Мне пришлось задержаться в лаборатории дольше назначенного времени. Значительно дольше — я еще сбегал домой, в смысле, на плавучий корабль, потом — обратно в лабораторию… Повезло хоть, что у Элсина в тот день не было занятий в Академии, а его обязанности в лаборатории химерологии отличались определенной гибкостью. То есть он мог помочь мне сварить восстановительное зелье на базе «эликсира молодой весны», чтобы получился не усиленный афродизиак, а именно мощное общеукрепляющее средство.

— Ты не возражаешь, если я все потрачу? — уточнил я. — Я спросил бы «вы с Игнис», но заранее уверен, что ей все равно. А вот у тебя могут быть другие планы на дозу или две.

— Какие другие планы? — чуть удивился наставник. — Другого смертельно больного, порученного нашей заботе, на горизонте не просматривается. И я очень сомневаюсь, что вы с Игнис умудритесь заболеть чем-то, с чем твое или мое искусство не справится и без фергиллиса. Ну а если так случится… — Элсин пожал плечами. — Что ж, тогда и будем думать.

Таким образом к воротам Южной Крепости я подходил во всеоружии. На сей раз Олла меня не встретила — только стражники у ворот. Оллу пришлось искать в ее кабинете: как всегда ближе к вечеру, она там убиралась.

— Извини за опоздание, — сказал я, постучав по косяку. — Но когда ты узнаешь о причине…

— Уверена, что причина у тебя стоящая, — нахмурилась Олла. — Только, Эрик…

— Мэтрессе стало хуже? — сердце неприятно дернулось: вот гадость, если у Теи случился кризис именно сейчас. Но потом понял, что будь ее ненаглядной госпоже плохо, Олла не перекладывала бы так спокойно бумажки.

— Нет, — она вздохнула. — Я очень не хочу тебе выговаривать после всего, чего ты уже добился. Но все-таки ты довольно много отлучаешься в последнее время, а у госпожи так давно не было приступа, что я ожидаю его в любой момент! Я знаю, что ты работаешь с некромантами, но ведь часть работ можно делать и в здешней лаборатории?

— Стой, — сказал я. — Не продолжай. Сегодня был последний раз. Потому что я нашел лечение.

Глаза Оллы расширились.

— Серьезно? — тихо спросила она.

— Да, — ответил я. — Не знаю, как быстро поможет, но я уже проверил: оно безвредное.

Действительно, проверил: на кроликах. Потому и провозился так долго. Эликсир-то мы за час доварили, там не так сложно уже было с готовым зельем «молодой весны».

— И… когда будет готово лекарство?.. — продолжила Олла тем же неверящим тоном.

— Уже готово! — я похлопал по висящей на боку сумке. — Поэтому я и задержался! Знаю, что надо было послать курьера или там химеру с запиской, но азарт взял. Знаешь, как это бывает?

— Знаю, — Олла с расширенными глазами жадно смотрела мне в лицо. — Эрик! Прости! Если сработает — слова тебе не скажу, хоть… не знаю, совсем больше на работу не приходи до конца контракта! Или свою лавку в крепости открой и прямо с порога эликсирами торгуй!

— А я думал, ты рада меня видеть на работе, — весело сказал я. — Хотя насчет второго — кто знает, может, и поймаю тебя на слове! А то мне тут рассказали, что к мэтрессе Бьер многие знатные дамы уже подкатывали — не одолжишь ли, мол, своего целителя или хотя бы его эликсиры на денек-другой?

Олла улыбнулась, но как-то напряженно.

— И что она?

— Она сказала, что за нее муж дела ведет, и отправился к нему. А Элсин умеет общаться со знатными дамами, хотя и не любит. Он всех вежливо завернул, а я вот думаю — не зря ли? Серебро лишним не бывает… В общем, ладно, хватит болтать. Пойдем к мэтрессе Нейгарт.

— Прямо сейчас? — ахнула Олла. — На ночь глядя?

