Великая Гавань — сравнительно небольшой остров, но все же если у тебя нет даже велосипеда, а ты топаешь на своих двоих (или на плечах носильщиков в портшезе, но это не мой случай), из одного конца в другой конец, пару часов это путешествие неизбежно займет. Хорошо, что мой предусмотрительный наставник уже обзавелся картой, так что я смог по ней проложить примерный маршрут. Он даже эту карту мне всучил: мол, сам уже запомнил, а Игнис сегодня должна отдыхать, отсыпаться и отъедаться после ее художеств на пляже и вчерашних поисков жилья, так что он ее тоже никуда особо не выпустит — по крайней мере, в одиночестве.

Я целиком этот план поддерживал: нашей Воздушнице нужен отдых, это мне как магу Жизни было очевидно. Так что карту взял без лишних споров, хотя так-то на зрительную память тоже не жалуюсь.

Меня интересовало две точки: во-первых, резиденция магессы Огня (где она расположена, я уже знал), во-вторых, Мастерская ветеранов.

Резиденцию я нашел легко, благо, она находилась плюс-минус в центре острова, недалеко от герцогского замка. Тот был больше, но выглядел не таким богатым и элегантным. Я припомнил, что резиденция Хенделя Хорна вообще находилась не в Руниале — по крайней мере, я ее ни разу не видел и в качестве достопримечательности она нигде не фигурировала. То ли маг Огня из мира 5–301 был куда более скромным (ох, вряд ли!), то ли куда более параноидальным.

Впрочем, и у мэтрессы Фроссен охрана была поставлена на уровне: мне пришлось ждать у ворот, пока по моей просьбе не разыскали и не пригласили того самого из личных слуг, который за два дня до того занимался нашим размещением и напрашивался на советы по поводу недвиги! Кстати, Бьеры его советом воспользовались для отсмотра первых вариантов, но потом сходу нашли жилье получше. Причем не Элсин нашел, а Игнис: сработало ее умение быстро разбираться в людях и обстановке, прокачанное на фронтире, а также личное обаяние и статус Воздушного мага. Во всяком случае, Элсин выдал мне именно такую версию их вчерашних жилищных мытарств, а Игнис махнула рукой и скромно заметила, что «Да ладно, это было не так уж сложно».

Слуга мэтрессы Огневички спустился ко мне и любезно, но довольно прохладно спросил:

— Что нужно мастеру Шелки?

— Дело касается моей пациентки мэтрессы Нейгарт, — сказал я. — Я пришел к заключению, что ей необходимо сменить диету, но совсем не разбираюсь в местных продуктах. Нужна консультация. Быть может, кто-то из ваших поваров согласится помочь? Уж конечно, у мэтрессы Огня работают лучшие специалисты.

Слуга, кажется, потеплел, интонация изменилась, он сообщил уже по-настоящему любезно, без дураков:

— Ну конечно же, мастер! Пойдемте, провожу и дам работникам кухни все указания!

Кухня мэтрессы Огня была организована так продуманно и трудилась так напряженно, как я даже в людном ресторане быстрого питания не видел. (Подрабатывал одно лето, школьником еще.) Может, конечно, в дорогих ресторанах и погуще дым стоит коромыслом, но в такие места я ни разу за кулисы не заглядывал. Только, в отличие от нашего мира, все повара и поварята были не в белом, а в светло-зеленом, и высоких поварских шапок ни у кого не имелось, обычные банданы или косынки. Один оригинал, правда, накрутил себе что-то вроде чалмы, из которой торчало несколько деревянных табличек. Он время от времени их доставал и что-то по ним сверял. Именно этого типа ко мне и пригласили.

— Надо же, коллега! — удивился мужик. И тут я понял, что он единственный в кухне не только в «чалме» (на самом деле просто каком-то хитром колпаке похожей формы, с кармашками), но и одет в белое. Обычных магов Жизни, правда, работник мэтрессы Огня ничуть не напоминал: ни бороды, ни благообразного вида. Розовощекий, цветущий, низкорослый и идеально бритый толстячок, типичный повар.

