Вместо скучной недели кропотливого восстановления Крас уложился в рекордные три дня — будто поставил себе спортивный норматив по регенерации. Он буквально нырял во внутренний мир, ювелирно выстраивая энергоканалы и настраивая подпитку так, чтобы каждый джоуль энергии работал на пределе.

Особый трюк? Вовсе нет, он научился фокусировать поглощение энергии из окружающей среды точечно — прямо на повреждённые ткани. Получался этакий «энергетический усилитель ремонта»: поток, проходя сквозь травмированный участок, заставлял клетки делиться с почти неприличной скоростью. Если бы врачи увидели это, они бы либо ахнули, либо подали в суд за нарушение всех известных законов биологии.

Огромным подспорьем оказалось то, что раз в день к нему наведывался Торби. Кобольд приносил еду и один, всего один, полный кристалл хол — для восполнения энергопотерь. Жалкий паёк выживания, но и за это следовало благодарить.

Крас, конечно, пытался выклянчить побольше — кто же откажется от лишнего источника силы? Но в первый день Торби просто проигнорировал его, даже не удостоив кивка. На второй — буркнул, что герой и так получает слишком много незаслуженных подачек.

Крас не стал раздувать конфликт, но осадок остался. Он прекрасно понял: здесь его считают нахлебником, обузой, лишним ртом — и, чего уж греха таить, потенциальной угрозой. И это было не просто предубеждение, а холодный расчёт.

Гироха как-то обмолвился, что его личные помощники не раз скрещивали клинки с захватчиками с верхних уровней — и не в тренировочных спаррингах, а в боях насмерть. А Крас, хоть и не по своей воле, был одним из них — чужим, врагом, пришельцем из враждебного лагеря.

Проштудировав новые архивные материалы, Крас испытал тяжёлое, гнетущее озарение. Теперь он понимал — местные относятся к нему даже лучше, чем заслуживает его раса. Не лично он, нет… Но все те поколения его сородичей из других миров, что на протяжении тысячелетий пытались поработить этот гордый и самобытный народ.

Жестокость, с которой люди и иномирные цивилизации обращались с кобольдами, заставляла бледнеть даже самые мрачные страницы истории его родной планеты. То, что у людей называлось «угнетением чернокожих», казалось невинными детскими обидами по сравнению с систематическим истреблением целых кланов, магическими экспериментами над живыми существами и насильственным изменением самой природы кобольдов.

В библиотечных свитках сохранились свидетельства, от которых кровь стыла в жилах: целые поселения, превращённые в живые эксперименты; древние ритуалы по высасыванию души; поколения кобольдов, рождённых в кандалах и умиравших, так и не увидев лучика надежды…

Крас сглотнул ком в горле. Теперь он понимал ледяные взгляды, брошенные ему вслед. Понимал скупые подачки Торби. Понимал, что само его присутствие здесь — чудо, граничащее с глупостью или невероятным милосердием со стороны Гирохи. Знания о тёмных веках для кобольдов, перевернули его мировоззрение.

Погружаясь в древние фолианты, Крас с удивлением обнаруживал, насколько иным был путь развития кобольдов. В отличие от человечества, одержимого технократическим прогрессом, этот народ выбрал иную дорогу — глубинное познание энергетической природы собственного тела, духа и окружающего мира.

Особенно поразила его их религия, точнее — фанатичное неприятие технологии копирования. Это не был прямой запрет, но жесточайшее порицание, пронизанное мистическим ужасом. Кобольды верили, что Холпек, копируя их сущности, не просто восстанавливает тела, а крадёт сами души, возвращая под своим контролем. «Скопированный — уже не ты», — гласила одна из самых страшных их заповедей. Таким «двойникам» нельзя было доверять ни на грам — в любой момент Холпек мог потянуть за невидимые нити, превратив бывшего собрата в предателя.

Крас нервно потирал переносицу. Конечно, это казалось диким предрассудком… Но разве человеческая история не знала примеров, когда слепая вера толкала на костры еретиков? Когда во имя богов совершались куда более страшные безумства?

Из всех открытий больше всего Краса обрадовали бытовые мелочи. После постоялого двора Марика, где царило настоящее средневековье — от дымящейся печи до зловонных выгребных ям, — его апартаменты казались оазисом цивилизации.