— Она и так восемь лет ждала, — пожал плечами я. — Чего уж дальше тянуть.

* * *

Тея Нейгарт находилась, как и почти всегда, в своем подводном кабинете с огромным окном на островной шельф. Здесь было полутемно, но жарко натоплено, а сама мэтресса встретила нас, полулежа на своем изящном диванчике, в раздраженном настроении.

— А, мастер Шелки! — сказала она довольно ядовитым тоном. — Нечасто последнее время вы радуете меня своим вниманием. Уже исчерпали весь свой арсенал? Так быстро?

Тон этот изрядно меня злил… бы. Потому что я узнал Тею достаточно за эти месяцы и отлично слышал за едкой фразой ужас человека, который слишком часто остается с небытием один на один — и вот кто-то поманил надеждой, которую она боялась принять. Кроме того, я давно уже понял, что едкие слова — единственное, что она себе позволяла в плане негативной реакции на окружающий мир. По всей Великой Гавани Тею Нейгарт считали исключительно доброй и милостивой. Она никому и никогда не устраивала неприятностей, от ее имени раздавалась милостыня жертвам землетрясений и извержений, на ее средства содержалась Мастерская ветеранов и даже небольшой детский приют. Правда, всем этим занималась Олла, а не лично Тея, но сама Водница обо всем этом знала и никогда не возражала против этих трат.

Наконец, сам факт, что она продолжала числиться комендантом крепости, несмотря на свое самочувствие, и выполнять хотя бы часть своих обязанностей, тоже говорил о многом.

Эту тонкость с пару недель назад разъяснила мне Игнис — к тому времени Метелица уже достаточно поварилась среди других стихийников, чтобы разобраться в местных раскладах. Дословно она сказала следующее: «На самом деле Фроссен могла бы отозвать пару сильных Водников с дальних островов — пусть и не таких сильных, как Нейгарт, они сумели бы прикрыть дыру, вызванную ее отсутствием. Но пришлось бы кем-то подменять уже их, либо эвакуировать часть населения, либо выписывать Водника из другого мира. А это все хлопотно и сложно. За Водников всегда борьба, а про Ошибку среди Старших миров не самые лучшие слухи ходят… Короче, Фроссен играет на чувстве долга Нейгарт и тянет время, вместо того, чтобы обеспечить ей нормальные условия для выздоровления!»

Держа это все в голове, я подавил раздражение от резких слов Водницы, и сказал:

— Не «исчерпал арсенал», а «подбирал подходящее оружие», чтобы справиться с вашей болезнью. Кажется, подобрал. Причем такое, которое подействует с одного приема. Дальше только реабилитация — в смысле, восстановление. Но легче должно стать сразу же после процедуры.

На лице Нейгарт отразилось безмерное удивление, потом — радостная надежда, а потом — черное подозрение.

— Вот как… — пробормотала она. — И что же это за лечение? Что за процедура?

— Процедура очень недолгая, хотя и технически сложная, — соврал я в последнем пункте: на самом деле все проще пареной репы. — Насколько я могу судить — безболезненная, но после нее ваше тело может долго восстанавливаться, так что придется выпить эликсир, — я достал из сумки пузырек с восстанавливающим зельем на основе фергилиса. — Он довольно редкий, но сам по себе новинкой не является, я его приготовил по уже известному рецепту. Предназначен для укрепления тела. Но вот для процедуры лечения магией перед этим мне придется вас обнять.

— Обнять? — повторила Тея, неожиданно скривившись.

Хм. Я что, настолько ей противен? Или она из тех дамочек, кто испытывает отвращение к мужчинам? Да вроде до сих пор не похоже было…

А может, дело в статусе? Опять же, не похоже.

Тея тем временем почему-то с огромным возмущением глядела на Оллу, почти шипя:

— Я же ясно тебе сказала! Это опять твои затеи⁈

— Нет, госпожа, мои «затеи» тут не причем, — весело ответила Олла. — Я сама первый раз слышу, что Эрику придется вас обнять. Но я бы на вашем месте не сопротивлялась! Честное слово, это далеко не худшее, что может случиться с женщиной!