— Эрик Шелки, — представился я.

— Даг Розен, — ответил он. — Это вы из фронтирного мира прибыли позавчера, с Воздушницей и некромантом?

Я кивнул.

Розен цыкнул и покачал головой.

— И с ними нельзя, и без них нельзя… — пробормотал он. Я подумал было, что он говорит то ли о женщинах, то ли о некрах, но повар продолжил: — Если бы не эти порталы, как бы тут хорошо жилось! Как этот мир был хорош в моей юности, когда я пришел сюда в свите уважаемой мэтрессы!

— То есть извержения и землетрясения здесь от открытия порталов? — уточнил я. Хотя, в принципе, и так было очевидно. — Именно поэтому мир назвали Ошибкой?

— Да, конечно, — поморщился толстячок. — Но как иначе-то? Вот, достопочтенная мэтресса давно уже Метрополию письмами завалила, все ждем укротителя вулканов… Теперь уж и к главному порталу доступ потеряли, надеюсь, на сей раз пришлют… Может, если у него получится, тогда и статус «Ошибки» снимут. — Тут он спохватился. — Но вы же не о порталах сплетничать? Вам же что-то по поводу мэтрессы Нейгарт нужно?

— Нужно, — кивнул я. — Хочу для нее составить диету, которая способствует более активной выработке крови. Кое-что для меня и так очевидно: мясо с кровью, например. Но женщины, особенно болезненные женщины, редко любят мясо. Хотелось бы как-то разнообразить меню, а местных продуктов я не знаю. Можете что-то подсказать?

— Серьезно? — удивленно уставился толстячок на меня. — Вы… не шутите?

— В каком смысле, не шучу? — не понял я.

— «Розен, зачем ты с этим возишься», «господам нужно готовить, чтобы было вкусно», «зачем эти выкрутасы, ты маг Жизни, если что, вылечишь»… — у меня было ощущение, что он вот-вот прослезится. — Дикари! Не понимают! Вся моя квалификация, весь мой опыт! — он схватил меня за обе руки и поглядел снизу вверх прямо-таки с обожанием. — Идемте, Эрик! Я все, все вам покажу!

Толстячок притащил меня в кабинет, расположенный недалеко от кухни, весь заваленный бумагами и свертками.

— Давайте я сделаю вам выписку… А вот это можете просто забрать, это моя брошюра о полезных свойствах местных водорослей, один из черновиков, но вам последняя глава все равно не нужна. Так, и что тут у нас? Фрукты, фрукты, фрукты… где у меня материалы по фруктам…

Я с удивлением проглядывал хорошо структурированные табличные записи, которые вдруг оказались у меня в руках.

— Мастер Розен, вы учились в старших мирах?

— Да! — воскликнул он. — Да, конечно же, я окончил Имперскую поварскую академию в мире 2–7!

По маленькому номеру я понял, что мир действительно старший. Однако забавно, что он получил такое хорошее образование в академии для поваров, а не для лекарей. Магов Жизни что, нигде нормально не учат?

— А потом вас занесло сюда в свите мэтрессы? — понял я.

— Именно! — вздохнул он. — О чем я почти не жалею, здесь отличное купание, и отличные морепродукты, и мэтресса отлично платит, я уже почти скопил на старость к тому моменту, когда мне за выслугу лет будет положен бесплатный портал в родной мир… Не говоря уже о том, что нашел здесь отличную жену… Но эти докучливые извержения совершенно все портят!

Я сообразил, что столкнулся с уникальным собеседником, который многое для меня может прояснить. Он и достаточно осведомлен, и не связан узами солидарности с местными, и видит во мне примерно равного по статусу (хотя, думаю, ставит себя немного выше — это показывает, например, его обращение по имени). А еще я сразу завоевал его расположение интересом к его рекомендациям.

— Скажите, а вот еще насчет мэтрессы Нейгарт… Если вы маг Жизни с таким хорошим образованием, почему вас к ней не вызывали? Или вы ее тоже лечили?

