Итак, рассмотрев максимально возможный источниковый материал по периоду 253–305 гг. и проследив формы проведения практически всех важнейших военных кампаний, развернувшихся в течение этого периода, мы можем признать, что в обозначенные хронологические рамки в поздней Римской империи действовала только одна полноценная экспедиционная (мобильная, полевая) армия — войсковая группировка, созданная Галлиеном в конце 250-х гг. (между 256–257 и 260 гг., совершенно точно можно утверждать, что к осени 260 г. она уже была создана, ее формирование было полностью завершено и она существовала в качестве постоянно действующей военной структуры). Все остальные войсковые группировки, участвовавшие в военных походах правителей-тетрархов, т. е. существовавшие с 284 по 305 г., необходимо признать только полевыми гвардиями, но не полноценными армиями как таковыми.

Гвардии правителей-тетрархов действительно сопровождали своих принцепсов (Августов или Цезарей), они представляли собой почетный военный эскорт, свиту тетрархов, состояли из различных мобильных войсковых подразделений и пополнялись во многом за счет гарнизонов пограничных армий (легионов, ал и когорт), правители-тетрархи активно извлекали из кадрового состава старых пограничных легионов группы (контингенты) опытных воинов, получивших тяжелый и ценный опыт боевой службы, но мы не можем рассматривать данные гвардии как армии, их численность была слишком невелика для того, чтобы претендовать на статус армии, полевые гвардии эпохи Тетрархии (источники называли каждую такую гвардию «священным комитатом», sacer comitatus, т. е., по сути, священный эскорт, свита, присоединенная к персоне императора и сопровождавшая его во всех военных походах) представляли собой группы, совокупности войсковых подразделений, сконцентрированных под непосредственным командованием императора и собранных вместе на определенное время для участия в той или иной боевой экспедиции.

Таким образом, многие полевые гвардии эпохи Тетрархии существовали только временно, они не были регулярными и постоянными войсковыми группировками, например, гвардия (комитат) Лициния, правившего с 308 по 313 г. в балкано-дунайских провинциях, представляла собой рыхлый и аморфный конгломерат, совокупность различных войсковых подразделений, в основном вексилляций далматской кавалерии, которые распускались по своим прежним гарнизонам на дунайской границе после завершения той или иной военной кампании. И в этом состоит второе фундаментальное отличие полевых императорских гвардий эпохи Тетрархии от полноценных экспедиционных армий времен Галлиена и Константина — эти армии существовали на постоянной основе (по крайней мере, армия Галлиена действовала в течение длительного периода времени, по меньшей мере двух десятилетий, с 256–257 по 274 г.), были регулярными войсковыми группировками, насчитывавшими более 10 000 человек.

Следует сразу обозначить, что обе указанные выше экспедиционные армии представляли собой региональные войсковые группировки, т. е. они, что вполне естественно, располагались в определенных регионах империи, другой вопрос, что характер территориального развертывания и дальнейшего размещения, фактического пребывания данных армий в тех или иных регионах имел значительные различия. Армия Галлиена, если можно так сказать, представляла собой разбросанную войсковую группировку, т. е. она сама по себе состояла из нескольких экспедиционных боевых корпусов, или групп, и каждая такая группа размещалась на строго определенной территории, на том или ином участке границы. Источники по периоду Галлиена (не только нарративные, но и документальные, прежде всего эпиграфические, а также нумизматические) позволяют выделить две такие группы, одна из них размещалась в Северной Италии со штаб-квартирой в Медиолане, другая пребывала на дунайском лимесе.

Подчеркнем, что группировка, дислоцировавшаяся на италийском фронте, была наиболее важной, центральной по своему значению, ее функции заключались в том, чтобы оборонять италийские рубежи от вторжений со стороны аламаннов и галльского узурпатора Постума, обосновавшегося к северу от альпийских перевалов. Данная группировка впервые была сформирована еще в 256–257 гг., она состояла из вексилляций — боевых отрядов, которые, в свою очередь, были выделены из кадрового состава старых пограничных легионов, рейнских, приальпийских, британских и балкано-дунайских. Монеты медиоланской эмиссии Галлиена, которая датируется либо 257–258 гг., либо 260–261 гг., позволяют выявить 18 легионов, которые отправили свои вексилляции в мобильную группировку (или войсковой корпус) Галлиена. Численность этой группировки, как позволяет установить византийский хронист Иоанн Зонара, составляла около 10 000 человек, позже, как мы полагаем, она пополнилась до 15 000 человек, в основном за счет отрядов далматской кавалерии и старых пограничных ал и когорт, дислоцировавшихся ранее на дунайском фронте.

Первоначально, в 257–259 гг., экспедиционная группировка Галлиена с успехом воевала против аламаннов на рейнском фронте, затем, переместившись в Италию, она нанесла аламаннам крупное поражение, разгромив их в битве у Медиолана (260 г.), и после этого дислоцировалась сначала в Медиолане, а впоследствии, ближе к середине 260-х гг., частично отправилась и в соседнюю Рецию с целью охранять альпийские рубежи от нападений Постума. Эпиграфические документы, и прежде всего надпись CIL III 3228 = D 546, позволяют выявить, что определенная часть вексилляций, входивших в состав италийской группировки, экстренно и в спешном порядке переместилась на дунайский фронт для борьбы с мятежным наместником Паннонии Ингенуем, который провозгласил себя императором. Эта группа вексилляций (или, точнее, карательный экспедиционный корпус) находилась под командованием Авреола, одного из генералов Галлиена, который ранее, судя по предположению Μ. Кристоля, был придворным офицером и возглавлял отряды императорских всадников (equites singulares Augusti), конную императорскую гвардию, существовавшую еще с эпохи ранней Империи.

Сведения Иоанна Зонары свидетельствуют, что в состав данного экспедиционного корпуса входили также отряды мавританской кавалерии, во многом именно они сыграли решающую роль в блистательной победе Авреола над Ингенуем. Тем не менее надпись CIL III 3228 = D 546 указывает и на тот факт, что, помимо вексилляций мавританской конницы, под командованием Авреола могли находиться вексилляции рейнских и британских пограничных легионов, точнее, вексилляции, выделенные из этих легионов. Скорее всего, после разгрома войск Ингенуя некоторые из этих вексилляций еще продолжали дислоцироваться на дунайском лимесе в течение небольшого промежутка времени, но к 262 и 265 гг. они вернулись в Северную Италию, чтобы направиться вместе с тем же Авреолом в Рецию, поскольку Галлиен принял решение восстановить свой контроль над этой провинцией.

Судя по всему, именно во время кратковременного пребывания на дунайском фронте группа вексилляций британских и германских легионов пополнила свою численность за счет отрядов далматской кавалерии — мы полагаем, что эти отряды следует отождествлять с когортами далматской конницы, созданными еще в период раннего Принципата, об этом свидетельствует надпись из Дакии IDR III. 1, по. 77 (р. 104–105), которая, к сожалению, ранее практически не учитывалась предшествующими исследователями. Эта надпись упоминает Третью конную когорту далматов, воины которой установили торжественный посвятительный памятник в честь Галлиена и его отца Валериана, надпись датируется 257–260 гг., когда отец и сын еще правили вместе. Надпись IDR III. 1, по. 77 (р. 104–105) позволяет предположить, что группа вексилляций британских и германских легионов, которая после 260 г. продолжала некоторое время дислоцироваться на Среднем Дунае, включила в свой состав именно когорты далматской кавалерии, другими словами, эта надпись своим содержанием четко дает понять, что, во-первых, старые когорты далматской кавалерии, сформированные еще в эпоху ранней Империи, не только продолжали существовать в период правления Галлиена, но и играли активную роль в обороне дунайских регионов от различных варварских племен, а во-вторых, эта надпись подсказывает, что те далматы (отряды далматской конницы), которые упоминаются в различных литературных источниках по периоду Галлиена, представляли собой именно когорты далматской кавалерии, эти когорты были включены в состав мобильного экспедиционного корпуса, воевавшего на Среднем Дунае в 260 г.

Когда данный корпус (напомним — мавританские вексилляции, а также вексилляции рейнских и британских легионов) переместился обратно в Северную Италию в 262 или в 265 г., за ним последовали и когорты далматской кавалерии, они также разместились в Милане, где дислоцировались вплоть до 268 г., примечательно, что в 268 г. некоторые когорты далматов во главе со своим командующим, Цекропием, приняли участие в мятеже и заговоре против Галлиена. Для нас принципиально важно, что, разместив когорты далматов в Северной Италии в первой половине 260-х гг., Галлиен сделал на них ставку, наделил привилегированным статусом и положением. Когорты далматов явно были сконцентрированы и сведены в одну отдельную оперативнотактическую группировку, во главе ее находился даже ее собственный командующий, офицер по имени Цекропий, который, по иронии судьбы, непосредственно приложил руку к убийству Галлиена.

Значительный эпиграфический материал, происходящий с территории балкано-дунайских провинций (Дакии и Нижней Паннонии), позволяет предположить, что группировка, воевавшая с Ингенуем в 260 г., пополнилась не только когортами далматской кавалерии, но и другими подразделениями подобного же ранга, т. е. алами и когортами, которые представляли собой рядовые пограничные гарнизоны и к 260 г. в равной мере дислоцировались на дунайском лимесе. К этим соединениям можно отнести Первую тысячную алу батавов, Вторую когорту далматов, Первую когорту эмесенских лучников, Первую и Третью алы фракийцев, а также, возможно, Первую конную альпийскую когорту. Мы полагаем, что эти алы и когорты определенно вошли в состав экспедиционного корпуса армии Галлиена именно как отдельные, самостоятельные и полноценные войсковые подразделения. Вопреки широко распространенной позиции Μ. П. Шпайделя, мы принципиально настаиваем, что алы и когорты перешли в армию Галлиена в полном кадровом составе, они не отправляли в данную армию только свою конницу, как раз наоборот, присоединившись к экспедиционному корпусу, воевавшему против Ингенуя, алы и когорты дунайского лимеса продолжали служить в составе этого корпуса, вместе с вексилляциями британских и германских легионов. Именно как отдельные военные отряды, воины ал и когорт не распределялись по уже существующим вексилляциям, а полностью сохраняли свою административноправовую принадлежность к первоначальным подразделениям. Другими словами, алы и когорты, вошедшие в состав экспедиционной группировки Галлиена, числились в ней как отдельные войсковые подразделения наравне с вексилляциями пограничных легионов.