Тон у нее был игривый, и я вдруг сообразил, что блин, ну конечно же Олла делится со своей «госпожой» очень многим — может быть, вплоть до деталей! Такие манерные девушки как Тея, говорят, за закрытыми дверями и в подходящей компании могут быть настоящими бесстыдницами… ну или я так слышал. Вот еще чего не хватало!

Вообще, если начать обращать внимание на женские сплетни, можно окончательно утратить здравый смысл, веру в людей и самооценку. Так что я постарался удержать морду кирпичом и только сказал:

— Мэтресса, я буду исключительно корректен. Площадь прикосновения может быть минимальной, достаточно, если, скажем, вы положите руки на мои предплечья. Но вы должны стоять максимально близко ко мне.

— Стоять?.. — переспросила Тея. — Стоять… Ладно.

А, она решила, что я собираюсь обнимать ее лежа? Блин, я просто не хочу знать, о чем они с Оллой про меня разговаривали! Неужто Олла изобразила меня этаким сексуальным маньяком, готовым наброситься на все, что движется? Вроде я ей повода не давал… Или давал…

Ладно, ночки у нас бурные были, конечно. И не только ночки. Но в основном-то это она на меня прыгала, а не наоборот!

Так, все, проехали. Несносные девицы совсем сбили меня с настроя. А еще говорят, это мужчины только об одном думают!

Ноль внимания женским сплетням, я сказал! Надо вернуться к серьезным мыслям. Тея все еще умирает — и будет умирать, пока я ее не исцелю. И каждая наша шуточка или недопонимание отдаляют этот момент.

— Олла, помоги мне встать, — Тея сделала глубокий вдох.

Олла подошла к ней. Опершись на ее руку, Тея встала. Сделала несколько шагов ко мне, держась неестественно прямо. Положила обе руки на мои, около локтей.

— Этого достаточно? — спросила она с легкой иронией.

— Да, мэтресса, — вежливо ответил я.

Тея стояла очень близко, примерно на том же расстоянии, на которое я притянул Игнис и Элсина во время нашего похода по лаве — с учетом рюкзаков. Значит, гарантированно в моей зоне контроля. Ох, забросил я тренировки по ее расширению в последнее время — не дело это! Надо исправляться.

Что ж…

Гори, огонь!

Я ощутил, как по всему телу Теи вспыхивают множество крохотных искр — таких, что только в микроскоп и разглядишь. Даже если бы в подводной комнате было совершенно темно, их и то невозможно было бы увидеть — они вспыхивали внутри эритроцитов Теи. И не причиняли ей ни малейшего вреда, как не причиняло мне пламя, которым я выжигал внутри собственного организма опухоль магов Жизни или яд некромантов. Ибо в моей зоне контроля Тея приобретала те же свойства устойчивости к огню, высокой температуре и продуктам горения, что и я. «Волшебные объятия Огня», как выразился Элсин.

Все, почувствовал я, больше направляемому мною Огню нечего жечь. Кроликам ни одному не стало плохо, из чего я сделал вывод, что поврежденные инвазией эритроциты не лопаются от выжигания заразы, высвобождая продукты сгорания и прочий мусор. Они, правда, и работать как полноценные красные кровяные тельца тоже не работают, но за следующие четыре месяца их все постепенно заменят здоровые форменные элементы крови. Не вызывая последнего приступа… В теории. Которую я сам для себя составил. И которую мне нечем проверить без долбанного микроскопа!

Но то, что я выжег причину болезни Теи Нейгарт — это сто процентов. А чтобы приступ, если он все же случится, прошел как можно легче — эликсир на основе фергилиса, который подстегнет клеточную регенерацию в нужном направлении. А энергию для клеток я прямо сейчас залью в её организм максимально мощным для меня воздействие магией Жизни!