— Я? — очень удивился Розен. — Я же повар! Я понимаю только в болезнях пищеварительного тракта, умею ускорять работу тела для сжигания лишнего жира — и все! — хм, ему не мешало бы работу своего тогда ускорить. — Я не лекарь!

— А есть такие же хорошие учебные заведения для лекарей, как ваша поварская академия? — поинтересовался я. — Которые готовят из магов Жизни лекарей высочайшего уровня?

— Есть, конечно, — фыркнул Розен. — Хотя если вы раздумываете, как бы туда поступить, сразу скажу — это очень непросто, особенно выходцу с фронтира! Конечно, таких лекарей приглашали к мэтрессе Нейгарт, еще в первые годы. Целыми консилиумами! И достопочтенная мэтресса Фроссен, и Нейгарты подсуетились. Но никто из них ничего не мог поделать! Только разработать систему мер, которые хоть как-то ее поддерживают. Уж простите, Эрик, но что вы, что ваш предшественник… Это достопочтенная мэтресса за соломинку хватается — мол, может, хоть кто-то поможет! Хотя ваш подход к ее диете лично мне импонирует… Но я слышал, один из первых лекарей тоже пытался кормить ее по-другому — и это не помогло.

— Посмотрим, — пообещал я Розену. — Кстати, а Нейгарты — они кто? Местная аристократическая фамилия?

Я обратил на это внимание, еще когда услышал, что Олла Мадсен — служанка мэтрессы Нейгарт с самого детства. То ли у нее очень рано открылся стихийный дар (обычно не раньше десяти лет, как мне говорила Игнис, и не позже шестнадцати-семнадцати, хотя бывает всякое — у тех же некромантов или жизнюков, бывает, что и в сорок лет дар пробуждается), то ли она с рождения из тех, кто может позволить себе слуг.

— О да! — вослкликнул Розен. — Одна из старейших. Очень богаты, очень влиятельны… Но… — он понизил голос. — Просто чтоб вы знали: сейчас всем заправляет старая госпожа Нейгарт, она дама с умом и характером. А вот ее сыновья… Младший еще ничего, просто бабник. С ним мэтресса Нейгарт была обручена, но разорвала помолвку. А вот старший — с ним лучше вообще дела не иметь.

«Так, — подумал я, — теперь это не просто доктор Хаус, а Санта-Барбара какая-то!» Но, конечно, спросил:

— Как это мэтресса Нейгарт была обручена с собственным братом? Или они кузены?

— Даже не кузены! Мэтресса Нейгарт им какая-то то ли дальняя родственница, то ли вообще не родня по крови. Старая госпожа ее взяла в воспитанницы после того, как у нее самой маленькая дочка умерла. Ну и когда у молодой госпожи Теи дар открылся, дала свою фамилию и обручила с младшим сыном. Только потом у них что-то разладилось.

«Да понятно, что, — подумал я. — В состоянии Теи Нейгарт только под венец и ползти, ага».

Еще я поспрашивал Розена, видел ли он того самого спрута восемь лет назад, но Розен ничего сказать не мог: в тот день он находился на работе и, наоборот, старался не допустить паники среди кухонных работников и обеспечить готовность обеда достопочтенной мэтрессы Фроссен вовремя. А потому и сам наружу не выходил и никого не выпускал. Только видел какое-то мелькание в окне.

— Потому что, понимаете, гигантские щупальца гигантскими щупальцами, а теплый салат с трепангами — это очень чувствительное блюдо, я уж не говорю об эклерах с мясной начинкой! Чуть зазеваешься — и заготовки пропали!

Ну что ж, оставалось только ему посочувствовать.

* * *

Вторая точка была так называемая Мастерская ветеранов. Об этом месте я накануне выяснил у Ленсмана и у самой Мадсен, после чего мое уважение к этой женщине, и так довольно высокое после всего, что я о ней узнал, еще немного выросло. Оказывается, она организовала артельную мастерскую для солдат, потерявших конечности или сильно просадивших здоровье на службе в Южной крепости, и вынужденных уйти с действительной службы. Империя в таких случаях платила что-то вроде пенсии — только-только на еду, причем можно зубы на полку положить. Да и те выплаты во многом зависели от доброй воли местной исполнительной власти: в случае злоупотреблений можно было жаловаться через Имперскую канцелярию в Метрополию, но такие жалобы долго шли и еще дальше разбирались — проще умереть, чем дождаться справедливости! И никаких социальных льгот таким воинам не полагалось.

