленно подошёл к мерцающему порталу, чувствуя, как от него веет странным ветром — не тёплым и не холодным, а каким-то… неправильным. Повернувшись на каблуках, он бросил через плечо:

— Любопытно, а что будет, если я немного… задержусь?

Гироха закатил глаза так, будто эта мысль преследовала его уже тысячу раз.

— О, ничего особенного, — он сладко потянул слова, поправляя складки своего потёртого плаща. — Просто активатор включится внутри котомки и твои молекулы рассыпятся, как песок в песочных часах. Или, может, тебя засосёт в межпространственную щель, где вечно голодные сущности ждут новых… гостей. — Он сделал паузу для драматизма. — В общем, да, тебе будет конец. В лучшем случае придётся топать пешком по ледяным пустыням поверхности, где тебя будут ждать волки, медведи и конечно шпионы «Круга».

И прежде чем Крас успел вставить хоть слово, Гироха, не меняя добродушной улыбки, резко толкнул его в спину.

— Не скучай там!

Портал захлопнулся за спиной героя с звуком, напоминающим хлюпающий поцелуй вселенной.

В этот раз приземление оказалось ещё хуже, чем можно было ожидать. Крас вылетел из портала, как мешок с мокрым песком, и приложился о каменный пол так, что аж звёзды в глазах заплясали. Задница отбита, пара рёбер предательски хрустнула — в общем, стандартный набор «гостеприимного» приёма от Холпека.

Но это было ещё цветочками. Главный плевок судьбы заключался в том, что он, словно новичок на первой вылазке, забыл включить внутренний обогрев костюма. Холод ударил по нему мгновенно — будто тысяча ледяных игл впилась в кожу. Воздух вырвался из лёгких белым облачком, а открытые участки тела онемели за считанные секунды. Глаза тут же покрылись инеем, зрение помутнело, и мир превратился в размытое белое пятно.

«По ощущениям примерно минус пятьдесят. Отличный курорт. Прямо как в рекламе: „Приезжайте — не пожалеете!“, просто чудесно!»

С трудом шевеля мыслями, он включил обогрев, но тот сопротивлялся будто нехотя соглашаясь работать в таких условиях. Затем Крас активировал регенерацию — энергокаркас заурчал, как недовольный кот, и по телу разлилось тепло. Зрение вернулось, но перед глазами ещё плавали тёмные пятна, будто после удара головой о лёд (что, в общем-то, почти так и было).

«Ну хоть не ослеп. Хотя, может, в этой ледяной дыре это было бы даже милосердно.»

Устранив эту оплошность, он сразу включил регенерацию и восстановил зрение остатками энергии из своего энергокаркаса.

«Бл…ть, старый трюкач, что не мог предупредить, что я перенесусь в жуткий холод?— выругался Крас, скрипя зубами от холода и боли в рёбрах. Он злобно хмыкнул, потирая ушибленный бок. — Хотя сам виноват, Нивейда походу все мозги через шлаг высосала, как порядочный спермовампир, вот и не позаботился об этом. Привык уже к комфортным условиям в городе кобольдов. Ладно, теперь у меня будет куча энергии, нужно только сходить и заправить пару кристаллов».

Не успел Крас договорить эту мысль, как сзади раздался оглушительный рёв, от которого задрожали ледяные сталактиты на потолке. В тот же миг по спине героя пробежал ледяной пот, что в условиях −50°C было особенно неприятно.

Он даже не стал оглядываться, путешествия по поверхности научили его: если сзади рычит что-то большое, бежать надо сейчас, а идентифицировать угрозу можно потом. Ноги сами понесли его вперёд, едва не скользя по обледенелому полу. Он прекрасно понимал, что у него нет шансов против белого медведя

«Белый медведь. В пещере. Ну конечно, куда же без этого! »

Без полной подпитки энергокаркаса у него было столько же шансов против этого зверя, сколько у Тузика в схватке с грелкой — то есть ноль. И в отличие от грелки, этот «Тузик» явно не собирался ограничиваться мирным обниманием.

Выскочив на поверхность, Крас буквально взлетел на ближайшую скальную возвышенность, недоступную для медведя — благо, тренировки с Нивейдой не прошли даром. Косолапый не заставил себя долго ждать, через мгновение из грота с грохотом вывалилось мохнатое белое бедствие, мощное величественное животное, хозяин здешних земель.

Медведь остановился, обнюхал воздух и начал неспешно похаживать у подножия скалы, время от времени бросая на Краса взгляды, полные… Это было не просто хищное любопытство. Скорее, снисходительное презрение, мол: «Сидишь? Ну сиди. Я подожду. Всё равно ты когда-нибудь спустишься.»

Крас прищурился, внимательно наблюдая за необычным поведением медведя. Зверь не бросался на скалу, не рычал яростно, а лишь методично вышагивал у подножия, будто обдумывая стратегию. Его умные, почти человеческие глаза с холодным расчётом изучали ситуацию.