Здесь было всё: бесшумные сантехнические приборы, ароматные средства для мытья, даже кухонные приборы, работающие на энергии, которые Марик счёл бы излишеством. А вот чего больше всего Красу не хватало — это ноутбука и интернета.

На Фараде герой постоянно чем-то занимался, много работал либо пропадал на тренировках, сейчас же парень был заключён в четыре стены, словно в тюрьму. Он впервые в жизни ощутил, насколько люди XXI века прикованы к цифровому миру. Лишённый привычного потока информации, он буквально чесался от беспокойства. К несчастью, его навык «Обучаемость» усугубил ситуацию — местную библиотеку он «проглотил» за сутки, как голодный студент перед сессией.

Информационный голод терзал его сознание, как назойливый вирус — без доступа к привычным базам данных Крас чувствовал себя слепым котёнком в тёмной комнате, полной острых углов. Тем не менее, он скрупулёзно продумал все детали предстоящего похода на поверхность. Ну а что ему ещё оставалось делать?

Особую гордость вызывала найденная в библиотеке книга, которую он сначала едва не отбросил как очередной скучный трактат. Каково же было его удивление, когда среди нудных рассуждений он обнаружил множество химических формул, из которых парень смог собрать рецепт противорвотного эликсира! Герой мысленно похлопал себя по плечу — этот рецепт мог спасти ему жизнь.

Поверхность таила множество опасностей: зловещие области нулевого давления, способные разорвать лёгкие за пару вдохов, и свирепые белые медведи-мутанты, для которых человек был всего лишь ходячей консервной банкой. Оказаться в окружении таких «милашек», да ещё и с приступом рвоты… Перспектива, мягко говоря, не входила в топ-100 способов приятно провести время. Крас содрогнулся от этих мыслей — уж лучше встреча с тёщей в день похмелья.

На самом деле эта книга: «Ботаника подземного мира» стала для Краса настоящей сокровищницей знаний, он подчерпнул из неё много нового. В отличие от иномирцев, воспринимавших Холпек как временную тюрьму, на которой они отбывают свой срок, кобольды изучали свою планету с трепетом домовитой хозяйки, выискивающей каждый уголок для полезного растения. Они веками изучали свойства местных растений и животных, выделяя полезные знания.

Особенно впечатлили разделы об энергетическом воздействии на флору. Одно и то же растение, в зависимости от силы и типа подпитки, могло давать сырьё для сотни различных ядов — от лёгкого снотворного до смертельного нейротоксина. Крас мысленно представлял, как бы выглядели фармацевтические корпорации Земли, получи они доступ к таким технологиям — вероятно, тут же начали бы войну за патенты.

Так же очень практичным открытием стала формула зелья, подавляющего либидо. Почесав затылок, герой с лёгкой грустью осознал: до ближайшего женского общества ему предстоит добираться ещё очень долго. «Лучше уж химическая кастрация, чем вести себя как гормональный подросток в подземелье», — философски заключил он, тщательно записывая рецепт. В конце концов, выживание важнее инстинктов — даже если природа с этим категорически не согласна.

Торби, этот угрюмый и молчаливый помощник Гирохи, продолжал хранить ледяное молчание. Каждый день Крас изобретал новые подходы — то сыпал искусно приготовленные комплименты, то пытался разжалобить, то просто вежливо просил о беседе. Но кобольд оставался непроницаем, как скальная порода родных пещер. Его узкие глаза, казалось, смотрели сквозь героя, а уши не воспринимали ни единого слова.

Только когда Крас окончательно окреп, демонстрируя полное восстановление сил, в поведении Торби появилась едва заметная перемена. Не то чтобы он заговорил — нет, но в его взгляде появилось что-то новое. Возможно, тень уважения? Или просто признание факта, что этот назойливый иномирец наконец-то перестал быть обузой. Тогда у Краса созрел интересный план.

­­­– Ну доброе утро, мой немой товарищ! — с преувеличенной бодростью пропел Крас, когда Торби, как обычно, молча поставил перед ним провизию. — О, позволь угадать: «Привет, Нагх! Как дела?» — он театрально поднял брови, изображая воображаемый диалог. — «Просто замечательно выглядишь сегодня! Особенно нравится эта новая… эээ… причёска?» — его голос звучал слащаво-ядовито.

