На следующий день снова вернулась жара. Будто и не было недавнего ливня, будто небо не умывало землю слезами облегчения после недели духоты. Солнце палило с утра пораньше, и уже к десяти утра улицы опустели — нормальные люди и нелюди попрятались по подвалам и погребам, а ненормальные ведьмы остались дома разбирать травы, потому что деваться некуда. Пришлось включать свою чудо-машину — тот самый магический вентилятор, единственного моего союзника в борьбе за прохладу, — и разбирать травы при нем, в дальнем конце комнаты, где их не сдувало ветром. Место было неудобное, заставленное коробками и мешками, и ветер от лопастей до меня долетал уже совсем уставшим, едва шевелящим волосы на затылке. Удовольствие было средним, так как там, где я сидела, воздух особо не охлаждался — так, легкое дуновение для успокоения совести. Но выбора не было. Следовало разобрать все то, что я сорвала на лугу, пока свежее, пока магия из листьев не выветрилась, и травы не превратились в бесполезную труху. Я устроилась на низкой скамеечке, поджав под себя ноги, разложила вокруг пучки и связки — артек душистый отдельно, лучису многоцветную кучкой, подорожник веером, — и принялась перебирать, отбрасывая засохшие листья и скручивая стебли для сушки. Пальцы мои снова позеленели, в воздухе стоял густой травяной дух — полынь, мята, еще что-то терпкое, от чего начинало щипать в носу. Васька, который обычно в такие моменты ошивался рядом в надежде выпросить вкусненькое, на этот раз благоразумно устроился на диване в противоположном конце комнаты, под прямым потоком от вентилятора, и даже не мяукал, только наблюдал за мной со снисходительной улыбкой кота, которому не надо работать. Я так зарылась в свои травы — с головой, с руками, с мыслями о том, не перепутала ли я орлик звездчатый с какой-нибудь ядовитой гадостью, — что чуть не подпрыгнула, когда сработал звонок над входной дверью. Резкий, дребезжащий колокольчик (Дина повесила его в первый же месяц, потому что я вечно не слышала стука в дверь, уткнувшись носом в очередной корешок) дернулся пару раз и затих. Я вздохнула, выпрямляя затекшую спину, и крикнула: — Дина, гостям рады, если они не отвлекают от дела. Домовушка, шурша, проскользнула мимо меня к двери. Я слышала, как она отодвинула засов, как что-то негромко сказала пришедшему — или пришедшей — и как затем знакомые, нетерпеливые шаги зацокали по половицам. В дом, а затем и в комнату, ввалилась Ритка. Ввалилась — это мягко сказано. Она влетела как ураган, скинула на пол туфли (одна улетела под стул, вторая закатилась под печку), откинула с лица взмокшие волосы, от которых осталась мокрая дорожка на лбу, и оглядела комнату с таким видом, будто пришла на пожар, а не в гости к подруге. На ней было легкое шелковое платье цвета морской волны — явно не для прогулок в такую жару, потому что ткань прилипла к телу почти прозрачными пятнами. В руках она держала сложенный веер из черного кружева — бесполезная вещь в этом климате, чисто для красоты. — Давно не виделись, — иронично заметила я, не отрываясь от трав. Руки мои продолжали механически перебирать пучки, сортируя длинные стебли в одну сторону, короткие — в другую. Я даже голову не подняла. Пусть знает, что визиты без предупреждения не приветствуются, даже если ты чистокровная вампирша и моя лучшая подруга. Принцип. Ритка проигнорировала мой тон — она всегда его игнорировала, когда это было ей неудобно, — плюхнулась в кресло рядом с вентилятором с такой силой, что дерево жалобно скрипнуло, и весело спросила — слишком весело для человека, который только что преодолел полгорода под палящим солнцем: — Алиска, тебе жить надоело? — В смысле? — не поняла я, все же прекратив сортировать травы. В голосе Ритки прозвучало что-то такое, от чего у меня внутри привычно похолодело — обычно этим тоном она сообщала мне, что я в очередной раз вляпалась в историю, сама того не подозревая. Я отложила пучок артека и подняла голову, встретившись с ее темно-вишневыми глазами. В них плясали бесенята. Ну, или вампирята. Что там у них водится. — Ты зачем наслала непрекращающуюся икоту на столичного дракона? — На кого? — удивилась я, и тут до меня дошло. Тот наглый тип на лугу. Костюмчик-тройка. Перстень с зеленым камнем. Легкомысленный смешок. Обращение «милая». Мои пальцы, сжавшиеся в кулаки. И икота. Славная, звонкая, непрекращающаяся икота. Я присвистнула, не стесняясь, откинувшись на пятки и глядя на Ритку с новой, только что зародившейся смесью удивления и злорадства. — Так вот кто это был, — протянула я, потирая зеленые пальцы. — А я гадала, кто настолько глуп, чтобы подходить к работающей ведьме на пустынном лугу и называть ее «милой». Нет, Рит, это не мне, это ему жить надоело. Иначе не полез бы. Я просто оказалась в нужное время в нужном месте, с пульсаром в кармане и плохим настроением — Алиска, — Ритка подалась вперед, понижая голос до траурного шепота, — это же дракон. Высшая раса. Из столицы. Они там все со связями. Он на тебя может обиду затаить. — Он на меня икоту затаил, — поправила я ее с легкой улыбкой, возвращаясь к травам. — И пусть теперь икает в свое удовольствие. Часа через три-четыре пройдет. Или к вечеру. Магия-то дикая, непредсказуемая. — Ты неисправима, — вздохнула Ритка, падая обратно в кресло и закрывая глаза рукой. — А что он, собственно, делал на том лугу? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Небось, тоже травы собирал? Или просто решил прогуляться в самом неожиданном месте в радиусе десяти километров? — Говорят, замок осматривал, — лениво отозвалась Ритка, наслаждаясь струей прохладного воздуха от вентилятора. — Который купил. Тот самый, на горе. Ну, и решил заодно окрестности изучить. А наткнулся на дикую ведьму, только этого ему для комплекта не хватало. — Сам пришел, сам нарвался, — философски заметила я, завязывая очередной пучок лучисы. — Нечего к чужим ведьмам в огород лезть. У нас тут личное пространство, знаешь ли. И мы его магией защищаем. Ритка хмыкнула, но ничего не ответила. Только ногой пошевелила, пытаясь достать улетевшую туфлю из-под печки. Дина, наблюдавшая эту сцену из-за косяка, скептически кашлянула и скрылась — то ли по хозяйству, то ли пересказывать новости тетушке Эрте. Васька же, на диване, приоткрыл глаз, оглядел Ритку, потом меня, вздохнул всем своим рыжим существом и снова закрыл глаза. Мол, от женщин в этом доме одни проблемы. И драконы — туда же. А ему, коту, отдыхать надо.