Тем не менее следует отметить, что помимо отрядов, воевавших против Ингенуя и позже в течение некоторого времени располагавшихся на Среднем Дунае, а также вексилляций, продолжавших охранять подступы к италийским рубежам (медиоланская войсковая группировка), существовал еще один комплекс вексилляций, который дислоцировался в Реции, — это были вексилляции пограничных рейнских легионов, они упоминаются в знаменитой и интенсивно дискутируемой надписи галльского узурпатора Постума АЕ 1993, по. 1231, составленной и возведенной на территории современного Аугсбурга между апрелем и сентябрем 260 г. Надпись из Аугсбурга представляет собой триумфальный посвятительный памятник, она была составлена в честь победы, которую войска Реции и ее наместник, Марк Симплициний Гениалис, по совместительству командовавший данными войсками, одержали над германским племенем ютунгов, прорвавшимся в Рецию. В этой надписи упоминаются войсковые подразделения с наименованием Germaniciani, отряды Germaniciani представляли собой вексилляции, выделенные из рейнских пограничных легионов. Такое название было связано с тем, что сами легионы дислоцировались в основном в Верхней Германии, соответственно, из этой провинции в Рецию прибыли и вексилляции, ранее входившие в состав верхнегерманских легионов. По сути, мы можем сказать, что первоначально, в 256–259 гг., вексилляции Germaniciani воевали вместе с Галлиеном на том же рейнском фронте против аламаннов, затем, зимой 259/60 г., когда аламанны вторглись в Северную Италию, другие племена, и в том числе ютунги, направились в Рецию, соответственно, чтобы защитить эту провинцию от нападения со стороны ютунгов, Галлиен переместил часть вексилляций своей мобильной армии в Рецию, этими вексилляциями, на наш взгляд, как раз и были отряды Germaniciani, в апреле 260 г. они одержали решительную победу над ютунгами и выбили их с территории Реции.

Но обстоятельства дальнейшей военно-политической истории империи сложились так, что уже летом 260 г., т. е. буквально через 2 или 3 месяца поеле победы над ютунгами, Марк Симплициний Гениалис и подчинявшиеся ему вексилляции Germaniciani перешли на сторону Постума, поддержали галльского мятежника, а сама Реция территориально вошла в состав сепаратистской Галльской империи. По оценкам современных исследователей (И. Кениг, К. Штробель, П. Ле Ру, А. Лавань, Л. Баккер, Т. Штиклер, К. Дитц), в 262 или в 265 г. Галлиен вернул себе контроль над Рецией с помощью уже упоминавшегося ранее генерала Авреола, который разгромил мятежного Марка Симплициния Гениалиса и, судя по всему, в благодарность за это получил от Галлиена пост наместника Реции. Опять же, данные нарративных источников, прежде всего Аврелия Виктора, позволяют предположить, что под командованием нового наместника Реции, пока еще поддерживающего Галлиена, находились как вексилляции Germaniciani, так и старый пограничный III Италийский легион, который дислоцировался в Реции начиная с эпохи раннего Принципата. Восстановив контроль центральной администрации над Рецией, Галлиен отправился на дунайский фронт воевать против готов, но уже в 267 г. он столкнулся с новой проблемой — в том же, 267-м, году, перемещаясь на дунайский фронт, Галлиен перевел Авреола из Реции в Северную Италию, в Медиолан, где Авреол должен был защищать альпийские перевалы от вторжений со стороны Постума и аламаннов.

Соответственно, Галлиен перевел в Северную Италию и те вексилляции Germaniciani, которые ранее размещались в Реции, в результате вблизи Медиолана была сконцентрирована большая оперативно-тактическая войсковая группировка, она включала в себя когорты далматской кавалерии, вексилляции Germaniciani, ранее пребывавшие в Реции, и часть тех вексилляций, которые уже дислоцировались на италийском фронте с 260 г. Вся эта группировка со штаб-квартирой в Медиолане находилась под командованием Авреола, судя по всему, как правильно определил Μ. Кристоль, Галлиен назначил опытного генерала на должность дукса (dux), предводителя, командующего данными подразделениями. Очевидно, в состав италийской группировки входили и вексилляции боевой мавританской кавалерии, которые, напомним, воевали вместе с Авреолом против узурпатора Ингенуя еще в 260 г.

Следуя хронологии Μ. Кристоля, мы пришли к выводу, что в августе или в сентябре 267 г. Авреол поднял мятеж против Галлиена и перешел на сторону Постума. Авреол стал чеканить монеты от имени Постума, но впоследствии, когда Галлиен вернулся в Италию и осадил Медиолан зимой 267/68 г., Авреол сам провозгласил себя императором, но в итоге осенью 268 г. он был убит теми же офицерами, которые устранили и императора Галлиена. Для нас принципиально важно, что монеты, изданные Авреолом, в своих легендах неоднократно упоминали боевую кавалерию, конницу, которая входила в состав италийской экспедиционной группировки. Мы отождествляем отряды equites, которых прославляют легенды медиоланской эмиссии Авреола, с подразделениями (точнее, когортами) далматской кавалерии, поскольку совершенно определенно, что эти подразделения играли ведущую роль среди конных сил италийской войсковой группировки, были наиболее привилегированными среди конных боевых формаций.

Но, помимо италийской экспедиционной группировки, которая, как видим, претерпела довольно сложную историю и была вовлечена в различные перипетии политической истории империи в 260-х гг., мобильная армия Галлиена включала в себя еще одну региональную группировку (совокупность вексилляций), дислоцировавшуюся на дунайском фронте. Данная группировка размещалась в Верхней Паннонии, она обороняла дунайскую границу от нападений варваров, и в то же время одной из ее важнейших задач была борьба с внутренними узурпаторами, постоянно беспокоившими балкано-дунайские регионы. О существовании группировки, пребывавшей в Верхней Паннонии, четко свидетельствует целая группа надписей из крепости Петовио. Надписи упоминают вексилляции двух старых балкано-дунайских пограничных легионов — V Македонского и XIII Сдвоенного, эти вексилляции не были стационарными пограничными гарнизонами, как их «материнские» легионы, — как раз наоборот, вексилляции, выделенные из состава V Македонского и XIII Сдвоенного легионов, активно перемещались вдоль всей линии границы, по всему среднему течению Дуная, в зависимости от возникшей военной угрозы.

Группировка со штаб-квартирой в Петовио представляла собой экспедиционный войсковой корпус, она свободно, быстро и оперативно курсировала по всем участкам дунайской границы. Следует подчеркнуть, что, судя по всему, паннонская группировка включала в себя и вексилляции других балканодунайских легионов, но, к сожалению, надписи из Петовио сообщают нам только о вексилляциях V Македонского и XIII Сдвоенного легионов. Очевидно, Галлиен сформировал группу вексилляций в Петовио после того, как вексилляции британских и германских легионов, воевавшие против Ингенуя в 260 г., покинули дунайский фронт и вернулись в Северную Италию. Повторим, в задачи вексилляций, дислоцировавшихся в Петовио, входила борьба с варварами и внешними мятежниками, вексилляции из крепости Петовио прибывали на тот участок фронта, где возникала военная угроза.

Рассматривая же сами вексилляции как отдельный вид войсковых подразделений, мы хотели бы подчеркнуть, что они представляли собой боевые отряды смешанного кадрового состава, т. е. в них несли службу не только всадники, но и пехотинцы. Практически вся предшествующая историография проблемы в лице Μ. П. Шпайделя, Л. де Блуа, П. Саутерн и К. Диксон (исключение составляют Г.-Г. Зимон, П. Д. Бриттон и Μ. Петиджан) настаивала, что вексилляции мобильной армии Галлиена были кавалерийскими подразделениями, они представляли собой легионную кавалерию, преобразованную в самостоятельные военные отряды, вексилляции составляли основу мобильной конницы Галлиена, собственно, по мнению Μ. П. Шпайделя, Л. де Блуа, П. Саутерн и К. Диксон, экспедиционная армия Галлиена как раз и функционировала в качестве конного войскового корпуса.

Мы же, наоборот, присоединяемся к позиции Г.-Г. Зимона, П. Д. Бриттона и Μ. Петиджана. На основе сведений знаменитой и давно уже введенной в оборот надписи CIL XII 2228 = D 569 мы пришли к выводу, что в период Галлиена термин vexillationes четко противопоставлялся термину equites. В нашем понимании, термин vexillationes подразумевал отряды смешанного кадрового состава, где служили и всадники, и пехотинцы, тогда как термин equites обозначал уже отряды строго боевой кавалерии. Судя по всему, как мы уже отмечали ранее, словом equites в эпиграфических и нумизматических источниках называли наиболее привилегированные кавалерийские подразделения мобильной армии Галлиена — когорты далматской конницы, воевавшие в составе италийской группировки и располагавшиеся в Медиолане, эти когорты, очевидно, как раз и скрывались под общим термином equites.

Опять же, эпиграфический материал, рассмотренный в данной книге, позволил нам выявить механизм формирования каждой отдельно взятой вексилляции в эпоху Галлиена и Тетрархии, а также в период Константина I Великого во время его военной кампании против италийского узурпатора Максенция в 312 г. Надписи IG X 2.2, по. 364 (р. 181), CIL XI 4085, а также ZPE. Bd. 81. 1990 (S. 229) показывают, что любая вексилляция включала в себя от двух до пяти легионных когорт, точнее, любой легион мог выделить максимум до пяти своих когорт для создания вексилляции. Но здесь необходимо подчеркнуть, что когорты, из которых состояла вексилляция, уступали по численности классическим, обычным внутренним легионным когортам, другими словами, легионная когорта выделяла из своего кадрового состава только определенную группу воинов, не более 100 или 200 человек. Сами легионные когорты насчитывали, как известно, по 500–550 человек каждая, поэтому совершенно не удивительно, что любой пограничный легион ни при каких обстоятельствах просто не мог отправить в вексилляцию все свои когорты или несколько когорт, но в полном кадровом составе, это просто ослабило бы боевую силу и эффективность легиона.

Если же легионная когорта направляла в вексилляцию 100–200 воинов, то неудивительно, что эта группа воинов включала в себя как всадников, так и пехотинцев, легионная когорта не могла ограничиться отправкой в вексилляцию только всадников, тогда численность самой вексилляции была бы слишком небольшой для полноценного участия в боевых действиях. Надписи из Петовио, о которых мы говорили выше, упоминают большой и разветвленный вспомогательный бюрократический персонал, служивший в вексилляциях, сообщают о таких чиновниках, как лодочники, писцы, актуарии (офицеры, занимавшиеся продовольственным снабжением войсковой части, доставкой, подсчетом и распределением продуктов), глашатаи, офицеры, контролировавшие систему водоснабжения в полковом лагере, а также хранители оружия, в компетенции которых находились вопросы, связанные с пополнением и распределением оружейной амуниции среди кадрового состава вексилляции. Следовательно, надписи из Петовио совершенно четко доказывают, что уже в период Галлиена любая вексилляция, воевавшая в составе его мобильной армии, представляла собой легион в миниатюре, ее внутреннее устройство органично копировало, воспроизводило внутреннюю организационную структуру «материнского» легиона, т. е. помимо воинов, выполнявших активную службу, непосредственно участвовавших в боевых действиях, рядовой кадровый состав вексилляции включал в себя и обслуживающий персонал, который не состоял на активной боевой службе, но занимался вопросами продовольственного, денежного снабжения и материально-технического обеспечения своей войсковой части. Этот разветвленный бюрократический аппарат создавал и налаживал ту строительную инфраструктуру и систему размещения воинов в лагере, без которой было бы немыслимо существование любого подразделения, в том числе и вексилляции. Фактически эти чиновники занимались вопросами повседневной жизни воинов в лагере.

Но ровно тот же обслуживающий персонал и, естественно, в намного большем объеме числился и в составе любого легиона, следовательно, мы можем предположить, что вексилляции обладали теми же внутренними организационно-тактическими структурами, что и легионы, т. е. вексилляция включала в себя не только внутренние оперативно-тактические боевые единицы (когорты и центурии), но и чиновников, работавших в тылу, занимавшихся снабжением военного лагеря, где располагалась вексилляция, собственно, эти чиновники были ответственны и за вопросы расквартирования воинов в лагере.

