Мира

Очнувшись от тупой боли в плечах и тазовых косточках и неловко дёрнувшись, я услышала тихий металлический лязг и поняла, что запястья жёстко были скованы где-то за моей шеей, а щиколотки — в цепях на холодном бетоне. Поясница тоже оказалась крепко пристёгнута к твёрдой поверхности, на которой я полулежала, больно упираясь чуть ниже живота.

Повернув голову, я ощутила тянущую боль в сосках и лёгкое удушье: на шее звякнул тяжёлый ошейник, соединённый цепями с пирсингом в груди.

— Нет… — я тихо всхлипнула, не понимая, где я была и сколько времени оставалась в отключке.

— Кажется, я доходчиво попросил тебя развлечь моего друга, Мира, — голос Никитина раздался откуда-то из-за моей спины. — А что сделала ты? Лягнула его и попыталась сбежать?

— Пожалуйста, Владимир Иванович… Простите… Он меня…

— Он делал то, что я ему позволил! — в воздухе раздался странный свист, а через мгновение на мою ягодицу обрушилась адская боль от удара хлыстом.

Я вскрикнула и дёрнулась, но стало только больнее.

— Нет!.. — слёзы застилали мне глаза, я ничего не видела вокруг.

— Что значит — нет?! Ты всего лишь должна была выполнить моё указание, дрянь! — ещё один удар по другой ягодице.

— Я не… не могу… я… — мне стало тяжело дышать от накатившей истерики.

— Не можешь?! Это как?!! Не можешь раздвинуть ноги и продемонстрировать свою любовь ко мне?! — снова удар.

— К вам… к вам!!! Но он… — плечевые суставы разрывало от боли, и я медленно теряла нить…

— Ко мне, Мира, это значит, выполнять мои указания! — очередной взмах хлыста вырубил меня на несколько секунд. — Очнись, я сказал!!! Сейчас мы проведём работу над ошибками. И ты как следует извинишься перед Олегом за своё хамство!

— Что… — я ничего не успела сообразить, как на меня обрушилось ведро холодной воды с ледяной крошкой. Не знаю, должно ли это было стать частью пытки, но пронизывающий холод внезапно подарил мне облегчение.

Впрочем, длилось оно недолго. Позади я услышала тихие шаги, а потом почувствовала уже знакомую хватку на затылке.

— Ну что, козочка. Сейчас мы развлечёмся по-крупному. А ведь если бы потерпела тогда, я бы тебя пощадил, — хриплый голос «гостя» звучал, словно приговор.

— А я буду контролировать процесс, — усмехнулся Никитин, подойдя спереди и опуская мою нижнюю челюсть.

Он был полностью раздет и сильно возбуждён. Осознав, что они собираются насиловать меня вдвоём, я попыталась взмолиться о пощаде, но из моего горла успел вылететь только болезненный крик, когда Олег безжалостно насадил меня на свой конский член. А Никитин почти сразу же заткнул мой рот своей налитой от возбуждения мошонкой.

Даже закашляться не получилось. Ведь для этого нужно было вдохнуть немного воздуха, но мои лёгкие будто наполнились вулканической лавой… С трудом сделав вдох через нос, я жалобно мычала, не имея возможности сопротивляться.

Пальцы Олега безжалостно дёргали меня за волосы. Второй рукой он снова стал разрывать мой задний проход, начав с одного пальца и быстро добавляя туда второй, потом третий…

— Даже не думай отключиться! — Никитин освободил мой рот, отвесил тяжёлую пощёчину и, пока у меня перед глазами всё троилось, вдавил свой член в мою гортань с такой ненавистью, что я с размаху ударилась лбом в его пах, безуспешно сдерживая рвотные рефлексы. — Смажь её как следует, а то натрёшь себе что-нибудь, — он усмехнулся, обратившись к своему гостю.

— Да она вроде и так потекла.

— Смажь, не ломай кайф.

Олег выдавил мне на ягодицы прохладный гель, растёр его вокруг ануса и часть впихнул внутрь пальцами. Потом наконец-то убрал руку с моего затылка, куда мгновенно переместилась ладонь Никитина, и надавил головкой члена.

Если бы я могла закричать… Но в тот момент я старалась не задохнуться от беспощадного горлового минета и не вырвать пирсинг из сосков вместе с цепью на моей шее.

— О, кстати, — профессор что-то передал Олегу над моей спиной. — Чтобы ей стоналось послаще.

— Сучка не заслужила.

— Цепляй. Мне нужно её надрессировать.

— Ладно.