«Что-то здесь нечисто…» — мелькнуло в голове у героя. — «Обычный медведь давно бы уже либо ушёл, что учитывая их слепую ярость мало вероятно, либо начал ломиться за мной. Почему он не кидается на гору и не пытается залезть как предыдущий? И ведёт себя… слишком осмысленно. Может, понимает, что у него нет шансов, и он просто попадёт в ловушку? Неужели этот косолапый обладает интеллектом? Я думал ими движет только голод и жажда убивать, но видимо именно этот мохнатый умнее своих сородичей».

Внезапно косолапый остановился, поднял морду и… усмехнулся? Нет, конечно, медведи не умеют улыбаться. Но в его взгляде явно читалось понимание — он знал, что в ловушке именно Крас.

«Чёрт возьми, да он ещё и вдвое здоровее своих сородичей! — с горечью осознал герой. — И если обычным медведем движет только голод, то этот… этот явно получает удовольствие от игры.»

Крас нервно облизал пересохшие губы. Ситуация становилась опаснее с каждой минутой. Внизу — разумный хищник, наверху — ледяная пустошь. Энергокаркас щёлкал на морозе, предупреждая о низком заряде.

"Нужно срочно придумать план, — мысленно торопил себя герой, — потому что этот Крас впился взглядом в медведя, и чем дольше он разглядывал зверя, тем больше осознавал — перед ним не просто хищник, а настоящий владыка ледяной пустыни.

Этот белый исполин на голову превосходил всех медведей, которых герой встречал раньше, он был даже больше четвёртого. Его размеры поражали, холка возвышалась на добрые два метра, а длина тела от носа до хвоста легко достигала трёх. Голова размером с приличный бочонок эля внушала благоговейный ужас — одно неосторожное движение, и эти челюсти превратят кости в труху. Если сравнивать его с другими животными, то это скорее был огромный носорог, чем медведь. Самое пугающее было в его массе и силе.

— Да это же не медведь, а ходячая крепость, — прошептал Крас, ощущая, как по спине пробегает холодок.

Зверь весил не меньше тонны — столько же, сколько небольшой автомобиль. Его лапы, широкие, как лопаты, могли раздавить человека в лепёшку с одного удара. А когти… Боги, эти когти! Длинные, как кинжалы, они запросто вспороли бы металл, будто тонкую ткань. Медведь лениво потянулся, демонстрируя свою мощь, и Крас явственно услышал, как хрустнул лёд под его весом.

— Ну конечно, — усмехнулся герой, — именно такого монстра мне не хватало для лёгкого старта.

Ледяной ветер выл между замёрзших скал, когда Крас и медведь замерли в немом противостоянии. Их взгляды скрестились — холодный расчёт против настороженного изучения. И тут герой понял: перед ним — не слепое орудие убийства, а хозяин этих земель. В золотистых глазах исполина горел не голод, а спокойная, уверенная ярость существа, защищающего свои владения. Он не нападал — он предупреждал.

— Похоже, я вторгся без приглашения, — пробормотал Крас, медленно заводя руку к котомке, дабы достать кинжал.

Медведь фыркнул, будто отвечая: «Ты только сейчас это осознал?» Его взгляд выражал чистейшую неприязнь — то самое «уходи, пока цел», которое знакомо каждому, кто хоть раз случайно зашёл не в тот двор. Но самое странное? Ни капли безумия. Ни той слепой ярости, что движет обычными хищниками. Только холодный, почти человеческий расчёт.

— Интересно… — Крас прищурился, не отрывая взгляда от медведя. — Пожалуй, у меня на твой счёт есть пара мыслей. Но сначала — подзарядка.

Осторожно пятясь, он достал из котомки пустые кристаллы — те самые «болванки», которые взял с расчётом на долгую работу. Их прозрачные грани тускло поблёскивали в холодном свете. Герой не стал скупиться и выторговал у кобольдов пару десятков пустых сосудов.

— Если я правильно понимаю, — пробормотал он, раскладывая кристаллы перед собой, — для добычи и обработки дикарта понадобится столько энергии, что хватит на маленький посёлок.

Медведь, кажется, заинтересовался этим процессом. Он присел на задние лапы, как огромная собака, и наблюдал — то ли из любопытства, то ли в ожидании момента для атаки.

Всю ночь Крас провёл в напряжённой медитации. Холодный воздух обжигал лёгкие, но он игнорировал дискомфорт, сосредоточившись на наполнении кристаллов. Постепенно их пустые грани начинали мерцать голубоватым светом, впитывая энергию, как губка воду.