Возвращаясь к дальнейшей истории мобильной армии Галлиена, мы хотели бы подчеркнуть, что после смерти Галлиена в 268 г. данная экспедиционная группировка приняла участие еще в нескольких крупных военных кампаниях. Первая из них состоялась в Нарбоннской Галлии в 269 г. (эпоха императора Клавдия II Готского, о кампании сообщает надпись CIL XII 2228 = D 569), целью боевой операции была борьба с продвигавшимися вперед войсками сепаратистской Галльской империи, мятежники намеревались захватить плацдарм в Южной Галлии и использовать его для дальнейшего вторжения уже в Италию, но войсковой корпус, прибывший в Нарбоннскую Галлию, выбил мятежников из названного региона и отбросил обратно к землям по Верхнему Рейну. Очевидно, только смерть Клавдия II Готского и последовавшие за этим очередные внутренние междоусобицы и политические конфликты не позволили завершить военную кампанию в Нарбоннской Галлии.

Вторая кампания, решающая по своему значению, развернулась уже на востоке, в ближневосточных провинциях империи, в 273 г., ее провел новый император, Аврелиан, правивший с 270 г. Противником Аврелиана было другое мятежное государство — Пальмирское царство, к 273 г. подчинившее себе почти всю Сирию и Аравию. В 273 г. вблизи сирийского города Эдесса состоялась тяжелая и кровопролитная битва, в результате которой Аврелиан и его войска одержали решительную победу над мятежниками. Экспедиционная группировка, направленная Аврелианом против Пальмиры, включала в себя практически все войска, все вексилляции, которые к 273 г. располагались в Северной Италии и на дунайском фронте, за исключением только рейнских легионов, подчинявшихся галльским узурпаторам. В состав армии Аврелиана входили когорты далматской кавалерии, вексилляции легионов, размещавшихся в приальпийских регионах, т. е. в Норике и в Реции (II и III Италийские), в балкано-дунайских провинциях (XIII Сдвоенный, V Македонский, II Вспомогательный, VII Клавдия, IV Флавия), отряды боевой мавританской кавалерии (на наш взгляд, те самые, которые ранее, еще в 260 г., воевали вместе с Авреолом против узурпатора Ингенуя на Среднем Дунае), а также подразделения тяжеловооруженной конницы (катафрактарии), которые, очевидно, дислоцировались в Северной Италии еще с конца 260-х гг.

Вся эта войсковая масса нанесла мощный удар по Пальмирскому царству и тем самым восстановила власть империи над Ближним Востоком, порядок и стабильность в данном регионе, но вместе с тем эта же экспедиционная группировка в итоге, после завершения всех военных кампаний (последней из боевых операций была война с мятежной Галльской империей в 274 г., Аврелиан окончательно разгромил это государство и вернул земли Галлии под контроль центральной администрации), была распущена и распределена по различным участкам римской границы, особенно на дунайском и италийском фронтах.

Когорты далматской кавалерии вернулись на дунайский фронт, где они продолжали дислоцироваться и в период Тетрархии, при этом можно совершенно четко отметить, что к концу III в. статус и положение данных когорт значительно повысились, — собственно, теперь отряды далматской кавалерии имели более привилегированный ранг, они более не причислялись к рядовым пограничным гарнизонам (алам и когортам), но, как раз наоборот, по большей части принадлежали к кадровому составу полевых императорских гвардий эпохи Тетрархии. Другими словами, правители-тетрархи сделали явную ставку на вексилляции далматской кавалерии. Судя по сохранившимся образцам императорского законодательства периода Диоклетиана, в конце III в. когорты далматской кавалерии получили официальный административный ранг вексилляций, vexillationes, они обладали этим рангом уже на постоянной, регулярной основе, более того, к 310–311 гг. многие из подобных войсковых частей приобретали дополнительный почетный титул comitatenses, т. е. 'сопровождающие императора'.

С конца III в. отряды далматской кавалерии превратились в самый престижный вид вексилляций, располагавшихся на дунайской границе и служивших в составе императорского комитата (гвардии). Вексилляции далматской конницы активно привлекались в ряды балкано-дунайской полевой гвардии сначала Цезаря Галерия (с 305 г., как известно, этот правитель обладал титулом Августа), а затем и императора Лициния, взошедшего на трон в 308 г. Соответственно, те вексилляции далматской конницы, которые несли службу в составе комитата, получали почетный титул comitatenses, но проблема состоит в том, что эти вексилляции воевали в рядах комитата только временно, они переводились в его состав только на период боевых действий, а после завершения крупных военных кампаний вновь возвращались в свои прежние гарнизоны, которые располагались на различных участках дунайской границы.

Т. о., можно констатировать, что в период первой и второй Тетрархий, т. е. с 293 по 324 г., вексилляции далматской кавалерии были, по сути, разбросаны по всей линии дунайского фронта, они дислоцировались в удаленных друг от друга крепостях и даже после участия в военных кампаниях тетрархов не оставались служить в рядах комитата, а вновь направлялись в старые штаб-квартиры. Следовательно, и сам балкано-дунайский комитат на деле представлял собой рыхлый и аморфный конгломерат войсковых подразделений, он не существовал как постоянно действующая и регулярная группировка, все эти подразделения собирались и концентрировались под командованием Галерия или Лициния только на время военных кампаний. Они, естественно, сопровождали своего правителя во всех его территориальных перемещениях в период боевых действий, но после их завершения комитат распускался по домам и прекращал свое существование как экспедиционная и самостоятельная, обособленная войсковая группировка.

Другие войсковые подразделения мобильной армии Галлиена, участвовавшие в экспедиции Аврелиана против Пальмирского царства в 273 г., в равной мере, как и отряды далматской кавалерии, вернулись в свои родные провинции, в основном на дунайский фронт (не исключено, что и на приальпий-ский, поскольку Аврелиан задействовал, включил в состав своей экспедиционной группировки и соединения, сформированные в Реции и Норике), но там они размещались уже в качестве самостоятельных и обособленных гарнизонов, без какой-либо жесткой административной связи с «материнскими» пограничными легионами. Мы, естественно, имеем в виду вексилляции, выделенные из кадрового состава балкано-дунайских и приальпийских легионов, данные вексилляции, как четко свидетельствуют два закона, изданные уже в эпоху Диоклетиана (CJ. VII. 64. 9; CJ. X. 55. 3), продолжали существовать в этот период именно в качестве отдельных обособленных подразделений, они перечислены и упоминаются в законах наравне, вместе с легионами, но не как внутренние составные части легионов.

Тем не менее эти вексилляции и после роспуска мобильной армии Галлиена продолжали дислоцироваться на границе, в основном вдоль течения Дуная, по всей линии дунайского фронта, в то время как вексилляции мавританской кавалерии постигла более благоприятная судьба — они заняли более привилегированное положение, поскольку, судя по многочисленным источникам (Оптат Милевитанский, точнее, протокол судебного процесса над донатистами, опубликованный в приложении к изданию трудов Оптата, исторические труды Лактанция и Зосима, а также несколько менее известных и ма-лоучтенных агиографических текстов — житийная литература, посвященная воинам мавританского происхождения, служившим в Италии в эпоху Тетрархии), после 273 г. отряды мавританской конницы не только вернулись в Италию и продолжали там размещаться в период Тетрархии, но и, самое главное, вошли в состав полевой придворной гвардии (священного комитата) императора Максимиана Геркулия, в связи с этим мавританские вексилляции пребывали и несли свою службу непосредственно в Медиолане, где находилась официальная резиденция Максимиана.

Сведения эпиграфических документов, и особенно — по военной кампании, которую Максимиан Геркулий провел в Северной Африке против ряда восставших местных мавританских племен в 297–298 гг., а также данные папирологических источников (знаменитый папирус из Оксиринха Р. Оху I. 43 г и II папирус из Панополя — из коллекции библиотеки Бетти Честера в Дублине) отчетливо показывают, что правители-тетрархи активно продолжали выделять вексилляции из многих пограничных легионов, при этом даже из тех, которые ранее, в период правления Галлиена, совершенно не были затронуты данным процессом, — прибыв в Северную Африку, Максимиан Герку-лий пополнил свой полевой комитат (гвардию, экспедиционный войсковой корпус) вексилляцией, выделенной из состава знаменитого старого III легиона Августа, созданного и располагавшегося в Северной Африке еще со времен раннего Принципата.

Опять же, анализ эпиграфических материалов позволил установить, что именно в период Галлиена термин dux, который ранее обладал исключительно широким литературным значением (т. е. обозначал любого военного командующего), постепенно приобрел более узкий и строгий, административный смысл, а именно — теперь этот термин подразумевал офицера, непосредственно командовавшего тем или иным войсковым экспедиционным корпусом мобильной армии Галлиена, другими словами, под командованием дуксов находились оперативно-тактические группы вексилляций, воевавшие на различных участках дунайского и италийского фронтов.

На италийском фронте верховное командование такой группой (боевым экспедиционным корпусом) вексилляций осуществлял генерал Авреол, на дунайском, как позволяет утверждать посвятительная надпись из Пловдива АЕ. 1965. 114, эти функции выполнял офицер по имени Марциан, по крайней мере, к концу правления Галлиена, в период 267–268 гг. Возможно, и ранее, до 267–268 гг., вексилляции, курсировавшие вдоль дунайской границы, находились под командованием офицеров в должности дукса, в частности, вексилляции британских и германских легионов, разместившиеся на Среднем Дунае в 260 г. для борьбы с мятежником Ингенуем (CIL III 3228 = D 546, уже неоднократно упоминавшаяся нами ранее), очевидно, подчинялись специальному дуксу (не исключено, что тому же Марциану) в период с 260 по 262–265 гг., т. е. как раз в то самое время, когда эта оперативная группировка пребывала на дунайской границе для дальнейшей обороны от нападений варваров и защиты региона от внутренних мятежников. В равной мере не исключено, что группировка, размещавшаяся в крепости Петовио в Паннонии (мы упоминали о ней ранее, она известна благодаря надписям из Петовио), также находилась под общим военным командованием дукса, тогда как отдельные вексилляции подчинялись офицерам в ранге препозита.

В дальнейшем, уже в период Тетрархии, произошла регионализация власти дуксов, они превратились в территориальных военных офицеров, были прикреплены к строго определенному участку границы и с того времени управляли гарнизонами только этой территории. До эпохи Тетрархии, в период Галлиена, власть дуксов не ограничивалась какими-либо строгими территориальными пределами, эти офицеры командовали подвижным, мобильным экспедиционным корпусом, войсковой группировкой, состоявшей из вексилляций, соответственно, в 260-е гг. данные группировки свободно и оперативно перемещались по всей линии своего фронта, по всему протяжению границы, они прибывали на тот участок, где возникала военная угроза. Конечно же, та или иная группа вексилляций размещалась в определенном гарнизоне (крепости), но вексилляции не пребывали там постоянно, функции вексилляций не ограничивались защитой того региона, где они непосредственно располагались.

