Дракон посмотрел на меня долгим взглядом — как на стихийное бедствие, которое уже не остановить. Вздохнул — ну, в пятый раз за вечер — и поднялся из-за стола, отодвигая тяжелое кресло с такой легкостью, будто оно весило не больше пушинки. — Хорошо. Как скажете. Я провожу вас к склепу. Но если прадед разозлится сильнее обычного, не говорите, что я вас не предупреждал. — Договорились. — И если он вас чем-нибудь запугает, зовите. Я буду наверху. — А вы ему родственник, — хмыкнула я. — Может, он из-за вас и беснуется. Соскучился, понимаете ли. Лорд Эраст не ответил. Только закатил глаза — очень выразительно, по-человечески, и двинулся к выходу из малой столовой. Склеп находился в подвале. Даже не так: в самом глубоком, самом темном, самом пыльном подвале, куда никто не заглядывал десятилетиями. Мы спустились по каменной лестнице, где ступеньки были стерты до блеска — то ли ногами предков, то ли лапами призрака, который любил пройтись сквозь стены. Эраст шел впереди, не оборачиваясь, и держал магический фонарь, который отбрасывал на стены длинные, кривые тени. Я шла сзади, прижимая к груди маленький мешочек с травами и амулетами — так, на всякий случай, чтобы руки были заняты. На всякий случай — заклинание упокоения у меня было в пальцах, и я могла щелкнуть в любой момент. — Здесь, — лорд остановился у массивной дубовой двери, окованной железом. На двери висел амбарный замок — современный, но с какими-то дополнительными магическими печатями. — Я открою. Только вы, пожалуйста... не ломайте ничего. — А они сделаны из золота? — спросила я, кивая на печати. — Нет. Но их поставил один очень дорогой маг из столицы. — Ах, если поставил дорогой, значит, они точно не сработают, — жизнерадостно заявила я. — Открывайте давайте. Эраст вздохнул в шестой раз. Коснулся замка — тот щелкнул, печати вспыхнули тусклым светом и погасли. Дверь медленно, с похоронным скрипом, открылась. В лицо пахнуло холодом. Не сквозняком из подвала — нет, это был именно холод нежити: сухой, неприятный, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки. В глубине склепа кто-то — или что-то — заворочалось. — Уходите, — сказала я тихо, толкая дракона в плечо. — Вам туда нельзя. Я одна. Иначе он будет играть на ваших родственных чувствах. А мне лишних сложностей не надо. — Но... — Уходите, лорд. Я сказала. Ждите наверху с успокоительным. Если услышите грохот — вызывайте патруль. Эраст посмотрел на меня, на дверь, снова на меня — и ушел. Шаги его быстро стихли на каменной лестнице. Я осталась одна. — Ну что, прадедушка, — сказала я в пустоту, переступая порог склепа. — Давай знакомиться. Меня зовут Алиса. Я дикая ведьма. И я пришла уложить тебя спать. Добровольно или принудительно — решать тебе. Склеп оказался большим — даже очень. Сводчатый потолок, каменные саркофаги вдоль стен, в центре — что-то вроде алтаря, покрытое вековой пылью. Воздух здесь не двигался, запахи стояли. А в глубине, у дальней стены, клубился серебристо-синий туман, принимающий очертания человеческой фигуры. Фигура была высокой, широкоплечей, с длинной не то бородой, не то плащом — я не сразу разобрала. Глаза горели белым, бешеным светом. — Убирайся, — прозвучало в голове. Не голос даже — так, мысль, чужая и злая. — Это мой дом. Моя земля. Не смей. — Ваш дом уже не ваш, прадедушка, — вздохнула я, доставая из пространственного кармана амулет упокоения — на этот раз не маленький, а большой, с тяжелой подвеской из горного хрусталя. — Его выкупил ваш правнук. Красивый такой дракон, немножко икает, когда нервничает. Не узнали? Призрак взвился. Туман заклубился, сгустился и понесся на меня — с воем, с грохотом, с цепями, которые он сам себе добавил для устрашения. Из саркофагов что-то посыпалось — крышки слетели, изнутри потянуло еще большим холодом. — Ай-яй-яй, — цокнула я языком, уклоняясь от первого наскока. — А нехорошо портить антиквариат. Ваш потомок, между прочим, за него заплатил немало. Призрак не слушал. Он метался по склепу как угорелый, пытаясь то ли раздавить меня своей аурой, то ли напугать до потери сознания. Честно сказать, пугало в нем только одно — ощущение, что я нахожусь в морозильнике, который включили на полную мощность. Ноги мои подкашивались, но не от страха, а от холода. — Так, — сказала я, щелкая пальцами, чтобы создать вокруг себя теплый купол. — Если ты сейчас не успокоишься, я применю силу. Мне не хочется, мне предлагали утку, но я, знаешь, как раз в настроении. Призрак замер. — Ты со мной разговариваешь? — прозвучало в голове уже не так агрессивно — скорее удивленно. — А с кем еще? — Я чуть подвинулась, чтобы уйти из зоны сквозняка. — Ты тут один, если не