— Я… так странно себя чувствую… — пробормотала Тея, схватившись за мои руки.

Я напрягся.

— Слабость? Головокружение? Тошнота?

— В том-то и дело, что нет! — она пораженно взглянула на меня, в полутьме ее голубые глаза сияли. — Меня не тошнит! Ни чуточки! И голова не кружится — даже самую малость! — она отпустила мои руки и решительно шагнула в сторону — но зашаталась, я еле успел ее подхватить.

— Осторожно, мэтресса, — я поднял ее на руки (она была неимоверно легкой, легче менее высокой Оллы) и осторожно положил на диван. — Вы еще очень слабы! Много лет почти не вставали — и тут же прыгать собрались? Придется повременить! И выпейте эликсир для начала, — я протянул ей бутылочку.

Тея сначала тянуть пробку — у нее не получалось, слишком туго для ее слабых пальцев. Я пришел на помощь, снова передал ей бутылочку. Нейгарт выпила, удивленно посмотрела на пустую емкость.

— Неожиданно… вкусно.

— Не все эликсиры горькие, — пожал я плечами. — В данном случае неприятных компонентов не было, и мы с магистром Бьером использовали все наши знания, чтобы не испортить вкус.

— Спасибо!.. — она посмотрела на меня каким-то очень восторженным взглядом. — Мастер Шелки! Прошу, расскажите!

— Что рассказать? — не понял я.

— Как вы нашли лекарство? Что это за болезнь? Что именно вы сделали⁈

Я усмехнулся.

— При одном условии.

— Все, что угодно!

— Вы сейчас позовете служанку, она принесет вам ужин — и пока будете есть, я все вам расскажу. Но вы должны съесть не менее половины того, что будет на подносе.

Тея улыбнулась мне неожиданно нежной, радостной улыбкой, какой я никогда у нее не видел. Ее худое, нервное лицо совершенно преобразилось: вместо красоты мраморной статуи — обычная милая девушка.

— Какие трудные задачи вы задаете! Олла, ты мне поможешь?

— Конечно, госпожа! — Олла шмыгнула носом. — Эрик… прости за сегодняшнее! Ты правда чудо сотворил!

— За что сегодняшнее? — не понял я. А, она имеет в виду свой слабый, «на полшишечки», почти выговор за опоздания? — Пустяки. И чудо еще не закончено, впереди еще много трудного. В смысле, процесс восстановления организма. Так что давай, зови служанку. Твоей госпоже сейчас очень нужны силы.

* * *

…— На самом деле я раньше смотрел… просматривал, скажем так, книги о некоторых других моллюсках из других миров, — сказал я. — Не очень хорошо помню, те книги достались мне ненадолго и много времени прошло. Но там говорилось, что некоторые моллюски не различают спаривание и драку. Вернее, как бы это сказать, совмещают. Их конечность может одновременно быть и вместилищем семени. Вонзая такую конечность в оппонента, они оплодотворяют его!

— Если самец дерется с самкой, конечно, — с иронией заметила Тея, осторожно кладя в рот половинку фрикадельки.

— В том-то и прелесть, что не обязательно! Некоторые моллюски — гермафродиты, то есть имеют и мужские, и женские половые признаки. Местные осьминоги из их числа: я их осматривал очень пристально и изучал магией Жизни, различий в половых органах не обнаружил — ни внутри, ни снаружи. То есть когда они дерутся при каждой встрече — это они так спариваются! И победитель не просто так пытается добиться побежденного. Нет, он хочет, чтобы побежденный погиб, после чего оплодотворенное семя вывелось бы внутри его тела, пожрали бы часть тела матери — и осьминожки разлетелись бы. Они при этом, когда они разлетаются, очень маленькие, я ни за что не заметил бы их, если бы не Элсин…

— Элсин? — переспросила Тея.