В период Тетрархии положение изменилось — поскольку экспедиционные группировки, состоявшие из вексилляций, к этому времени были распущены, а сами вексилляции были распределены по различным участкам границы в виде отдельных удаленных друг от друга гарнизонов, дуксы перестали перемещаться вместе со своими войсками вдоль всей линии того или иного фронта, то, наоборот, теперь возникла необходимость закрепить дуксов за строго определенными участками границы. Первые дуксы, командовавшие всеми пограничными гарнизонами в пределах одной, отдельно взятой провинции, упоминаются в агиографических источниках («Жизнь пресвитера Эпиктета и монаха Асциона») применительно к событиям 293–304 гг., среди исследователей нет единого варианта датировки событий, изложенных в тексте, тем не менее военно-политический контекст, в котором разворачивалось действие текста, падает именно на период Тетрархии. Житие упоминает дукса Малой Скифии Латрониана, соответственно, можно признать, что в эпоху правления Диоклетиана дуксы приобрели полномочия строго территориального командования, со времен Тетрархии они возглавляли пограничные гарнизоны (легионы, вексилляции, алы и когорты), располагавшиеся в пределах той или иной провинции.

Полномочия дуксов не выходили за рамки этих территориальных пределов, должности региональных дуксов активно учреждались и в провинциях Ближнего Востока, как об этом сообщает Иоанн Малала. Диоклетиан назначил во все ближневосточные провинции военных чиновников, которые командовали пограничными гарнизонами вверенной им территории. В пределах региона, подотчетного дуксам, располагались многочисленные пограничные гарнизоны, каждый такой отдельный гарнизон, как свидетельствуют сведения эпиграфики, агиографии и папирусов, подчинялся офицеру в ранге препозита (praepositus) или трибуна (tribunus), эпиграфические и папирологические материалы показывают, что как трибуны, так и препозиты могли командовать в равной мере и вексилляциями, и алами, и когортами, а иногда — и теми и другими подразделениями, вместе взятыми, другими словами, источники не позволяют выявить или проследить какие-либо существенные различия в функциях трибунов и препозитов.

Любой трибун мог командовать как алой или когортой, так и вексилляци-ей, равным образом и препозит мог возглавлять как вексилляцию, так и алу или когорту. Пограничные же легионы в период Тетрархии, как и в эпоху Галлиена, находились под властью префектов (praefacti), подчинялись офицерам, занимавшим эту должность. В эпоху Константина положение и функции дуксов не изменились, так же как и в период Диоклетиана, они продолжали командовать пограничными войсками той или иной провинции, этим офицерам, в свою очередь, подчинялись трибуны и препозиты, возглавлявшие уже отдельные военные гарнизоны (крепости).

Применительно же к сложному и неоднозначному вопросу о численности позднеримских войсковых соединений в эпоху Тетрархии и Константина следует заметить, что наши источники не позволяют говорить о каких-либо постоянных, жестких и неизменных цифрах, тем более — общих, имеющих силу для любого вида войсковых подразделений в тот период. Как раз наоборот, для каждого вида и более того — для каждого региона, где размещались те или иные военные отряды, следует говорить о различных данных, источники дают возможность проследить динамику изменения численности только в отношении определенного вида подразделений и строго ограниченной территории, для периода Тетрархии и Константина не существовало каких-либо однозначных, стандартных и общих норм численности боевых формаций.

Судя по новейшим папирологическим данным, в Египте времен Тетрархии размещались алы и когорты, численность которых составляла 200–250 человек, не более, не исключено, что и в других регионах многие алы и когорты в равной мере насчитывали примерно столько же человек, но этот вывод — только наше предположение ввиду отсутствия четких сведений по другим провинциям империи в эпоху Тетрархии. В балкано-дунайских регионах, наоборот, прослеживается более сложная динамика, но не в отношении ал и когорт, а в отношении численности легионов — агиографические источники, ранее совершенно не привлекавшиеся к изучению данного вопроса («Мученичество Орентия и его сподвижников»), свидетельствуют, что в старых балкано-дунайских легионах, существовавших еще со времен раннего Принципата, насчитывалось по 1200 человек в каждом, в то время как в новых легионах, созданных непосредственно во времена правления Диоклетиана, состояло по 6000 человек в каждом, т. е. они сохраняли численную норму классического римского легиона, то количество воинов, которое было стандартным и обязательным для любого легиона в период ранней Империи.

К таким новым легионам, созданным в эпоху Тетрархии, относились, конечно же, легионы с наименованиями loviani/Iovii и Herculiani/Herculii, они представляли собой пограничные войсковые подразделения и размещались в балкано-дунайских регионах, в основном на территории Нижней Мезии, Малой Скифии и отчасти Фракии, т. е. в пределах нижнедунайского лимеса. Диоклетиан сформировал данные подразделения с целью усилить оборону Нижнего Дуная, поскольку указанный участок границы во многом был ослаблен дефицитом войсковых кадров и постоянными нападениями варварских племен. Дефицит же в людском составе тех гарнизонов, которые защищали земли по нижнему течению Дуная до создания легионов loviani/Iovii и Herculiani/ Herculii, был вызван состоянием старых пограничных легионов, размещавшихся на Нижнем Дунае со времен раннего Принципата. Как мы и говорили выше, в период Галлиена, т. е. еще в конце 250-х гг., практически все балканодунайские пограничные легионы приняли активное участие в формировании мобильной армии этого императора, а значит, они выделили из своего кадрового состава боевые группы воинов (вексилляции) и отправили эти группы в армию Галлиена. С того времени вексилляции, переведенные в армию Галлиена, неизменно воевали в составе этой армии и более уже не возвращались в свои «материнские» легионы.

Следовательно, уже с конца 250-х гг. балкано-дунайские легионы размещались на границе в урезанном виде, с того времени они испытывали серьезный недостаток кадрового состава, поскольку у Галлиена, постоянно занятого затяжными военными экспедициями, просто не было времени пополнить их новыми рекрутами, он не мог решить проблему с комплектованием данных подразделений. Эта проблема осталась нерешенной и после смерти Галлиена — император Аврелиан отвел большое количество вексилляций с дунайского фронта и перевел их на ближневосточный фронт, в Сирию, для борьбы с мятежной Пальмирой. После разгрома Пальмирского царства данные вексилляции вернулись на дунайский фронт, в свои родные провинции, но, повторим, они не вернулись в состав своих «материнских» легионов, продолжая существовать в качестве обособленных и самостоятельных войсковых подразделений.

Следовательно, с целью решить острую и затянувшуюся проблему дефицита военных кадров в старых балкано-дунайских легионах, Диоклетиан решил создать целый ряд новых легионов с официальными наименованиями loviani/Iovii и Herculiani/Herculü. Диоклетиан учредил эти легионы с намерением компенсировать недостаток сил в старых легионах, соответственно, каждый из легионов loviani/Iovii и Herculiani/Herculü насчитывал по 6000 человек, как об этом и сообщает Вегеций в своем знаменитом трактате «Эпитома военного дела». В данном случае Диоклетиан предпочел не пополнять рекрутами старые легионы, он посчитал более эффективным навербовать молодой состав именно в новые легионы, сформировать из рекрутов новые войсковые подразделения, судя по всему (и опять же следуя сведениям Вегеция), материалом для комплектования легионов loviani/Iovii и Herculiani/Herculii, источником людской силы послужили балкано-дунайские (иллирийские) провинции, местное население этих регионов.

И в то же время численность старых ближневосточных легионов, которые не были затронуты реформами Галлиена, продолжала составлять 6000 человек в каждом, у нас нет данных, что эти легионы претерпели какие-либо принципиальные изменения в численности своего кадрового состава. Вексилляции же в среднем насчитывали по 500 человек, такую же численность сохраняли алы и когорты за пределами Египта, как, например, территории рейнского лимеса.

Касательно же вопроса о численности самих региональных армий (пограничных в период Тетрархии, экспедиционных — в эпоху Константина) мы исходили в своих расчетах из сведений давно уже известного источника, Лактанция, современника данного периода, и сведений нового текста, только недавно, в 2014 г., введенного в научный оборот, а именно — фрагментов «Истории» Дексиппа, афинского историка, жившего в III в., опять же — современника и очевидца, живого участника событий уже своей эпохи, середины III в. Данные фрагменты содержатся в рукописи из собрания Национальной библиотеки Австрии в Вене и повествуют о войне римского императора Деция с готами в 251 г.

Сопоставив сведения Дексиппа и Лактанция, а также сравнив их с данными Зосима, Иоанна Лида и латинских панегириков, мы, во-первых, проследили динамику изменения численности тех или иных армий периода 284–324 гг., а во-вторых, рассмотрели вопрос о достоверности сведений самих перечисленных источников. Прежде всего мы пришли к выводу, что данные Зосима, который сообщает о численности войск Константина и Максенция в 312 г. (98 000 человек со стороны Константина против 188 000 со стороны Максенция), а также о численности армий Константина и Лициния в 324 г. (210 000 человек со стороны Константина против 165 000 человек со стороны Лициния), следует признать откровенным преувеличением, цифры, указанные в труде Зосима, просто не соответствуют условиям и реалиям сложившейся к тому времени военной организации империи.

Ни одна из сторон конфликтов ни в 312 г., ни в 324 г. не могла собрать и выставить под своими знаменами такое огромное количество воинов. Применительно к 312 г. эпиграфические материалы, а также сведения других нарративных источников (прежде всего Аврелия Виктора) четко доказывают, что, к примеру, армия Максенция сама по себе уже не могла насчитывать 188 000 человек, — Зосим говорит о наличии в составе армии Максенция войсковой группировки из Северной Африки, состоящей из 40 000 человек, но, во-первых, самое крупное войсковое подразделение, дислоцировавшееся на тот момент в Северной Африке, — знаменитый III легион Августа насчитывал не более 6000 человек, все остальные подразделения представляли собой мелкие гарнизоны (алы и когорты) численностью до 500 человек в каждом, не более, поэтому в 312 г. армия Северной Африки не могла составлять группировку, насчитывающую 40 000 человек, а во-вторых, за два года до решающего столкновения Максенция с Константином, в 310 г., военные гарнизоны Северной Африки, с которыми мы отождествляем тот же III легион Августа, подняли мятеж против Максенция и провозгласили императором наместника провинции Африка Проконсульская Домиция Александра.

Мятеж состоялся в Карфагене, где временно размещалась и часть кадрового состава III легиона Августа, другая часть продолжала дислоцироваться в провинции Нумидия, к югу от Африки Проконсульской. Эпиграфические документы показывают, что и Нумидия вскоре также отложилась от Максенция и признала власть Домиция Александра. Естественно, важнейшую роль в переходе Нумидии на сторону мятежника сыграло наличие в этой провинции гарнизона III легиона Августа в крепости Ламбезис, тем самым воины гарнизона поддержали своих сослуживцев, располагавшихся в Карфагене.

С большим трудом Максенцию удалось подавить мятеж и ликвидировать Домиция Александра, поэтому крайне сложно поверить, что буквально через два года, в 312 г., Максенций решился бы перевести III легион Августа в Италию, чтобы включить его в состав своей армии и направить против Константина, — вряд ли италийский узурпатор испытывал доверие к столь ненадежным войсковым контингентам, которые в 310 г. оказали ему вооруженное сопротивление. Мы полагаем, что, как раз наоборот, III легион Августа не участвовал в кампании Максенция против Константина, узурпатор просто предпочел оставить этот легион в Северной Африке, чтобы не рисковать в проведении боевых операций против Константина, — естественно, Максенций прекрасно осознавал, что воины III легиона Августа не испытывают к нему никакой особой лояльности, узурпатор рассматривал данный легион как крайне ненадежную и шаткую силу.