считать саркофагов, но те молчат. Так что давай по-человечески. Или по-драконьи. Ты почему не покидаешь этот мир? Скучаешь по былой славе? Обиделся на потомков? Или просто привык, так что лень уходить? — Лень? — возмутился призрак. — Мне не лень! Я не ухожу потому, что... потому что... — Ну? — Я терпеливо сложила руки на груди. — Я слушаю. У меня есть время. Утки уже не осталось, так что мне некуда спешить. Призрак замялся. Туман его перестал клубиться и начал медленно собираться в более-менее человеческую фигуру — теперь это был высокий старик с длинной седой бородой, в старомодном камзоле и в короне (мелкой, как у князька, но всё же). Он стоял передо мной, скрестив руки, и смотрел исподлобья, как обиженный ребенок. — Потому что они забыли, — сказал он наконец — уже вслух, не в голове. Голос у него был скрипучий, как немасленая дверь. — Никто не помнит, кто построил этот замок. Никто не приходит на мою могилу. Даже цветов никто не кладет. Я умер, а меня похоронили, как собаку — в углу, под лестницей! — В саркофаге, — поправила я. — И не под лестницей, а в отдельном склепе. Вы, кстати, видели, как тут красиво? Ваш правнук потратил кучу денег на реставрацию. — Плевать мне на правнука! — взревел призрак. — Я хочу, чтобы меня помнили! Чтобы славу мою пели! А они... они даже камня с моим именем не поставили! Я посмотрела на саркофаги — и правда, на многих таблички стерлись, а некоторые и вовсе отсутствовали. В запустении замка виноваты были не драконы, а время и купцы, которые сдавали его в аренду кому попало. Но объяснять это разгневанному призраку — всё равно что доказывать коту, что сметана полезнее мышей. — Слушай, прадедушка, — сказала я мягко, подходя ближе. — А давай договоримся. Ты уходишь в мир иной — с миром, с песнями, с почестями. А я обещаю, что твой правнук поставит тебе такой памятник, какой ты захочешь. С золотой табличкой. И с турниром в твою честь. Или что вы, древние драконы, любите? Фейерверки? Парады? Призрак задумался. Тумана вокруг него поубавилось — свечение стало спокойнее, голубым, а не агрессивно-белым. — С фейерверками? — переспросил он с сомнением. — С самыми лучшими, — заверила я. — Такими, что в столице увидят. — А имя мое напишут на камне? Большими буквами? И что я — основатель? — И что вы — основатель, — кивнула я. — Первый камень в основание, первый дракон, первый герой. Всё, как вы любите. Только, прадедушка, от вас требуется одно: уйти. Прямо сейчас. Без скандалов. Потому что мне, если честно, холодно и хочется к утке. Призрак помолчал еще минуту. Потом вздохнул — тяжело, по-человечески, и кивнул. — Ладно, — сказал он. — Уговор. Но если не выполнишь, я вернусь. И тогда, ведьма, я буду громыхать цепями так, что ваш город утонет в моем стоне. — Выполню, куда я денусь, — пробормотала я, пряча амулет и готовясь к финальному аккорду. — Ну, с Богом. Или с кем вы там? Призрак выпрямился — и в последний раз оглядел склеп. С грустью, с ностальгией. Потом начал медленно светлеть, терять очертания. Туман сгустился в облачко, поднялся под потолок — и с тихим хлопком, похожим на лопнувший мыльный пузырь, развеялся. Исчез. Не осталось даже холодного воздуха. Склеп наполнился теплом. Обычным, подвальным, но уже без той неживой стужи. — Упокойся с миром, прадедушка, — сказала я, оглядываясь. — Памятник тебе обеспечен. И имя. И фейерверк, черт с тобой. Я вышла в коридор, притворив за собой тяжелую дверь. На лестнице, у самого выхода, стоял лорд Эраст — бледный, с вытаращенными глазами и с бокалом чего-то явно успокоительного в руке. — Всё? — спросил он хрипло. — Всё, — кивнула я, проходя мимо него и начиная подъем. — Упокоился. Сказал, что хочет памятник, имя и фейерверк. Выполните? — Конечно, — выдохнул дракон. — Конечно, выполню. А как вы... как вы его уговорили? — По-человечески, — пожала я плечами. — Поговорили по душам. Предложили условия. Он оказался сговорчивым. — На него никто не мог наложить заклинание упокоения, — пробормотал Эраст, выходя за мной на свежий воздух. — А вы... вы просто говорили. — Потому что я дикая ведьма, лорд, — улыбнулась я, вытаскивая метлу. — А мы не заклинаниями берем, а словом. Ну и немножко магией. В основном словом. Мы вышли на улицу. Я оседлала метлу, поймала ветер — ночной, пахнущий магией и сбывшимися обещаниями — и посмотрела на дракона сверху вниз. — Памятник не забудьте, — крикнула я, отрываясь от земли. — И к утру мне гонорар приготовьте. Пришлю Дину, она заберет. Только без обид. — Без обид, — ответил он, глядя, как я поднимаюсь в небо. — Без обид, матушка ведьма. И в его голосе, кажется, впервые прозвучало уважение. Честное, драконье — без всякой икоты.