— Магистр Бьер. Так вот, он заметил мелких существ, отлетевших от издохшего осьминога — и я стал думать, кто же это мог быть. Паразиты? Но если бы вы, мэтресса, заразились от осьминога паразитами, один из антипаразитарных препаратов уже бы вас исцелил. Тогда я подумал: а что если это собственно мелкие осьминожки? Ведь если семя доходит через кровоток моллюска до его женских гениталий, получается, что оплодотворенная икра может оказаться в крови? А где икра, там и зародыши! Профильтровал кровь других осьминогов, проверил Жизнью — и точно, догадка подтвердилась!

На самом деле проверка тем способом, который я описал, потребовала бы нескольких дней: нужно было бы дождаться, пока мелкие осьминожки наберут массу и станут различимы глазом хотя бы в увеличительное стекло. Поэтому я поступил проще: попросил Элсина надежно заблокировать лабораторию и от света, и от посторонних случайных посетителей — и просто задал своему Огню цель: сжечь всех осьминогов того же самого вида, что и большие осьминоги, в заданной области. При этом я не был уверен, что получится «навести» Огонь на мишень, которую сам не наблюдал и не изучал — это вам не отлично видимые крокодилы на пляже! Когда Глерви устроила свою «засаду», у меня вышло выжечь из воздуха неощутимый токсин без вкуса, цвета и запаха — но только потому, что я сам им траванулся и отлично прочувствовал его действие с помощью магии Жизни.

Однако избирательное выжигание осьминогов сработало исправно. Думаю, как раз из-за того, что я физически видел «мамаш». Спалил мелочь сначала в аквариуме (искры прямо в воде вспыхнули!), потом — в крови нескольких кроликов, которым мы поочередно ввели кровь другого (живого) осьминога. И ни один кролик не «приуныл». Аллилуйя!

— То есть в крови госпожи все время жили… мелкие осьминожки? — охнула Олла.

— Не совсем, — покачал я головой. — Там жили оплодотворенные яйца, — на самом деле не «яйца», а зиготы, но я не буду пугать их этим словом. — Они совсем крохотные, мельче даже самых мелких осьминожек, но все равно способные двигаться и заражать кровь. Если я верно понимаю, в крови осьминогов эти яйца могут существовать десятилетиями или даже… ну, столетиями, наверное, если самые крупные осьминоги живут так долго! В общем, всю жизнь. И с каждой дракой, с каждым ранением их становится все больше — причем они приобретаются от разных «отцов», конечно же. Тело осьминога считает их «своими» и не отторгает. Они начинают расти и размножаться только с гибелью осьминога-мамы. Ну или в моем случае, когда я полечил осьминога Жизнью, то стимулировал развитие этих зародышей, они начали развиваться в еще живом теле, уничтожили… м-м-м, мельчайшие частицы крови, из которых вышли, и осьминог погиб — просто задохнулся. С мэтрессой Нейгарт всякий раз во время приступа происходило именно это: очередная партия яиц своим ростом разрушала те же самые частицы крови, и мэтрессе переставало хватать воздуха и другого питания.

Еще одна деталь паззла: именно поэтому приступы происходили с периодичностью в три-четыре месяца. Эритроциты живут около ста двадцати дней, когда случалась их массовая гибель, гнездящиеся там зиготы выходили — и иммунная система начинала их кошмарить со всей дури. Опять же, с осьминогами в дикой природе этого явно не происходит: вот не помню, у них то ли иммунитета совсем нет, то ли, может, их иммунка не реагирует на зиготы, как я сказал Тее ранее? В общем, именно поэтому Тея испытывала чарующие симптомы, напоминающие малярию. Затем осьминожьи зиготы прятались в другие эритроциты, и цикл начинался сначала.