Таким образом, сведения Зосима о наличии в армии Максенция 188 000 человек уже по определению оказываются недостоверными, в составе армии италийского узурпатора не могла находиться группировка из Северной Африки, тем более насчитывавшая 40 000 человек. Применительно же к армии Константина мы рассматриваем в качестве более достоверных сведения анонимного латинского панегирика, который сообщает о наличии под командованием Константина группировки численностью до 40 000 человек, Константин сформировал эту группировку в Галлии.

Другой крупнейший конфликт эпохи Тетрархии — решающее сражение Константина с Лицинием в 324 г. — в равной мере представлен сведениями Зосима, но, как и в случае с 312 г., цифры, указанные Зосимом, нуждаются в серьезной корректировке. Лактанций, современник Константина, четко говорит о том, что еще в 313 г., т. е. за 9 лет до столкновения с Константином, Лициний вступил в войну с другим правителем-тетрархом, Максимином II Дазой, и в рамках этого конфликта Лициний, управлявший тогда балкано-дунайскими провинциями, с большим трудом смог собрать 30 000 человек, в то время как Максимин выставил на поле боя 70 000 человек, тем не менее Максимин потерпел жестокое поражение и бежал с поля боя. Сопоставив сведения Лактанция с данными новонайденной венской рукописи Дексиппа и сообщениями Иоанна Лида, мы пришли к выводу, что численность каждой из четырех крупных региональных армий эпохи Тетрархии составляла 80 000 человек, другими словами, когда в 293 г. Диоклетиан разделил империю на четыре части и учредил тем самым режим тетрархии (власть четырех — двух старших правителей с титулом Августа и двух младших с титулом Цезаря), в каждом из этих четырех регионов размещалась своя региональная армия, все четыре армии были пограничными по своим функциям, каждая из армий насчитывала 80 000 человек. Следовательно, общая численность всей римской сухопутной армии в период правления Диоклетиана составляла около 320 000 человек, эта цифра примерно совпадает с данными, которые приводит в своем трактате Иоанн Лид, — 3 89 704 человека.

В свою очередь, предложенные цифры позволяют сделать вывод, что максимальное количество воинов, которое могли выставить друг против друга Константин и Лициний в 324 г., составляло 80 000 человек с каждой из сторон, но, подчеркнем, речь идет именно о максимальном количестве, верхнем лимите, который был способен собрать под своим командованием любой правитель-тетрарх, на самом же деле, как подсказывают сведения Лактанция, численность армий, вместе с которыми правители-тетрархи непосредственно воевали либо друг против друга, либо против внешних противников империи, составляла намного меньше, каждая такая армия насчитывала в среднем от 25 000 до 40 000 человек.

Другими словами, армии, непосредственно участвовавшие в боевых экспедициях правителей-тетрархов, перемещавшиеся вместе с тетрархами на отдаленные участки фронта и вступавшие в сражения, проводившие боевые действия, представляли собой лишь часть тех вооруженных сил, которые находились под властью того или иного тетрарха. Общая численность этих вооруженных сил составляла 80 000 человек, в то время как сами армии, отправлявшиеся в военный поход, насчитывали от 25 000 до 40 000 человек, за исключением только ближневосточной войсковой группировки, которую собрал под своим командованием Максимин II Даза, — до 70 000 человек.

Действительно, в 297–298 гг., согласно римскому историку Фесту, Цезарь Максимин Галерий выставил против персов только 25 000 человек, собранных из пограничных гарнизонов Дакии Речной, а войска Лициния в 313 г., в сражении с Максимином II Дазой, как уже говорилось выше, насчитывали 30 000 человек, несмотря на тот факт, что в распоряжении у Лициния всего находилось 80 000 человек, они представляли собой балкано-дунайскую региональную войсковую группировку (армию).

Другой вопрос, что из всех 80 000 человек балкано-дунайской региональной армии Лициний в реальности мог собрать только 30 000 человек, причина подобного положения заключалась в том, что вся войсковая группировка, все вооруженные силы, находившиеся под командованием Лициния, представляли собой совокупность пограничных гарнизонов (легионов, вексилляций, ал и когорт), разбросанных по всей линии дунайского фронта. Данные гарнизоны были удалены друг от друга на значительное расстояние, поэтому Лициний в любом случае просто не обладал достаточным количеством времени для того, чтобы быстро, оперативно и эффективно сконцентрировать под своим командованием группировку численностью более чем 30 000 человек. То состояние, в котором пребывала балкано-дунайская региональная армия (раздробленные легионы и удаленные друг от друга вексилляции, алы и когорты), позволяло Лицинию сосредоточить в каком-либо гарнизоне только 30 000 человек, не более, переместить в данный гарнизон более 30 000 человек Лициний просто не успел бы, процесс транспортировки и перевозки войсковых подразделений из отдаленных регионов занял бы слишком много времени, которого у Лициния, как правило, просто не было.

Следовательно, даже в условиях ожесточенного и непримиримого противостояния с другими правителями-тетрархами Лициний неизбежно вынужден был рассчитывать только на 30 000 человек, все остальные войска его армии по определению продолжали оставаться в своих крепостях (гарнизонах), где они несли повседневную боевую службу, но проблема состоит в том, что в конфликте с Константином войско Лициния лишь незначительно уступало армии Константина, — мы полагаем, что и в 324 г. армия Константина все еще насчитывала 40 000 человек, не более. За двенадцать лет, с 312 по 324 г., он вряд ли пополнил свою армию настолько значительно, чтобы она превышала 40 000 человек, у Константина просто не было под рукой такого количества людских ресурсов — главным источником пополнения его армии была Галлия, где он правил с 306 г., но галльские провинции нуждались в постоянной защите от нападений германцев, беспокоивших рейнский фронт, соответственно, Константин вынужден был держать на Рейне львиную долю своих войсковых подразделений. Другими словами, с учетом того, что общая численность региональной армии, находившейся под властью Константина, составляла, как и в случае с другими правителями-тетрархами, 80 000 человек, Константин оставил на рейнской границе 60 000 человек, эта группировка, естественно, состояла из старых рейнских легионов, ал и когорт.

Сведения анонимного латинского панегириста показывают, что Константин взял с собой в Италию для борьбы с Максенцием 40 000 человек. Через 4 года, в 316 г., когда Константин вступил в первый открытый конфликт с Лицинием, он направил эту же экспедиционную группировку в Иллирик, на дунайский фронт. Одержав победу над Лицинием, Константин получил власть над Иллириком, т. е. над землями по верхнему и среднему течению Дуная. Соответственно, Константин мог рекрутировать местное население в свою армию и за счет этого нового источника людской силы пополнить ту группировку, которую он перевел из Галлии. Тем не менее ни один источник ничего не сообщает нам о каких-либо рекрутских кампаниях, проведенных Константином на территории Иллирика в период с 316 по 324 г. Та экспедиционная войсковая группировка, вместе с которой Константин воевал против Максенция в 312 г., судя по всему, и после 316 г. продолжала пополняться за счет пограничных гарнизонов Галлии, располагавшихся на рейнском фронте. Другой вопрос, что с учетом неослабевающей угрозы со стороны аламаннов и франков, интенсивно тревоживших своими набегами рейнский фронт, Константин не мог постоянно переводить из Галлии все новые и новые подразделения, в этом смысле его источник рекрутирования и пополнения армии был сильно ограничен.

Наконец, мы хотели бы подчеркнуть, что помимо легионов, вексилляций, ал и когорт, в позднеримской армии периода 253–353 гг. существовали обособленные этнические войсковые подразделения, которые позже, уже во второй половине IV в., получат официальный привилегированный ранг дворцовых ауксилий (auxilia palatino), наша идея состоит в том, что многие из подобных соединений были созданы еще в III в. — либо во второй четверти III в., либо в его середине, т. е. во времена правления Галлиена, либо уже в конце этого века, т. е. в эпоху Тетрархии. Эпиграфические материалы, а также сведения нарративных источников позволяют установить, что соединения, навербованные из представителей различных народов, возникли либо в результате войн, которые империя вела с этими народами в тот тяжелый период (т. н. кризис III в.), либо в результате военных союзов с теми же племенами, естественно, данные союзы сами по себе, в свою очередь, в равной мере были следствием боевых действий с внешними врагами империи, в этом смысле римляне следовали уже давно сложившейся и устоявшейся практике использования одних народов в борьбе с другими.

На наш взгляд, многие войсковые подразделения, которые приобрели ранг дворцовых ауксилий во второй половине IV в., восходят по своему происхождению к отрядам, сформированным еще в III в., в ходе «кризиса III века» или в эпоху Тетрархии, т. е. уже в конце III в. или на рубеже III и IV вв., но мы хотели бы подчеркнуть, что ни в тот, ни в другой период эти этнические отряды еще не обладали рангом дворцовых ауксилий, такого ранга в III в. просто не было, более того, как показывают сведения императорского законодательства, ранг дворцовой ауксилии официально впервые был учрежден только в 353 г., не раньше, т. е. непосредственно в тот год, который завершает хронологические рамки нашего общего исследования.

Ни в эпоху Галлиена — Аврелиана, ни в последующий период первой и второй Тетрархий (284–324), ни в период 324–353 гг. центральная администрация не создавала ранг дворцовой ауксилии и не наделяла этим рангом какие-либо этнические войсковые соединения. Тем не менее, повторим, многие подобные соединения сами по себе существовали уже со второй четверти III в., т. е. были навербованы задолго до 353 г., и к таким соединениям, согласно сведениям эпиграфических и нарративных источников (надпись CIL XIII 7250 = D 7094, Геродиан, Дион Кассий, Дексипп), мы можем отнести отряды с наименованиями Leones («Львы») и Mattiaci, а также восемь ал боевой вандальской кавалерии.

Подчеркнем, указанные подразделения были именно регулярными боевыми отрядами римской армии, они выполняли свою военную службу на регулярной основе и, судя по всему, представляли собой рядовые пограничные гарнизоны. Очевидно, войсковые формации Leones и Mattiaci, навербованные из германских племен еще в эпоху императоров Каракаллы (211–217) и Геродиана III (238–244), тогда, в III в., обладали рангом numerus, т. е. обособленного этнического отряда, но позже, во второй половине IV в., они уже официально получили ранг дворцовых ауксилий, как об этом свидетельствуют данные Notitia Dignitatum — Notitia упоминает подразделения с наименованиями Leones п Mattiaci именно в ранге дворцовой ауксилии. Сведения римских грекоязычных историков Геродиана и Диона Кассия позволяют предположить, что после бурных событий, развернувшихся в империи в период Каракаллы и Геродиана III (тяжелые военные кампании на Рейне и Дунае против ряда германских племен, внутренние междоусобицы и гражданские войны, особенно во времена правления Геродиана III), соединения (на тот момент — numeri) Leones и Mattiaci разместились на рейнской границе и продолжали там дислоцироваться вплоть до середины IV в.