Раздалось тихое жужжание. Олег ловко насадил стимулятор на мой клитор, и в голове вообще всё смешалось: отвращение, удушье, боль, наслаждение, страх, ужас… Меня била жуткая дрожь, слёзы лились градом.

Наконец-то Никитин дошёл до пика и влил мне в пищевод щедрую порцию спермы, подарив возможность снова дышать и кричать. А Олег, матерясь, продолжал впихивать свой отбойный молоток в мой зад… Я была уверена, что он разорвёт меня на куски, но лишь беспомощно кричала, жёстко ударяясь бедренными косточками об край стола, к которому была привязана, пристёгнута, прикована…

— Да чтоб тебя! — он ударил меня по ягодице, потом снова схватил за волосы, дёргая мою голову.

Грудь горела от боли в натянувшихся сосках. Свою задницу я уже даже не чувствовала… Но вдруг откуда-то из глубин мозга меня ударила молния оргазма под действием стимулятора. Вторая волна последовала практически следом за первой.

— Ты глянь, она ещё и кончает! — Олег обхватил мои бёдра и против всех законов физики начал драть меня так яростно и быстро, что наконец-то упёрся пахом и кончил со звериным рыком. — Сука! — приложив меня лицом в стол, он высвободил свой член из моего ануса, стащил стимулятор, чуть не вырвав кольцо из плоти, и вместе с Никитиным растворился в темноте…

* * *

Никитин

После наказания Миры мы с Олегом распили полбутылки коньяка, обсудили кое-какие дела, и он уехал в отель вместе с Марьяной, где я снял для их ночных игрищ большой люкс.

Вернувшись в «игровую», я осмотрел отключившуюся Миру. Её маленькая задница немного кровоточила, чему я не был особо удивлён. После Олега такое случалось практически со всеми рабами.

Чтобы девчонка ненароком не очнулась и не попыталась снова брыкаться, я сначала вколол ей двойную дозу снотворного и только потом отстегнул от стола, снял ошейник, цепи и унёс в её комнату.

Пока она лежала поперёк кровати на животе, я настроил яркую лампу, надел перчатки и вставил в её анус расширитель. Внешне каких-то глубоких разрывов не было, просто кровоподтёки и натёртости. Обильно смазав её кишку заживляющим гелем, я повернул к себе милое личико и недовольно цокнул языком: Олег нормально приложил её об стол. Половина лица опухла и уже начинала синеть. Пришлось спуститься вниз за кремом от синяков.

Мира очнулась через сутки. С трудом доковыляв до моего кабинета, тихо постучала в дверь и вошла, морщась от боли.

— Живая что ли?

С явным усилием она подняла на меня заплаканный взгляд и попыталась что-то ответить, но в итоге только всхлипнула.

— Ну что ты как маленькая? Прекрати реветь.

— За что?.. — ей хватило сил только прошептать.

— За то, что чуть не подставила меня перед старым другом.

— Нет… — Мира замотала головой и снова посмотрела своими щенячьими синими глазами. — Зачем вы… дали ему… меня?..

Я вздохнул и повернулся к окну. Мне вконец надоел этот спектакль. И больше не было желания тратить на девчонку ещё несколько месяцев перед её первым «выходом в свет».

— Дорогуша, ты что, действительно считаешь меня идиотом, поверившим в твои соблазнительные стоны и прогибы в августе? Уже тогда я понял, что ты со мной захотела остаться исключительно в своих корыстных целях. Наши с тобой отношения вполне себе рыночные: я тебе сдаю в аренду место в вузе, ты мне — своё тело. А значит, делать я с ним могу всё, что пожелаю. Ясно?

Она снова жалобно всхлипнула.

— Прекрати размазывать сопли. Так живёт несметное количество девок. И даже в университете таких десятка два. Раз уж судьба не одарила тебя деньгами или интеллектом, то привыкай платить тем, что имеешь. Хочешь диплом и карьеру — раздвигай ноги и демонстрируй удовольствие, а иначе — катись в свою деревню и работай там дояркой или дворничихой за три копейки и бутылку водки. И драть тебя там будут всё равно. Только не приличные состоятельные мужчины за дорого, а соседские Ваньки за пачку сигарет. Ты меня поняла?!

— Поняла…

— Пока синяки не заживут, сидишь дома. Справку твоей старосте я сделаю. Всё, освободи кабинет, я занят.

Мира вытерла слёзы рукавом и, прихрамывая из-за боли в заднице, медленно поплелась вон.

Я достал телефон из ящика стола и написал сообщение Марии:

— Готовь своих щеночков.

— Ммм… Уже?

— Надоело ждать.