Крас развёл руками в наигранном отчаянии:

— Вот такой милый разговорчик я мечтаю с тобой провести. А ещё лучше — познакомиться с твоей весёлой компанией. Выпить пару кружек этого вашего… что вы там пьёте? Грибной эль, или брагу на люминесцентном мхе? Или возможно вообще кровь врагов? — он язвительно щёлкнул языком. — А то чувствую себя как в пятизвёздочном плену — все удобства есть, но охранник-то совсем не разговорчивый!

Торби даже не удостоил его взглядом. Его жёлтые глаза безучастно скользнули по стене где-то над головой Краса, будто того и вовсе не существовало.

Герой стиснул зубы. Дни тянулись в удушающей монотонности, каждый похожий на предыдущий, как страницы откопированной книги. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки — терпение лопнуло. Если этот упрямый кобольд не хочет дарить ему общение, Крас найдёт развлечения сам. И пусть это будет чертовски опасная затея — лучше адреналин в крови, чем эта тюремная тоска. Он окончательно решился на свою авантюру.

— Слушай, я вот тут подумал, раз уж ты в личной охране Гирохи ходишь, значит, не последняя спица в колеснице, а птица высокого полёта? Я прав? — Крас нарочито небрежно откинулся на подушках, его голос звучал сладко-ядовито.

И — о чудо! — впервые за все дни Торби действительно посмотрел на него. Не сквозь, не мимо, а прямо в глаза, с внезапным холодным интересом.

— И скажи, — продолжал Крас, наслаждаясь реакцией, — как тебе нравится прислуживать такому… гостю? — Он демонстративно потянулся за яблоком, откусил и небрежно выплюнул кусок на пол. — А если я, скажем, решу проверить сливное отверстие на прочность знатным поносом, уделав всё вокруг, ты ведь придёшь убирать, да, верной? Ха-ха-ха!

Гнев вспыхнул на морщинистой морде кобольда, как пламя по бикфордову шнуру. Его ноздри дрогнули, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки — слова явно попали в цель. Крас знал, что играет с огнём. Гироха как-то обмолвился, что многие воины кобольдов лично сталкивались с жестокостью иномирцев на верхних уровнях. А телохранитель вождя? Такой, наверняка участвовал в кровавых стычках с захватчиками. Возможно, даже терял сородичей…И теперь этот самый телохранитель смотрел на него взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

Реакция кобольда веселила Краса. Герой широко ухмыльнулся, наблюдая, как каждое его слово будто раскалённой иглой вонзается в Торби. Его забавляла эта игра — словно он дразнит цепного пса, зная, что поводок не даст тому наброситься.

— Ну что, стражник, — сладко протянул он, — расскажи-ка, каково это — быть прислугой у существа, которое твой народ считает чудовищем? А? Каково быть рабом человека? — Его смех звенел, как разбиваемое стекло. — Ха-ха-ха! Да ты же прямо эталонный рабище, даже ошейник не нужен! Аха-ха-ха-ха.

Эти слова выбили Торби из колеи. Последняя фраза сработала как запал. Глаза кобольда вспыхнули ядовито-жёлтым светом, будто в них впрыснули расплавленную серу. Его лапа с громким скрежетом сомкнулась на рукояти кривого меча — того самого, что, если верить легендам, мог рассечь даже тень.

— Знаешь, иномирец, — прошипел Торби, обнажая клыки в оскале, — я многое готов стерпеть. Но назвать меня рабом, да ещё и человека? — Его голос дрожал от ярости, будто подземный толчок перед извержением. — Нет, такого проглотить я не могу, увольте. Даже если Гироха вышвырнет меня из своей команды и отправит в лавовые поля — моя честь останется чище солнечного камня, а совесть запоёт дифирамбы! А сейчас я отправлю тебя на место воскрешения. И сделаю это максимально ужасным для тебя образом, будешь просить о пощаде и извинишься за все сказанные слова, но, человек, это тебя не спасёт.

В следующий миг кобольд взвился в воздух, словно пружинный механизм. Торби в один прыжок перелетел через всю комнату, опрокидывая стол и рассыпая посуду, и приземлился перед Красом в идеальной боевой стойке. Его клинок уже свистел в воздухе, готовясь рассечь плоть.