Отряды вандальской конницы, наоборот, отправились в более отдаленный регион — Египет, они определенно находились в этой провинции и несли там военную службу в качестве рядовых пограничных гарнизонов, их рядовой статус подтверждается прежде всего их рангом — Notitia Dignitatum свидетельствует, что подразделения вандальской кавалерии обладали рангом алы, правда, Notitia упоминает только одно такое подразделение — VIII алу вандалов. Согласно Notitia, данная ала располагалась как раз в Египте. На основании сведений афинского историка Дексиппа, жившего в середине III в., мы пришли к выводу, что регулярные отряды вандальской конницы были созданы в римской армии в период правления императора Аврелиана (270–275), который провел на дунайской границе успешную военную кампанию против вандалов, пытавшихся вторгнуться в пределы империи и разграбить земли по нижнему течению Дуная.

Когда Аврелиан одержал победу над вандалами, он навязал им принудительный мирный договор, в соответствии с этим договором вандалы обязались поставить в римскую армию 2000 своих всадников, на наш взгляд, данная войсковая группировка как раз и положила начало восьми алам вандальской конницы. 2000 вандальских всадников были распределены по восьми регулярным отрядам, собственно, Аврелиан сформировал из поступивших в его распоряжение 2000 воинов алы вандальской кавалерии. В связи с этим подчеркнем, что вандалы, отправленные на службу в римскую армию, частично представляли собой пленников, частично — добровольцев, точнее, тех свободных воинов, которых вождь вандалов, очевидно, лично выбрал для перевода в римскую армию.

Мы полагаем, что львиную долю вандальских всадников все же составляли именно пленники, поскольку, напомним, Аврелиан заключил с вандалами мирный договор только после того, как разгромил их войско, соответственно, на момент заключения договора в распоряжении Аврелиана уже находился определенный контингент вандальских пленников, благодаря же договору император просто пополнил этот контингент свободными вандалами и тем самым увеличил количество союзной вандальской конницы до 2000 человек.

Наши нарративные источники позволяют выявить еще один этнический военный отряд, который на этот раз был создан в период Тетрархии, на рубеже III и IV вв., а именно — подразделение, навербованное из аламаннов. Это подразделение, по сути, представляло собой личную дружину аламаннского племенного вождя Крока, который сыграл важную роль в восшествии на императорский трон Константина, сына Цезаря Констанция Хлора, в 306 г., во время военной экспедиции Констанция Хлора в Британию. Как известно, Констанций Хлор, к тому времени обладавший уже титулом Августа (императора), предпринял и возглавил данную экспедицию с целью отразить нападение пиктов и скоттов на знаменитый вал Адриана, защищавший и ограничивавший римские владения в Британии, но после прибытия римского экспедиционного корпуса на берега Туманного Альбиона, непосредственно в период развертывания войск и подготовки к предстоящим боевым действиям с пиктами, Констанций Хлор, на тот момент находившийся вместе со своей армией в Йорке, внезапно заболел и умер, в результате римские войска под влиянием агитации со стороны Крока избрали новым императором юного Константина, сопровождавшего своего отца в британской экспедиции.

Вопреки позиции Дж. Дринкуотера и Μ. П. Шпайделя, мы полагаем, что отряд аламаннов, поддержавший кандидатуру Константина в 306 г., состоял не из пленников, захваченных Констанцием Хлором в результате успешного военного похода против аламаннов еще в 301–302 гг., — эти пленники, на наш взгляд, не могли сформировать привилегированный отряд, который входил в состав ближайшего военного окружения, почетного эскорта, свиты, по сути — гвардии телохранителей Констанция Хлора. Как раз наоборот, дружина аламаннов, возглавляемая царем Кроком, была навербована из свободных аламаннов в результате и по условиям союзного мирного договора Констанция с аламаннами, точнее, с их племенным вождем Кроком. Мы полагаем, что незадолго до своей экспедиции в Британию Констанций заключил договор с Кроком, и в соответствии с этим договором Крок собрал и поставил в армию Констанция группу (войсковой контингент) аламаннских воинов. Эти воины вместе с самим Кроком представляли собой наемников, тем не менее, в силу их привилегированного статуса и положения (они прибыли в римскую регулярную армию не как пленники, не в результате попадания в плен), даже после перехода в состав экспедиционного корпуса Констанция Хлора дружина аламаннов не подчинялась римским офицерам, она оставалась под властью своего племенного вождя и выполняла только его приказания.

Соответственно, после смерти Констанция дружина царя Крока вполне органично вошла в состав гвардии Константина, которому Крок помог получить императорскую власть. Константин унаследовал от своего отца командование над этим подразделением, опять же вполне логично предположить, что дружина аламаннов получила от Константина значительные привилегии, она и далее продолжала нести свою службу в императорской гвардии в качестве обособленного наемного отряда и сопровождала Константина во всех его военных походах. Мы совершенно не исключаем, что эта дружина впоследствии была преобразована в регулярное войсковое подразделение императорской гвардии и тем самым дала начало одной из дворцовых ауксилий. Очевидно, во второй половине IV в. дружина аламаннов одной из первых получила официальный привилегированный ранг дворцовой ауксилии.

Применительно же к проблемам рекрутского набора в позднеримской армии периода 253–353 гг. мы рассмотрели два вида источников пополнения военных сил империи — внешние, т. е. племена варваров, и внутренние, т. е. местное население римских провинций, собственно, граждане империи. Проблема внешних источников заключается в том, что в западных и восточных провинциях империи сложились разные способы взаимодействия с варварскими племенами, жившими вблизи римских границ. В восточных провинциях основным союзников империи были готы, жившие на территории современной Северо-Восточной Румынии и в бассейне реки Прут, но система дипломатических связей и взаимоотношений между готами и Римом претерпела серьезные изменения в период Тетрархии и Константина, она эволюционировала от равноправного союзного договора, заключенного в 297 г., до принудительного размещения готов, захваченных в плен в результате успешной военной кампании императора Константина I в 332 г. на территории провинций Малая Скифия и Нижняя Мезия, пленные готы пополнили местные пограничные гарнизоны данных провинций.

В 297 г. Цезарь Галерий заключил с готами мирный договор, по условиям которого готы обязывались поставить в римскую регулярную армию вспомогательные войсковые контингенты. Эти племенные отряды приняли участие в персидской экспедиции Галерия, состоявшейся в 298 г. Подразделения, навербованные из готов, по сути, представляли собой отряды наемников, за свою военную службу они получали денежные субсидии, более того, их пребывание в римской армии ограничивалось исключительно временем проведения военных кампаний, после завершения боевых действий готы возвращались в свои родные земли и более не располагались в пределах империи. Естественно, племенные массы готов, вошедшие в состав экспедиционного войскового корпуса Галерия, представляли собой обособленные и привилегированные отряды. Как и в случае с дружиной аламаннского царя Крока в Галлии и в Британии, можно признать, что отряды готов находились под командованием не римских офицеров, а своих племенных вождей, точнее, своей племенной знати.

Совсем иная ситуация сложилась в 332 г., когда по просьбе сарматов Константин отправил непосредственно в земли готов карательный экспедиционный корпус. Император провел против готов успешную военную кампанию и одержал над ними победу, тем самым оказав значительную помощь племенам сарматов, которые терпели от готов различные притеснения и нападения. Как позволяют заключить сведения Евсевия Кесарийского, Константин захватил в плен большое количество готов и принудительно расселил их на территории той же Малой Скифии или Нижней Мезии, точнее, он не просто расселил этих пленников, но перевел их в состав регулярных римских пограничных гарнизонов (легионов, вексилляций, ал и когорт), защищавших земли по нижнему течению Дуная. Мы полагаем, что тем самым Константин значительно усилил оборону нижнедунайского лимеса. Благодаря этим пленникам Константин получил в свое распоряжение свежие силы — рекрутов, которых императору даже не нужно было специально вербовать в пределах римских провинций, он приобрел этих рекрутов в результате военной победы над внешним противником, в качестве пленников.

На западе империи, в Галлии, точнее, на рейнском фронте взаимоотношения с племенами германцев развивались по совершенно иному сценарию. Латинские панегирики, созданные и произнесенные в период Тетрархии, позволяют определить, что в 288–289, 298 и 301–302 гг. правители-тетрархи в лице Максимиана Геркулия и Констанция Хлора неоднократно проводили успешные кампании против аламаннов и франков, беспокоивших своими набегами земли Галлии, и в результате этих кампаний захватывали в плен большое количество германских воинов.

Все эти племенные массы, в отличие от готов на дунайской границе, принудительно расселялись на территории галльских провинций (в основном в Северо-Западной Галлии, в пределах провинции Белгика) именно в качестве военных колонистов, из пленников-германцев создавались целые общины поселенцев, которые должны были не только поставлять в римскую армию боеспособных и хорошо обученных рекрутов, но и обрабатывать те земли, где они размещались. Эти военные поселенцы-колонисты получили название «леты» (laeti), они в большом количестве упоминаются в латинских панегириках. Леты, следовательно, представляли собой пленников-германцев, они разместились в пределах империи не добровольно, а принудительно, в административном порядке, оказавшись в плену. В отличие от готов, захваченных в плен в 332 г., аламанны и франки, располагавшиеся в Галлии, не распределялись по регулярным пограничным гарнизонам рейнского фронта, галльская администрация создавала из поселенцев-летов обособленные этнические войсковые подразделения, которые находились под командованием римских военных офицеров, более того, и в мирное время сами колонии, т. е. общины летов, в равной мере подчинялись не своей племенной аристократии, а римскому чиновнику, занимавшему должность префекта (т. е. начальника, praefectus) летов.

В целом можно признать, что за счет колоний летов римская провинциальная администрация в Галлии стремилась решить сразу две проблемы: проблему обработки пустующих и заброшенных земель — тех самых, которые ранее германцами же были разграблены, и проблему пополнения военных кадров для усиления обороны рейнского фронта, поскольку этнические войсковые подразделения, навербованные из колонистов-летов, служили, как правило, непосредственно на рейнской границе, вместе с регулярными римскими гарнизонами они должны были охранять вверенную им территорию от нападений со стороны других германских племен.

В отношении же внутренних источников рекрутирования мы пришли к выводу, что регулярные войсковые подразделения римской армии пополнялись посредством рекрутского набора, который получил название протостасии, этот вид комплектования гарнизонов упоминается в законах императора Диоклетиана. Судя по официальному законодательству, а также нарративным источникам (трактат Вегеция, речи Юлиана Отступника, латинские панегирики), протостасия представляла собой индивидуальную наследственную семейную повинность, когда каждая семья в обязательном порядке должна была поставить в армию сыновей, достигших призывного возраста (тогда, в период Тетрархии и Константина, он варьировался от 18 до 21 года), по сути, можно признать, что протостасия была разновидностью, вариантом всеобщего воинского призыва, принудительного рекрутского набора, конскрипции. В основном, как свидетельствует трактат Вегеция, римская администрация предпочитала вербовать юношей из сельской местности, этот факт подтверждают и эпиграфические документы периода Тетрархии, тем не менее значительная масса рекрутов происходила и из городского населения, процессы рекрутского набора в городах известны нам благодаря агиографическому документу — «Деяниям Максимилиана», воина-мученика, осужденного в 295 г. на смертную казнь за нежелание служить в армии в городе Тевесты (Северная Африка, провинция Мавритания Цезарейская).

Опять же, агиографические документы («Деяния Максимилиана» и «Мученичество Типасия») позволяют проследить, что в городах процедурами рекрутского набора занимался чиновник под названием темонарий (temonarius), в то время как в пределах сельской местности, в сельских общинах подобные же функции выполнял препозит (т. е. начальник, praepositus) сальтуса (имения, поместья, относящихся к категории государственных земель, государственному земельному фонду, сдававшемуся в аренду отдельным крестьянам, в основном на территории той же Северной Африки) или пага (т. е. общины или группы общин, сельской округи того или иного города).