Хотя… Надо сказать, когда мы с Элсином раскрутили эту схему, я вдруг понял, что на деле с осьминожками происходило то же самое: каждое воздействие Жизнью заставляло зиготы расти и развиваться, чего они в норме в живом осьминожьем теле не делали! Рано или поздно эти клетки начали бы делиться, образовывая зародышей, которые войти обратно в эритроциты уже не могут — и итог был бы печален. Лихорадка, которую не остановить, тромбы, обширный сепсис… Едва ли Тея это пережила бы, даже с самой квалифицированной помощью!

Причем времени оставалось, по моим ощущениям, совсем мало: может, как раз пара-тройка генерализованных сеансов лечения Жизнью! Хорошо, что я ни разу не лечил ее так, ограничиваясь стимуляцией костного мозга! Бешеное везение. Плюс стоит похвалить себя за осторожность — если бы не помнил все время, что доктор-то я не настоящий, и не следовал бы прежде всего правилу «не навреди», то своими руками ее бы и добил.

А если бы я не явился на Ошибку-5, это с гарантией сделал бы какой-нибудь жизнюк из Старших миров, пусть хоть трижды и четырежды алхимик.

Но об этом я, пожалуй, сейчас рассказывать не буду. Может быть, потом.

— Удивительно… — пробормотала Тея. — И вы… что вы с ними сейчас сделали?

— Уничтожил их магическим воздействием, — сказал я. То бишь сжег Огнем, но это тоже оставим за кадром. — От них, по идее, ничего не должно остаться, но возможны еще какие-то продукты жизнедеятельности, которые будут вызывать реакцию вашего тела. На этот случай — лечебный эликсир. К тому же, ваш организм в принципе в очень плохом состоянии. Не хочу, чтобы вы еще полгода приходили в себя. Этого эликсира у меня осталось еще только четыре дозы, но, думаю, хватит для полного восстановления.

— Осталось всего четыре дозы? — Тея нахмурилось. — А еще сделать?..

— Тут ингредиенты с фронтира, из мира, из которого мы пришли, — пояснил я. — Магистр Бьер не уверен, чем из местного можно заменить, это сугубо наша разработка… в смысле, магов нашего мира. Хотя наверняка есть аналоги, я поспрашиваю вашего бывшего лекаря, мастера Ленсмана. Наверняка он что-то сможет посоветовать.

— Спасибо вам, мастер Шелки, — тихо сказала Тея. — Даже если… даже если все-таки не поможет… Несколько часов, несколько дней, когда я чувствую себя здоровой — это уже невероятно прекрасно!..

— А вот не надо этого, — нарочито сурово произнес я. — Неужели вам так нравится ощущать себя главной героиней безысходной трагедии? Трагедия кончилась, мэтресса. Лечение сработало, вы поправитесь. Теперь уже осечек быть не может. Ну разве только вот прямо сейчас какое-нибудь чудовище из бездны опять вынырнет…

Уп-с, зря я это сказал: лицо Теи отчетливо побледнело, глаза расширились.

— Не бойтесь, не вынырнет! — пришла мне на помощь Олла. — Ну о чем вы! Все знают, что чудовища выбираются из глубин только после извержений вулканов, а они в основном случаются во время открытий порталов. А портал-то закрыт, Укротитель вулканов еще не явился. Так что едва ли что-то произойдет. Вы успеете выздороветь и следующее цунами встретите во всеоружии!

— Да, как раз к дегустации маринованных химер будете уже полностью здоровы, — подтвердил я, чтобы загладить свою оплошность.

Все-таки в Тее на удивление много детского: она тут же живо отреагировала, что это за химеры такие — и пришлось рассказывать. Водница весело засмеялась: у нее оказался очень приятный, звонкий смех. И сказала:

— А что? Обязательно приду! Если это такой необыкновенный вкус! Где вы будете проводить эту дегустацию?

— Еще не знаю, — сказал я. — Думал, возле лаборатории химерологов, на пирсе. Или, может…

— Где бы ни проводили — приду, — подтвердила Тея. — И закажу несколько для своего стола, можете быть уверены!