— Стой, стой, стой. Давай договоримся. — Крас резко выбросил вперёд руки, будто пытаясь удержать несущуюся лавину и в последний момент отскочил в сторону. Глаза его расширились от искреннего ужаса, вперемешку с азартом. Сейчас он действительно переборщил

— Нагх, мне с тобой не о чем договариваться, у тебя нет ничего мне нужного. — Прошипел Торби, его голос звенел, как лезвие о точильный камень. — Ты не предложишь ничего ценного — разве что свою жалкую жизнь и остатки достоинства. И я с наслаждением их приму!. — Ответил кобольд, и сделал очередной выпад мечом.

Его клинок вспорол воздух с коротким свистом, направляясь к горлу Краса. Но герой уже предвидел эту атаку, и был готов к подобному повороту событий. Просканировав кобольда ещё до провокации, он знал, что тот не усилил меч разрушительной энергией.

Предплечье Краса на мгновение вспыхнуло голубоватым сиянием — заблаговременно развёрнутый энергощит, принял на себя удар. Лезвие со скрежетом отскочило, оставив в воздухе искрящийся шлейф.

— Ой-ой, — язвительно процедил герой, — кто-то явно недооценил «жалкого иномирца»… Но подожди, не кипятись, дай сказать.

Поругав себя в голове, за то, что снова раздразнил кобольда, Крас выставил руки в примирительном жесте.

— А что, если ты сможешь и честь сохранить, и отомстить, и остаться в команде Гирохи? — Крас медленно поднял ладони, демонстрируя мирные намерения. — А ещё, возможно, я добавлю кое-что сверху… что тебе точно понравится. Очень приличные плюшки.

Торби замер, его ноздри дрогнули, улавливая подвох. Но любопытство перевешивало. Кобольд остановился, затем сухо и коротко ответил:

— «Плюшки» Что такое «Плюшки»? — проскрипел он, сужая глаза. — Незнакомое слово. Говори быстрее, иномирец, пока я не передумал

— Сажем так, мы перенесём твою ярость в тренировочный зал и уберём из рук оружие. Спарринг на голых руках. Если победишь ты, я заберу свои слова обратно и извинюсь, могу даже сделать это публично. — Он сделал паузу для драматизма. — Если выиграю я, то ты м-м-м-м-м, сварганишь мне ужин. Причём я как раз научу тебя готовить, вышеупомянутые плюшки.

— Нет. — Торби скрестил руки на груди, и по его позе было ясно — это окончательное решение инопланетного суда.

— Что нет?- Спросил Сергей, радуясь, что наконец то наладил хоть какой-то контакт с кобольдом.

— Я не буду готовить тебе ужин. — Кобольд произнёс это так, будто ему предложили чистить сапоги зубами.

— Тогда, ты приведёшь сегодня вечером ко мне в квартиру блудницу из местного борделя. Девушку человеческой расы. — С надеждой в глазах предложил Сергей и многозначительно приподнял бровь.

Торби застыл, будто ему только что предложили пронести живого скорпиона в штанах. Его лицо выражало такую гамму эмоций — от шока до брезгливости — что Крас еле сдержал смех. Видимо кобольд представил в своём воображении людской половой акт.

— Договорились, — буркнул Торби, уже направляясь к двери. — Но надень кофту с капюшоном и не высовывайся, пока я не подготовлю зал и не выгоню местных зевак. Если кто-то увидит тебя там — мы оба в лавовых ямах, я то уж точно.

Он резко развернулся, бросая через плечо:

— И да — если победишь, ты мне тысячу золотых. Гироха говорил, что для тебя это мелочь и вполне под силу.

Крас фыркнул:

— Ладно, ладно, но смотри: только чистокровная человеческая девушка, без «ой, у неё бабушка полукобольдиха» или «зато характер золотой». И главное — не уродина. — Он прищурился. — Кстати, ты что, в карты проигрался? Или просто кобольдью пенсию копишь?

Торби даже не обернулся, лишь махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи, и скрылся за дверью. Он уже мчался по коридору, огромные, мохнатые лапы едва касались пола. Впервые за этот проклятый день на его морде появилось подобие ухмылки. На самом деле Торби был рад, что всё именно так разрешилось.

«Такой исход… даже лучше», — ликовал про себя кобольд.