Другой вопрос, что сама процедура рекрутского набора проводилась нерегулярно, не каждый год. Сведения житийной литературы (знаменитая история агаунских мучеников — воинов Фиванского легиона, изложенная лионским епископом Евгерием в середине V в.), а также данные папирологических источников позволяют утверждать, что система рекрутской повинности основывалась на местном (локальном) принципе пополнения войсковых подразделений, т. е. военные гарнизоны получали новых рекрутов из того же региона, где размещались и сами подразделения, другими словами, гарнизоны пополнялись юношами из местного населения, жившими в том же регионе, где нес службу кадровый состав гарнизона.

Следовательно, у провинциальной или центральной римской администрации просто не было необходимости в проведении ежегодных крупных рекрутских кампаний — как раз наоборот, каждый рекрутский набор был строго привязан к той или иной военной кампании и зависел от нее, рекрутские наборы проводились в рамках подготовки к предстоящей военной кампании, более того, вслед за К. Цукерманом мы полагаем, что в случае подготовки к крупной боевой экспедиции центральная администрация ограничивалась набором рекрутов только в тех провинциях, которые либо непосредственно граничили с театром военных действий, либо находились вблизи от него, более отдаленные регионы в этом случае просто не затрагивались и их людские ресурсы к процессу пополнения армии не привлекались.

Если же говорить о рекрутском наборе в масштабах одной отдельно взятой провинции, то здесь прослеживаются примерно те же процессы и критерии — местные гарнизоны пополнялись свежими силами не ежегодно, а только в том случае, когда в кадровом составе того или иного гарнизона (войсковой части) накапливалось значительное количество воинов-ветеранов, чей срок службы уже подходил к концу, соответственно, военная администрация той или иной провинции или командный состав непосредственно самого гарнизона (отдельного подразделения) должны были заблаговременно, заранее навербовать только строго необходимое количество рекрутов, соответствующее количеству выбывающих из гарнизона воинов-ветеранов. Эти рекруты должны были своевременно заполнять вакантные места, образовывавшиеся в результате выхода воинов-ветеранов в отставку. Таким образом, рекрутский набор в пределах одной провинции и даже, точнее, одной войсковой части приурочивался ко времени выхода в отставку значительной массы ветеранов, проводился именно по этому случаю.

Соответственно, рассмотрев процесс возникновения и развития мобильной армии Галлиена, механизм создания и функционирования вексилляций, а также проблемы численности позднеримских соединений, командной структуры экспедиционных войсковых группировок, установив происхождение и ранг многих этнических войсковых соединений, созданных в период кризиса III в. ив эпоху Тетрархии, а также проследив методы рекрутского набора в позднеримскую армию обозначенного временного периода, мы перешли к обзору организационной структуры ближневосточной границы в эпоху Тетрархии, в период 293–305 гг. Для изучения военной организации римлян на Ближнем Востоке в это тяжелое и нестабильное для империи время мы привлекли значительный эпиграфический материал, наши выводы в первую очередь основаны именно на сведениях эпиграфики, также мы обратились к папирологическим материалам, которые освещают положение на территории Египта.

Прежде всего мы установили, что крупнейшее военное столкновение этой эпохи, ключевое событие военной истории 293–305 гг. — персидская кампания Цезаря Галерия, которая развернулась в два этапа. Первый этап (осень 296 г.) был неудачным для римлян и закончился поражением войск Галерия, второй же этап, самый важный и решающий, пришелся на весну — осень 298 г., на этот раз римлянам сопутствовала удача и они разгромили персидского царя Нарсея в тяжелом сражении на севере Месопотамии, в верховьях Тигра и Евфрата.

В этом смысле мы присоединяемся к датировке персидской кампании Галерия, предложенной Т. Барнсом и, наоборот, высказываемся против идеи, разработанной К. Цукерманом, К. Мезиг-Вальбург, Ф. Кольбом (согласно их точке зрения, персидская экспедиция Галерия первоначально развернулась осенью 296 г., а второй этап боевых действий состоялся летом или осенью 297 г., соответственно, уже в 298 г. римляне заключили с персами мирный договор, выгодный, естественно, Риму, а не империи Сасанидов). Еще раз подчеркнем, мы полагаем, что Галерий начал боевые действия в 296 г., но возобновил их только через два года, в 298 г., мирный же договор в Нисибисе был заключен в начале 299 г., время заключения договора однозначно подтверждается тем, что Диоклетиан прибыл в Месопотамию не ранее февраля 299 г., до этого он находился вместе со своими войсками в Египте, где подавлял восстание местных чиновников и занимался последующим восстановлением военной организации провинции.

Соответственно, заключив мир с персами, Рим не только вернул себе позиции геополитического лидера в Передней Азии, но и усилил свое влияние на регионы, которые ранее признавали себя вассалами персидского царя либо непосредственно входили в состав Персидской империи. Более того, разгром персов в 298 г. позволил Диоклетиану провести крупномасштабную реорганизацию системы римской обороны на Ближнем Востоке и в регионах Южного Кавказа. Диоклетиан либо разместил в этих землях новые войсковые подразделения, либо преобразовал старые гарнизоны, восстановив и усилив их.

Крупнейшим геополитическим успехом римлян, которого они достигли благодаря победе над персами и юридически закрепили в мирном договоре с персами, было, в первую очередь, возвращение Месопотамии под прямой военно-политический контроль Рима и восстановление независимости Великой Армении — независимого царства во главе с династией Аршакидов. Великая Армения и Месопотамия были захвачены персами еще в 252–253 гг., Месопотамия как отдельный исторический регион до 253 г. входила в состав Римской империи, была одной из ее административных провинций, но после 253 г. на долгие 40 с лишним лет была утрачена для римлян и находилась под властью персов. Применительно же к Великой Армении следует заметить, что будущий наследник армянского царского трона, Трдат (III), в 252 г. бежал в римские пределы и жил на правах частного лица на территории Малой Азии вплоть до 298 г., когда благодаря победе римлян над персами он смог вернуться в Армению и восстановить там свою власть. По сути, именно римляне вернули Трдата в Армению и именно они восстановили независимость этого царства, армянская государственность отсчитывает новый этап своей суверенной истории как раз с 298 г.

Тем не менее римляне установили и четкие границы этого суверенитета — мы полагаем, что Великая Армения была государством-сателлитом, клиентским государством Рима, т. е. Великая Армения зависела от Рима в вопросах внешней политики, ее автономия включала в себя только вопросы внутреннего управления, и мы можем рассматривать ее в качестве вассала Римской империи. С 298 г. армянский царь Трдат III неизменно оставался союзником Рима, он проводил внешнюю политику в интересах Римской империи и согласовывал свои внешнеполитические инициативы с римскими императорами, правителями-тетрархами, располагавшимися в Малой Азии.

Благодаря победе над персами в 298 г. римляне смогли установить свой протекторат (сюзеренитет) не только над Великой Арменией, но и над царством Картли (Иберией, Грузией) — государством в бассейне реки Кура. Грузинский царь Мириан III, ранее признававший себя вассалом Персии, перешел на сторону Рима и теперь подчинялся новому сюзерену в вопросах внешней политики. Римская военно-политическая гегемония в землях Южного Кавказа значительно расширилась и благодаря еще одной территории — Авасгии, современной Абхазии, где император Диоклетиан определенно разместил несколько войсковых гарнизонов и установил контроль империи над племенами авасгов, обитавших в этом регионе.

Особо отметим, что сюжеты, связанные с царством Картли, были рассмотрены нами на основании непосредственно грузинских источников (в английском переводе Р. Томсона), редко привлекающих внимание специалистов-антиковедов, естественно, в этом вопросе мы попытались выйти за пределы узкого и традиционного, давно уже известного круга греко-латинских источников. Сведения же эпиграфических и папирологических источников, привлеченные нами для выяснения вопроса о военных преобразованиях Диоклетиана на территории Южного Кавказа, позволили установить, что, одержав победу над персами, Диоклетиан навербовал из народов и племен, выступавших на стороне персов, несколько войсковых подразделений, эти подразделения были переведены в отдаленные регионы, такие как Египет, где они продолжали дислоцироваться вплоть до конца IV в.

Эти подразделения представляли собой боевые отряды этнического характера, по своему кадровому составу они включали в себя юношей из знатных семей, выходцев из родовой аристократии тех народов и племен, которые в римско-персидском конфликте 298 г. поддержали персов, а именно — Первая ала иберийцев, Девятая когорта тзанов и Первая ала авасгов. На наш взгляд, перечисленные подразделения были навербованы именно из родовой знати данных племен и народов. Иберийцы (грузины), жители царства Картли, а также племена тзанов (населяли прибрежную территорию Грузии к востоку от бассейна реки Кура, вблизи Трапезунда = Трабзона) и авасгов поддерживали персов, были их вассалами, поэтому они выступили на стороне персидского царя Нарсея во время войны персов с римлянами, соответственно, в наказание за это император Диоклетиан на правах победителя взял в заложники многих представителей родовой аристократии царства Картли, а также племен авасгов и тзанов, знатные юноши из указанных земель прибыли ко двору Диоклетиана, он сформировал из них обособленные войсковые подразделения и отправил их в далекий Египет, тем самым, очевидно, Диоклетиан намеревался поставить местную племенную аристократию стран и народов Южного Кавказа под жесткий контроль, точнее, создать гарантии этого контроля, обеспечить себе лояльность со стороны правящих династий и знатных родов Картли, тзанов и авасгов.

Более того, эпиграфические источники показывают, что Диоклетиан разместил на южном побережье Черного моря, в Трапезунде, I Понтийский легион, этот легион, судя по всему, должен был оборонять провинцию Понт (Трапезунд был административным центром данной провинции) от возможных нападений со стороны племен тзанов. Гарнизон I Понтийского легиона, размещавшийся в Трапезунде, был важным составным элементом римской системы обороны земель Армянского нагорья. Другим немаловажным элементом была вексилляция Martenses ('воины Марса), располагавшаяся на территории провинции Малая Армения, точнее, в пределах тех земель, из которых позже, уже между 305 и 312 гг., будет образована провинция Малая Армения. В эпоху Диоклетиана этой провинции еще не существовало, ее земли входили в состав другой провинции — Каппадокии.

Анализ агиографических материалов («Мученичество св. Меркурия») и эпиграфических документов позволил установить, что вексилляция Martenses была сформирована в 297–298 гг. из воинов, служивших в одноименном легионе. Этот легион, в свою очередь, дислоцировался в Галлии — когда император Максимиан Геркулий готовился к предстоящему военному походу в Северную Африку для подавления восстания мавританских племен, он выделил из легиона Martenses вексилляцию, назвал эту вексилляцию в честь ее «материнского» легиона и включил ее в состав войскового экспедиционного корпуса, который направился вместе с Максимианом в Северную Африку. Таким образом, вексилляция Martenses находилась в числе войск, отправленных в Африку, соответственно, после разгрома мавританских племен в марте 298 г. Максимиан Геркулий перевел данную вексилляцию на ближневосточный фронт, где она приняла участие в войне Цезаря Галерия против персов. Когда же Галерий разгромил персидскую армию, он (или, что более вероятно, непосредственно сам Диоклетиан) разместил вексилляцию Martenses на территории будущей Малой Армении, в Каппадокии.