* * *

Этой ночью Олла живо показала мне, насколько благодарна — все мои уроки применила (она и правда была очень неопытна, мне пришлось ее многому учить), еще и от себя добавила фантазии! Все-таки она очень сообразительная. Мне сразу стало понятно, как дочка обычного фермера смогла сперва обучиться премудростям личной служанки благородной госпожи (насколько я знаю, там тоже тонкостей миллион), а потом и обязанностям, фактически, коменданта крепости.

— Смотри, я подумаю, что ты в меня влюбилась, — в шутку сказал я в какой-то момент, впечатленный ее стараниями.

И тут же подумал: почему я это сказал? Сам, что ли, влюбляюсь?.. Если так, то дело хреново — я не собираюсь оставаться на Ошибке, а Олла едва ли пойдет со мной, бросив «госпожу»!

Но Олла только усмехнулась.

— Ну уж нет! Просто показываю тебе… некоторую часть моей благодарности. А любовь… Знаешь, это все осталось где-то с подростковыми грезами.

Почему-то мне стало почти обидно, хотя часть меня вздохнула с облегчением.

— И о чем грезят в юности девочки на Ошибке-пять? — спросил я, чтобы заглушить эту непонятно откуда вылезшую обиду.

— Да о том же, о чем и везде, наверное… Я лично фантазировала, что вот явится юный и прекрасный маг Огня инкогнито, я окажу ему какую-то услугу, он влюбится — и заберет меня с собой в старшие миры вместе с госпожой.

Я мысленно удивленно хмыкнул. Надо же.

— А сейчас? Согласна на мага Жизни?

Блин, серьезно, что за формулировку я выбрал⁈ Можно подумать, я приглашаю ее с собой в старшие миры! А я ведь не?.. Или да?.. Нет, так-то, я бы и не возражал, пожалуй. С Бьерами Олла бы тоже наверняка поладила. Но все упирается в мэтрессу Нейгарт.

Олла засмеялась.

— Лишь бы не некромант! Фу! — тут ее реально передернуло.

— Серьезно? — удивился я. — Ты реально всех некромантов не любишь? Но ты же не возражаешь, что я с ними работаю?

— Ну… нет, против всех ничего не имею. Твой магистр Бьер, наверное, нормальный… — с сомнением произнесла Олла. — Но он ведь молодой еще, так? В смысле, действительно молодой, а не только молодо выглядит. А вот старые… — тут ее передернуло еще раз. — Или это у меня дурной опыт… Ты знаешь, что у меня главный химеролог много лет тело купить пытается?

— Да, ты говорила, — вспомнил я, — но не говорила, что это главный химеролог. Рюдин, да?

— Ага, он. Ладно бы просто умертвие хотел сделать — может, я бы и написала завещание в его пользу, мне-то что с того? Убить меня он по своему Кодексу не может досрочно, а после моей смерти мне все равно, что будет с моими костями. Почему бы и не подзаработать?.. Если бы семья была, которая могла бы это умертвие потом увидеть, — другое дело, но я-то думала, что все… — Олла нахмурилась, тряхнула головой. — Ладно, дело прошлое! Короче, когда он мне рассказал, для чего именно он хочет меня использовать!.. Ой, нет. Я думала, что я теперь тертая столичная тетка, еще и не к такому привыкла, но… ни в коем случае! И вот тогда я поняла, что от человека, который способен такое придумать, надо держаться подальше!

— Надо же, — я против воли заинтересовался. — И что же там такое?..

— Не сейчас, ладно? — улыбнулась Олла. — Настроение себе испорчу! Лучше сам у некромантов спроси, наверняка кто-то знает, чем их шеф занимается.

— Да я у самого Рюдина спрошу, вообще без проблем. Обычно некроманты любят поговорить о своих проектах.

— Вот так новость! Он с тобой общается? Он же очень высокомерный!

Я пожал плечами.

— Вот настолько я хорош.

Олла засмеялась.

— Еще как хорош!

И накинулась на меня снова.