А вот на деньги Теи Нейгарт был снят производственный барак, где под руководством опытных мастеровых — изначально, теперь уже бывшие вояки сами намастрячились — увечные ветераны производили грубую мебель, плели сети и корзины и производили другой подобный дешевый товар на продажу, вроде детских свистулек. Кроме того, рядом для них был устроен работный дом, нанят управляющий, и Олла Мадсен сама проверяла обстановку в этом доме каждый месяц, чтобы тем, кто вынужден там прописаться надолго (большая часть ветеранов имела семьи, но около десятка одиночек обитало в этой «производственной богадельне»), жилось нормально.

То есть Олла, рассказывая мне об этом, подавала все это как милость «госпожи», но я очень сильно сомневался, что мэтресса Нейгарт действительно утруждала себя подобными заботами! Хорошо хоть, не мешала своей «статс-даме» заниматься полезными делами.

В эту мастерскую мне проще всего было наведаться, если я хотел посмотреть на последствия отравлений ядом «кракена», пощупать рубцы и вообще оценить влияние на организм тех же поражающих факторов, что у моих пациенток. Благо, костяк ветеранов составляли как раз те, кто пострадал в бою с чудовищем восемь лет назад.

Я пришел туда в разгар рабочего дня: в мастерской строгали, пилили, плели и занимались всяким подобным. Оценил количество людей на протезах и покрытых рубцами — у некоторых даже выражения лица было не различить под шрамами. У других шрамы прятались под одеждой, но было видно, что они всерьез сковывают им движения — мешают полноценно двигать руками и ногами. Да и выглядело это… м-да. Когда ты работаешь с останками как некромант, обычно смотрятся они более эстетично.

С одним из самых тяжело шрамированных я даже пообщался и обследовал его магией Жизни. Этот человек оказался главой артели, бывшим капитаном крепостной стражи. Звали его Фил Вильсен (еще один Вильсен!), спокойный в общении уравновешенный мужик. Он с готовностью отложил свои дела, чтобы помочь новому лекарю и на вопросы старался отвечать максимально полно и вдумчиво, это было видно.

— Желаю вам удачи, мастер Шелки, — серьезно сказал он. — Дай боги больше здоровья и жизни госпоже и мэтрессе!

— Судя по вашим повреждениям, вы были в первых рядах, когда прорубались сквозь монстра, — сказал я. — Что вы можете мне о нем рассказать?

Тот задумался.

— Огромный был, — сказал он. — Кожа фиолетовая такая, в красноту. Щупалец… меньше. У них обычно восемь, а у этого только пять было. Из остальных один обрубок я видел, а еще два не знаю, куда делись. Может, тоже оторвало что-то. Двигаться ему трудно было, еле-еле залез на крутой берег, а как бешеный был, и весь ранами покрыт. Видать, тяжело ему пришлось там, на глубине. Кровь так и сочилась с ядом вперемешку, синяя такая.

— А яд его как выглядит? — уточнил я.

— Ну, слизь и слизь… прозрачная. Можно ж поймать и посмотреть, только это к рыбакам надо, — предположил Вильсен.

— Кого поймать? — уточнил я. — Чудовище размером с герцогский дворец?

— Нет, что вы, — засмеялся тот, показывая рот без передних зубов. — Они же мелкие бывают. И слизь у мелких тоже жжется, но не так сильно, не до волдырей. Когда я мелкий был, мы с пацанами постоянно таких ловили на мелководье и друг другу в портки засовывали! Хотя сейчас их на мелководье больше не встретишь, и вообще они как-то ушли от острова. Ну так и людей больше стало в разы, когда к нам с Первого Острова народ-то побежал.