Молодой воин не зря годами карабкался по иерархической лестнице сообщества. Служба у Гирохи — не просто работа, а знак высшего доверия. И потерять всё из-за какого-то наглого иномирца? Тем более человека. Никогда.

Ладони Торби сами сжались в кулаки при мысли о предстоящем бое. Он не просто верил в свою победу — знал её. В тренировочном зале, без оружия и уловок, этот хвастливый человечишка станет лишь тряпичной куклой в его когтях.

«Сначала я выбью из него все дерзкие слова вместе с зубами, заколотив в мраморный пол, затем протру его соплями и кровью стены… а в конце заберу золото. И пусть его унижение станет уроком для всех иномирцев.»

Крас в этот момент пребывал на седьмом небе от предвкушения — в его воображении уже рисовались томные взгляды, бархатистая кожа и… очень приятный вечер, который плавно перетечёт в ещё более приятную ночь.

Странно — в прошлой жизни он не был таким одержимым. Видимо, офисная рутина, бесконечные дедлайны и удушающая обыденность подавляли даже базовые инстинкты и мужское либидо. Но теперь? Адреналин, опасность, свобода, постоянные приключения и новые знакомства — всё это взвинтило его тестостерон до уровня, когда кровь буквально гудела в висках.

Он так увлёкся сладкими фантазиями, что совсем забыл о маленькой детали — сначала надо победить воинственного кобольда.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась.Торби стоял на пороге, его жёлтые глаза сверкали холодным азартом.

Один резкий жест — «Идём».

Крас не раздумывая натянул кофту с капюшоном, чтобы его не спалили, и поплёлся за ним, как школьник за строгим учителем. Последняя мысль перед выходом:

«Чёрт… а ведь этот зубастик реально может мне вмазать. »

Тренировочный зал встретил их гробовой тишиной — ни единой души, лишь густой коктейль запахов: едкий пот, терпкие благовония и ещё тёплый воздух, будто толпа бойцов только что высыпала отсюда по тревоге.

Крас медленно обвёл взглядом помещение:

«— Ничего себе…значит, этот зубастый коротышка и правда что-то значит в их иерархии,» — промелькнуло у него в голове. — Один приказ — и огромный зал мгновенно опустел. Не каждый мог похвастаться такой властью".

Торби тем временем уже скинул наручи и разминал шею, глухо щёлкая позвонками. Его взгляд говорил яснее слов:

«Ну что, человечишка, готов ли ты отвечать за свою наглость?»

— До смерти… или пока один не сдастся? — Торби произнёс это слишком невинно, будто спрашивал о погоде.

Крас обдумал его слова и мгновенно просек подвох. «Ага, пытаешься меня в ловушку загнать, полурослик?» Он не собирался подыхать сегодня, но и знал — кобольд скорее сломается, стане инвалидом и будет срать под себя, чем признает поражение.

— До того пока один из нас не сдастся или не вырубится, — твёрдо заявил герой, сверля Торби взглядом. — Мне своя шкура дорога. И твоя — тоже, как ни странно. — Поставил свои условия Крас.

Углы губ кобольда дёрнулись в подобии улыбки. «Неплохо, иномирец…» Признаться, он не ожидал такой сообразительности. Пусть на волосок, но уважение к противнику выросло.

— Согласен, — кивнул Торби, уже потирая костяшки.

Торби медленно расстегнул ножны, намеренно позволив мечу со звоном упасть на скамью. Затем снял кожаные доспехи — потёртые, покрытые шрамами от давних битв — и сбросил пропитанное потом бельё, обнажив торс.

Несмотря на невысокий рост, его тело было идеальной боевой машиной, Торби мог похвастаться рельефной мускулатурой и вполне прекрасно сложенным телом: рельефные мышцы, проступающие под сероватой кожей, шрамы, рассказывающие истории десятков схваток, гибкость дикой кошки, сочетающаяся с силой пещерного медведя.

Для человека он казался компактным, но среди кобольдов выделялся: не дотягивая в росте пару сантиметров до ста семидесяти, при среднем росте остальных кобольдов в сто сорок-сто пятьдесят, в купе с широкими плечами, он казался настоящим великаном в их мире. Крас невольно оценивающе кивнул — не так уж плохо для «малыша».