Как ни странно, медведь так и не напал — даже когда Крас, казалось бы, был наиболее уязвим, погружённый в медитацию. Но казалось — ключевое слово. Герой выбрал позицию не случайно: сидел спиной к скале, с идеальным обзором, держа косолапого в поле зрения всё время, и был максимально сосредоточен. Каждый мускул его тела оставался на низком старте — достаточно одного рычания, чтобы мгновенно прервать процесс.

А медведь…Медведь действовал как настоящий тактик. Он улёгся у входа в пещеру, словно древний страж, и неотрывно следил за человеком. Его золотистые глаза не моргали, а мощные лапы были готовы в любой момент оттолкнуться от снега. Этот факт в очередной раз доказывал, что зверь явно обладал разумом.

— Ох уж этот интеллектуальный зверюга… — мысленно усмехнулся Крас, чувствуя на себе тяжёлый взгляд. Это больше чем инстинкты. Это разум. И оба они это понимали.

Когда Крас открыл глаза, закончив зарядку кристаллов, его взору предстало нечто завораживающее. В вечной спешке и борьбе за выживание он попросту не замечал, какой величественной может быть эта ледяная пустыня, если остановиться и вглядеться.

Перед ним простирались бескрайние равнины — идеально ровные, будто выточенные гигантской рукой, обрамлённые исполинскими горными хребтами. Те ледяные скалы сверкали в утреннем свете, как хрустальные замки забытых богов. Воздух был абсолютно неподвижен, создавая ощущение, будто время, замерло в этом уголке мира. Лишь бессмертные великаны-горы безмолвно наблюдали за происходящим, храня свои седые тайны.

— Вот это вид… — прошептал Крас, и его дыхание повисло в воздухе лёгким облачком.

Единственное, чего не хватало этой картине — солнца. Не того бледного, едва пробивающегося сквозь вечную мглу, а яркого, огненного, которое вспыхнуло бы из-за скал, окрасив лёд в кроваво-золотые тона. Но даже без него пейзаж очаровывал своей ледяной, неприступной красотой.

На мгновение он забыл о медведе, о метеоритном железе, о дикарте, о своей миссии, о том что он в постоянной опасности и находится с другом мире…Но только на мгновение.

Опустив взгляд, Крас замер от неожиданности. Его вчерашний противник — тот самый исполинский медведь — теперь мирно свернулся калачиком у подножия скалы, словно огромный пушистый клубок. Его мощные бока равномерно поднимались и опускались, а золотистые глаза лишь изредка приоткрывались, чтобы бросить оценивающий взгляд в сторону Краса.

Если бы не размеры — под два метра в холке, не когти, способные распороть сталь, и не прошлая демонстрация силы — можно было бы подумать, что это всего лишь верный пёс, терпеливо ожидающий хозяина. Проведя подобные параллели, у Краса созрел интересный план.

— Ну надо же… — прошептал Крас, и в его голосе зазвучали нотки невольного удивления.

Именно в этот момент в его голове щёлкнуло. Безумная идея, посетившая его накануне, за ночь кристаллизовалась в чёткий план и принял реальные очертания. Теперь, наблюдая за медведем, он точно знал, что сделает.

— Ну что, косолапый, — Крас развёл руки в дружелюбном жесте, хотя каждый мускул его тела был напряжён, готовый в любой момент к прыжку в сторону. — Мяса у меня — вагон и маленькая тележка. Шуба — тоже не нужна. А вот надёжный защитник в этих краях лишним точно не будет. Как насчёт того чтобы подружиться?

Медведь медленно поднял массивную голову. Его чёрные губы дрогнули, обнажая клыки размером с кинжалы. Глухое рычание покатилось по ледяной равнине, заставляя кристаллы инея на скалах позванивать, как хрупкое стекло.

— Понимаю, твой энтузиазм пока оставляет желать лучшего, — Крас невозмутимо поднял палец вверх, будто делая пометку в воображаемом блокноте. — Но знаешь что? Я всё равно попробую. Потому что, — он сделал шаг вперёд, осторожно протягивая ладонь, — у меня есть кое-что поинтереснее дикарта.

Составляя список провизии, Сергей включил в него достаточное количество разнообразных трав, о которых узнал из томика по ботанике, переименовав названия на родной русский. Он прекрасно помнил, что из них можно было изготовить различные яды и тонизирующие составы, а так же очень сильное снотворное.

«Белладонна для паралича… Болиголов для нервно-паралитического эффекта… А вот и моя любимая сон-трава», — мысленно ухмыльнулся он, вспоминая, как он в одном фильме, что эта невзрачная фиолетовая мушка когда-то отправила в беспробудный сон целый отряд наёмников.

Быстренько состряпав формулу в голове и передав её мысленным посылом котомке, она, словно послушный алхимический ассистент, тут же отозвалась на мысленный импульс и изготовила снотворное, способное моментально свалить слона на повал, через мгновение в специальном отсеке появился флакон с мутноватой жидкостью, от которой даже стекло покрылось инеем.