— А вы уверены, что этот тот же вид? — уточнил я. — То есть что это те же самые осьминоги, а не похожие?

Тот пожал плечами.

— Ну, их много похожих, так-то. Но такие, чтобы большими вырастали — это только красно-фиолетовые. До того чудовища я самого большого знаете какого видел? С крупную собаку размером. Хотя мой шурин видал и такого, что лодку мог щупальцами обхватить. А я ему верю, он мужик трезвый и выдумывать не любит.

Ясно. Как я и думал, придется ловить. Причем желательно разного размера, на разных стадиях роста. Но это уже после того, как я выделю препараты из образцов тканей Мадсен. Ну и Нейгарт, если у нее что-то найдется.

— А шурин ваш рыбак? — уточнил я.

— А то ж! Саймин Шелки, ваш однофамилец, стало быть. Спросите в Южном Рыбацком квартале, его там всякий знает.

Ха, все-таки правильно я выбрал псевдоним — фамилия распространенная. А то уж сомневался начал, с Руниала больше ни одного «Шелки» не встречал!

В заключение Вильсен с тревогой спросил у меня:

— Как там госпожа Мадсен и мэтресса, мастер Шелки? Все ли у них хорошо?

— Видимо, как всегда, — пожал я плечами. — Я всего два дня здесь.

— Вы уж позаботьтесь о них, — попросил Вильсен. — Мэтресса Нейгарт… она такая чудесная девушка! Так жалко ее.

Чудесная, значит.

* * *

К рыбакам я в тот день не пошел, время поджимало. Да и нужно было сначала определиться с моими пациентками. Так что я заглянул опять на плавучую лодку, прихватил Элсина и Глинку, и мы направились в крепость, где занялись лабораторией. Элсин, как я и ожидал, одобрил оборудование.

— Очень надеюсь, у меня на рабочем месте будет не хуже, — проговорил он, расставляя по местам пробирки. — А если нет, придется мне к тебе работу таскать.

— Да сколько угодно, — заверил я. — Только рад буду. Кстати, как там у тебя? Ты начальство свое уже видел?

— Только мельком. Начальника у меня, считай, два. Один — химеролог Рюдин, который был на приеме Он от меня не в восторге как от протеже Фроссен, но сдерживается. Другой — ректор Академии, некто Ферванн. Тоже не пылает энтузиазмом, но у него, такое ощущение, давняя вражда с Рюдином, и он любого химеролога на этом посту заранее готов невзлюбить, — Элсин покачал головой. — Ну ладно, разберусь.

— Тебе в новинку корпоративные интриги? — уточнил я. — Или не очень?

Он хмыкнул.

— Представь себе, не очень. Трау, конечно, всегда меня прикрывал, как любимого ученика и ценный кадр, но только до определенного предела. Более того, до недавнего времени я считал себя довольно подкованным в этих делах… И считал бы до сих пор, если бы не история с Найни!

— Ну, строго говоря, он тебя не подсидеть пытался и вообще против тебя не интрижил, — заметил я. — Просто воспользовался удачным моментом. И то не факт, Ройга же не довела до конца расследование.

— Да, — сказал Элсин, — это так. И все же тот факт, что я не подозревал ни малейшего подвоха с его стороны, показывает, что мне стоит удвоить бдительность. Все-таки я теперь не только за себя отвечаю.

Я подумал, что очень не завидую и ректору, и тем интриганам, которые попытаются что-то провернуть с Элсином, который «удвоит» его обычную бдительность.

Еще мы с ним обсудили ситуацию с вулканами и порталами. Элсин на эту тему хранил стоическое спокойствие.

— Еще полгода назад я бы испугался сильнее и попытался первым делом увести Игнис из такого мира, — сказал он. — Но теперь… Как-то трудно бояться, когда знаешь, что рядом с тобой — абсолютный маг Огня, в зоне контроля которого даже во время извержения абсолютно безопасно.

— Да, я так и понял, что тебя впечатлили мои объятия, — усмехнулся я.

Он фыркнул от смеха.