Рассматривая эпиграфические материалы с ближневосточного фронта, мы пришли к выводу, что армия (точнее, боевой экспедиционный корпус) Галерия, вместе с которой он воевал против персов, состояла из вексилляций балкано-дунайских пограничных легионов — XI Клавдия, VII Клавдия, I Италийского, IV Флавия, I Иллирийского и V Македонского, численность этой группировки составляла 25 000 человек, данные сведения содержатся в обнаруженной на территории Иордании и опубликованной в 1985 г. латинской надписи из крепости Каср аль-Азрак, а также в исторической хронике римского историка Феста, жившего в IV в.

Вопреки позиции Μ. Кристоля и Μ. Ленуара, мы датируем надпись из Каср аль-Азрак не периодом императора Аврелиана (270–275), а 298 г., т. е. непосредственно вторым этапом персидской кампании Цезаря Галерия. Своим содержанием надпись отражает тот временной промежуток, когда войсковая группировка Цезаря Галерия уже завершила боевые действия и пребывала в провинции Аравия Петрейская для дальнейшего возвращения уже на балкано-дунайский фронт. Единственными подразделениями этой экспедиционной группировки, оставшимися на территории ближневосточного лимеса, в Сирии, были вексилляции XI легиона Клавдия и V Македонского легиона, они продолжали дислоцироваться сначала в Сирии, а затем и непосредственно в Константинополе вплоть до конца IV в.

Другие эпиграфические документы позволили установить, что в 298–305 гг. Диоклетиан разместил на ближневосточном фронте целый ряд новых подразделений и вместе с тем усилил, преобразовал несколько старых, которые дислоцировались здесь еще со времен раннего Принципата. Среди старых подразделений мы можем назвать три пограничных легиона — III Киренаики, I Иллирийский и III Галльский. В данном случае III легион Киренаики после 298 г. разместился в Месопотамии, которую, напомним, римляне вернули под свой контроль как раз в результате победы над персами, первоначально этот легион дислоцировался в Аравии Петрейской, но затем, установив власть над землями Месопотамии, Диоклетиан поспешил перевести III легион Киренаики в новоприобретенную провинцию, чтобы, во-первых, усилить ее защиту на случай новых возможных нападений персов, а во-вторых, с целью более жесткого контроля над главами местных знатных армянских семей — нахарарами, поскольку под властью этих нахараров находились обширные племенные области, входившие в состав Месопотамии.

III Галльский и I Иллирийский легионы продолжали дислоцироваться в Палестине, судя по всему, эти легионы составляли войсковую пару и поэтому несли военную строевую службу вместе, в одном гарнизоне, по крайней мере, совершенно точно — в пределах одной провинции. К списку старых легионов, дислоцировавшихся на ближневосточном фронте, необходимо добавить VI Железный легион, этот легион упоминается в надписи из Иордании, которая была обнаружена и введена в оборот относительно недавно, в 2008 г., ее опубликовал Д. Кеннеди. Евсевий Кесарийский неоднократно упоминает в своем знаменитом трактате «Ономастикой» еще один легион — X легион из пролива (legio X Fretensis), данный легион, вместе с VI Железным, располагался на территории Палестины.

Наконец, целый ряд ценных эпиграфических материалов свидетельствует, что в тот же период Диоклетиан сформировал и расквартировал в ближневосточных провинциях, в основном в Аравии и Палестине, несколько новых ал и когорт, среди них следует выделить некую Первую новую когорту (cohors prima nova) и алу из крепости Costia, т. е. алу, дислоцировавшуюся в данной крепости (ala Costia), более того, надпись, опубликованная в 2015 г., упоминает и старое подразделение подобного ранга — Вторую когорту галатов (cohors II Galatarum), выполнявшую свою военную службу на территории Палестины, эта когорта была создана еще в эпоху раннего Принципата.

Помимо подразделений в ранге алы или когорты, сведения эпиграфических документов совершенно четко показывают, что Диоклетиан навербовал и разместил на Ближнем Востоке большое количество отрядов летучей кавалерии в ранге equites, их полное и официальное наименование — equites promoti indigenae ('местные всадники, получившие повышение по службе), данные кавалерийские подразделения были сформированы из местного населения Сирии и Аравии, в основном из местных кочевых племен. Диоклетиан распределил отряды мобильной, подвижной конницы по всем ближневосточным провинциям империи, они располагались и выполняли свою военную службу в Аравии, Сирии, Палестине и Финикии. Судя по всему, подразделения кавалерии, навербованные из представителей местного населения ближневосточных провинций, были эффективным средством защиты данных регионов от нападений со стороны других кочевых племен, не находившихся под контролем Рима, например арабов, в равной мере составлявших конные войсковые группы и воевавших именно в виде летучей конницы, очевидно, регулярные отряды equites promoti indigenae главным образом использовались именно для борьбы с враждебной арабской кавалерией, рискнем даже предположить, что вексилляции equites promoti indigenae были лучшим и незаменимым средством борьбы с таким быстрым и подвижным противником.

Военные преобразования Диоклетиана затронули не только ближневосточные провинции, они активно развернулись и в Египте, особенно после 298 г., когда Диоклетиан подавил восстание местных чиновников и захватил мятежную Александрию после тяжелой восьмимесячной осады. Значительный массив папирологических источников, которые мы привлекли в рамках данной книги, и прежде всего знаменитый II папирус из Панополиса, хранящийся в коллекции Библиотеки Бетти Честера в Дублине, позволил установить, что в период между 298 и 305 гг. Диоклетиан создал и разместил в Египте два совершенно новых легиона — III Диоклетиана и I Максимиана, естественно, эти легионы были названы в честь соответствующих правителей-тетрархов, более того, по приказу Диоклетиана в Египет была переведена и вексилляция, сформированная в Галлии и ранее входившая в состав II легиона Флавия Непоколебимого (legio II Flavia Constantia}, дислоцировавшегося в Галлии. По приказу Диоклетиана правитель Галлии, Цезарь Констанций Хлор, выделил из данного легиона вексилляцию и отправил ее в Египет, где она разместилась в знаменитой крепости Луксор и на определенное время составила регулярный и постоянный гарнизон названной крепости.

II папирус из Панополиса показывает, что III легион Диоклетиана изначально, с самого момента своего создания, был раздроблен на несколько более мелких войсковых подразделений — вексилляций, эти вексилляции размещались в разных крепостях, удаленных друг от друга на значительное расстояние. Вексилляции III легиона Диоклетиана представляли собой отряды копьеносцев (ланциариев, /anciarii) и всадников с наименованием promoti ('получившие повышение по службе), по сути, можно предположить, что данный легион изначально и всегда существовал в раздробленном виде, он никогда не пребывал в какой-либо крепости Египта в полном кадровом составе, в отличие от I легиона Максимиана, который даже в 370-х гг. размещался в Оксиринхе именно в полном кадровом составе. В течение всего IV в. I легион Максимиана не претерпел каких-либо разделений на ряд более мелких вексилляций, процесс раздробления так и не затронул силы этого легиона.

Но военные реформы, проведенные Диоклетианом в Египте, были органично и неразрывно связаны с аналогичными мероприятиями Диоклетиана на ближневосточной границе империи, папирусы и эпиграфические документы свидетельствуют, что Диоклетиан перевел с ближневосточного фронта в Египет несколько войсковых подразделений, созданных в Сирии, Аравии или навербованных из персидских пленников, захваченных в результате победы римлян над персами в 298 г. К данным подразделениям относились отряд лучников (сагиттариев, sagittarii) из сирийского города Эмеса, сдвоенная век-силляция, сформированная из воинов двух легионов — I Иллирийского и III Галльского, вексилляция парфян-лучников (те же персидские пленники, просто переименованные в парфян в силу общей и неизменной традиции римской имперской пропаганды наделять новые вражеские народы старыми и более известными этнонимами, именами тех народов, с которыми Рим уже когда-то вел длительные войны и над которыми одерживал блистательные победы) и Третья ала ассирийцев (тот же механизм в создании официального наименования войсковой части — ала была укомплектована из персидских пленников, римская военная администрация назвала пленников ассирийцами в связи с устоявшейся практикой давать новым вражеским народам имена старых, древних народов, более известных и понятных римлянам в силу их высокого культурного уровня и прекрасной осведомленности в вопросах и сюжетах истории Древнего Востока, а также классического периода древнегреческой истории).

Вместе с тем одно из этнических подразделений, сформированных в период 298–305 гг., было переведено в обратном направлении — из Египта в Малую Азию, мы имеем в виду когорту мармаритов, которые представляли собой одно из берберских кочевых племен, беспокоивших своими набегами дельту Нила, они жили к западу от дельты, на территории современной Восточной Ливии, точнее, восточной половины ливийского побережья Средиземного моря. Вслед за Д. Вудсом, восстановившим хронологию событий и их военно-политический контекст, мы пришли к выводу, что Диоклетиан лично возглавил и совершил крупную карательную экспедицию против мармаритов, она развернулась непосредственно на территории их проживания, в регионах ливийской прибрежной линии. В результате данной экспедиции Диоклетиан захватил в плен большое количество мармаритов, затем перевел их в Малую Азию, в провинцию Геллеспонт, и сформировал из пленников обособленное этническое войсковое подразделение — отдельную когорту мармаритов, которая разместилась в Геллеспонте в качестве регулярного гарнизона и несла там постоянную боевую службу. Для изучения истории возникновения и территориальных перемещений когорты мармаритов мы привлекли не только сведения греко-латинских источников (в данном случае — агиографический текст «Мученичество св. Феодора-рекрута»), но и текст, созданный на эфиопском языке (судя по всему, дошедший до нас эфиопский перевод с утраченного греческого оригинала), а именно — «Жизнь» Петра Атталийского, епископа Египетской Александрии (мы использовали английский перевод этого документа).

Весь источниковый материал, рассмотренный нами во II главе, позволил нам прийти к выводу, что вся армия, располагавшаяся на ближневосточной границе империи, сама по себе представляла собой совокупность только пограничных гарнизонов — легионов, вексилляций, ал и когорт, ни в одной из провинций не было каких-либо соединений, входивших в состав полевой императорской гвардии (комитата) Диоклетиана. Диоклетиан не размещал и не создавал на территории ближневосточного фронта какие-либо экспедиционные войсковые группировки, он не переводил в ближневосточные провинции отряды своего комитата, армия ближневосточных регионов продолжала оставаться строго пограничной, без каких-либо элементов экспедиционных (полевых) сил.

Единственная экспедиционная группировка, дислоцировавшаяся и воевавшая на территории ближневосточного фронта в период между 293 и 305 гг., — боевой корпус Цезаря Галерия, состоявший из вексилляций нескольких балкано-дунайских легионов, — пребывала в Месопотамии, а затем в Аравии Петрейской только в течение небольшого периода времени, весной — осенью 298 г. После завершения боевых действий и победы над персами войска Галерия вернулись в свои родные регионы, т. е. на дунайский фронт, повторим, из всех вексилляций, подчинявшихся Галерию и входивших в состав его армии, на Ближнем Востоке остались только два соединения — вексилляция XI легиона Клавдия и вексилляция V Македонского легиона.