— Еще как! Серьезно, непередаваемые ощущения.

— Вообще-то, пеплом засыпать может, — покачал я головой. — И цунами, опять же…

— Это уже частности. Сквозь пепел могу прокопаться я, воздушную капсулу под водой может создать Игнис. Плюс ты с твоей пропускной способностью довольно большой слой воды, наверное, сможешь испарить. Если извержение не застанет нас далеко друг от друга, вместе шанс выжить довольно велик, — заметил Элсин. — Да и уйти отсюда пока проблематично — портал-то закрыт. Игнис уточнила у местных стихийников, они планируют с этим разобраться, но не прямо сейчас. Кроме того, если твой повар прав, и ситуацию с вулканами можно исправить с помощью специалиста из Метрополии, может быть, все и обойдется. Я читал совершенно фантастические вещи об укротителях вулканов.

— О, так ты о них читал?

— Только описательно, научная литература такого класса обычному некроманту недоступна. И необычному тоже. Я сомневаюсь, что даже у твоей Водницы есть к ней доступ, хотя можешь спросить.

— Обязательно спрошу, — пообещал я. — Вот пойду к ней налаживать отношения в компании милого пушистика — и спрошу.

…Но наладить отношения с милым пушистиком не получилось.

Попрощавшись с Элсином, я заглянул к заместителю коменданта — вечером у нее в кабинете было куда спокойнее и тише, основная активность приходилась именно на утро. Опять размотал бинт с руки и взял образец тканей, обезболив предварительно нужное место воздействием Жизни. Попробую сделать посев, затем с Элсином проанализируем, что там к чему. Хотя имелись у меня некоторые сомнения: и противогрибковые, и антибактериальные («обеззараживающие») эликсиры, если верить записям предыдущих медиков, Мадсен все-таки получала. Впрочем, посева никто не делал, так что исключить резистентные штаммы все-таки было нельзя. Чашки Петри я наколхозил самостоятельно: просто спросил Элсина, где он покупал бутылки для сока — его тут продавали на розлив, с тележек, и наливали в принесенную тару, — заглянул с ним в ту же лавку и купил несколько гладких стеклянных сахарниц и солонок подходящего размера. А агар-агар запросто купил на рынке: его тут из местных водорослей чуть ли не тоннами добывают для кондитерских нужд. Столица все же, куча аристократов и стихийников, и все любят суфле и зефирки.

И еще я собирался попробовать выделить и исследовать яд, если все-таки местные лекари правы и речь идет именно о яде, как-то задержавшимся восемь лет то ли в дермальном слое, то ли в гиподермальном.

Была у меня еще одна идея насчет мази, которую можно сделать прямо сейчас, не дожидаясь «всходов» моего посева, но в ней мне Элсин был не помощник: тут самому придется.

Так вот, взяв у Оллы образцы, я попросил ее отвести меня к мэтрессе Нейгарт — тоже за анализами. Причем в ее случае придется, как я решил, брать не образцы кожи и гноя, а выделения слизистых и мочу… наверное. Не делать же ей диагностическую операцию, чтобы получить образец ткани внутренних органов! И гастроскопию тоже не сделаешь. Нет у меня ни нужного оборудования, ни, что даже более важно, навыка. Так что только кровь возьму, проверю на свертываемость. Благо, запомнил я все накрепко, ведь мне пришлось эту лабораторку сдавать в гордом одиночестве из-за прогула.

Однако визит наш сразу не задался. Едва мы с Мадсен спустились в подводный кабинет, как Глинка радостно спорхнул у меня с плеча, с веселыми воплями закружился под потолком и устроился на одной из балок — окружение, похоже, здорово напомнило ему родные пещеры. А вот Тея Нейгарт его радость не разделила.

— Что это за мерзкая тварь⁈ — завопила она. — Свинья летающая! Верещит! У меня голова раскалывается с утра, а вы! Уберите его немедленно! Чтобы духу его здесь не было! И вас я тоже видеть не желаю!

Ну здорово, что сказать. Чудесная девушка, действительно.