Я проснулся с мыслью о том, что настало время навести порядок в собственных воспоминаниях.

Поэтому достал блокнот и очень коротко – в списках и схемах – изложил в нем то, что касалось дела об убийствах, загадочного колдуна, моих снов и всего прочего.

Фейри, тропы – Волшебные и Темные... Чтобы разобраться в этом, мне не хватало знаний. Зато они были у Донни.

Я же решил сосредоточиться на вещах более обыденных: мотивы и выбор жертв, к примеру.

Поэтому подумал еще немного, вспомнил, все, что мог, о каждом из убитых, добавил к написанному пару страниц … И кое-какие идеи у меня появились. Но их необходимо было проверить.

В кабинете патрона не оказалось, и я спустился в зал.

Он был занят крайне важным делом – строил на стойке башню из бокалов.

– Пока ты спал, соня, крошку Мейси умыкнули наглый ирландец и его подружка, – весело наябедничал он.

– И куда они отравились? – спросил я, расположившись напротив. За Мейси я не переживал: в компании Райана и Линдси она была в полной безопасности.

– На побережье. Совместить приятное с полезным – проветриться и заодно расспросить озерных дев, не подкинул ли им кто-нибудь недавно труп пропавшего без вести парня. Учись, золотце, как нужно составлять маршрут для романтических прогулок.

– Эм, насчет прогулок... Я тут как раз хотел совершить одну, – не преминул я закинуть удочку. Донни выглянул из-за стеклянной пирамиды и с интересом ожидал продолжения. – Поговорить с семьей Мэри Тернер, второй жертвы маньяка. Кажется, я нашел одну зацепку, но пока не уверен.

– А я уж было размечтался, – протянул он, ухмыляясь привычно, но смотрел при этом серьезно и, пожалуй, настороженно.

– Без самодеятельности, честно, – уверил я его.

Фейри молча раздумывал. Башня приросла еще тремя бокалами.

– Бусинка, есть дело! – кликнул он наконец самурая, стоящего у окна и полирующего лезвие меча шелковой тряпицей, и, пока тот шел к нам, сообщил: – У тебя два часа, золотце.

«Надеюсь, за то время ты не успеешь никуда не влипнуть».

По пути Одзава хранил насмешливо-покровительственное молчание, мол, давай, веди, ты ж у нас главный. Я вдруг понял, что слишком мало о нем знаю, чтобы разливаться соловьем, как обычно это делал О'ши. Да и недавние разговоры о созданиях Тьмы не прошли даром: я не отказался бы узнать побольше о них. Какое-то время я раздумывал, как бы аккуратней подойти к этому делу, но потом рассудил, что с нашем самураем лучше не юлить, а спрашивать прямо.

– Брайан, а как она чувствуется, темная кровь?

Одзава усмехнулся, а потом ответил так, словно речь шла о ком-то постороннем:

– Когда мне было тринадцать, на меня напала собака. Дальше в памяти провал. Очнулся я в крови, в руке – невесть откуда взявшийся клинок, вместо собаки – красно-бурые лохмотья. И, знаешь, что самое жуткое? – он опасно сощурилcя. – Это... приятные воспоминания. Вот такая она, кровь темных, Грейстон. Повезло, что я уже знал кое-что о своей наследственности и смог понять, что произошло.

– А потом?

– Устроился помощником в мясную лавку. А через год ввязался в драку с одним шакалом и слегка потерял самоконтроль. На этом моя законопослушная жизнь закончилась. Зато меня приметили сначала одни лихие парни, потом другие...

Как я понял из скупого рассказа Одзавы, кровь темных созданий внушает чувство сродни голоду: его вполне можно обуздать, но игнорировать не выйдет – это вопрос выживания. Так Берди не может не соблазнять, а Брайан – не убивать. Навыки и колдовские способности, которые дает их кровь, нацелены на утоление жажды. И, хотя человеческая составляющая ослабляет ее, избавиться от влияния темной крови невозможно. Только ограничивать себя и рационально выбирать жертв. «Быть сторожами сторожей и убийцами убийц», – по меткому изречению Донни.

Я задался вопросом, зачем фейри взял под опеку двух потомков Темных. Пожалел ли, как несмышленых опасных зверенышей, решил ли, что их особенности будут ему полезны, или увидел в них, неприкаянных, какое-то сходство с собой?

– Темные и раньше служили народу Холмов, – озадачил меня Одзава. – Псы Охотника – Адские гончие – тому пример. Cлышал о них? Если бы не патрон, они добрались бы и до меня.

На этом месте беседу пришлось прервать: мы добрались до квартала, где жила семья Тернер – бедного и грязного. Чтобы найти нужный дом, пришлось расспрашивать о нем местных жителей.

Что оказалось непросто: при виде сурового самурая, редкие прохожие предпочитали обходить нас стороной.

– Может, хотя бы попробуешь улыбнуться, – предложил я после очередной попытки.

Одзава попробовал. Я вздрогнул, сказал «Ага», и больше не приставал к нему с дурацкими просьбами.

По счастью, вскоре нам попался подслеповатый разговорчивый старик, который и направил нас в нужную сторону.

Дверь открыла женщина, показавшаяся мне сначала старухой: жесткие, наполовину седые волосы, осунувшееся лицо, оплывшее, будто свеча из темного воска, раздавленные работой руки.

Лишь приглядевшись, я понял, что ей не так уж много лет, остальное – следы тяжкого труда, бедности и … горя. Она оказалась матерью Мэри Тернер. Она смотрела на нас настороженно, не ожидая ничего хорошего.

Я представился частным детективом и попросил ее ответить на несколько вопросов. Она молча кивнула, не заикаясь ни о каких удостоверениях, и провела нас в комнатушку, насквозь пропахшую щелоком и мясной похлебкой.

Я спрашивал ее о последнем дне Мэри, о ее планах на будущее, о друзьях и знакомых, внушающих подозрения... Миссис Тернер отвечала подробно, со смирением человека, вынужденного по сто раз повторять одно и то же, только комкала в руках передник.

– А скажите, ваша дочь любила петь? – задал я через некоторое время тот вопрос, ради которого мы сюда и пришли – и затаил дыхание.

– А? Да, Мэри постоянно что-то напевала. Нрав-то у нее веселый... был. И голосок – сильный, звонкий. Хозяйка ее такого не потерпела бы, конечно. А дома и с друзьями Мэри душу отводила...

На прощание я не удержался и пообещал горячо: «Мы сделаем все возможное, чтобы Мэри смогла обрести покой». Миссис Тернер замахала рукой, мол, будет-будет, вздохнула прерывисто, ответила тихо: «Дай-то бог», и проводила нас к выходу.

На душе было так тяжело, словно я был лично знаком с убитой.

– Ну что, Грейстон, узнал, что хотел? – спросил Одзава на обратном пути.

– Да, смотри: Мэттью Хьюз пел в церковном хоре, Мэри Тернер, по словам ее матери, имела сильный красивый голос и любила петь, Джозеф Хилл был отшельником и обращался к духам, а Пинки как-то говорил, что это связано с голосовыми практиками. Ну и последнее – рассказывая об отце Андреасе, Магнус упомянул, что тот в молодости тоже был певчим.

Может, это и совпадение, конечно, но им вырвали горло, а ведь именно там рождается голос. Мне кажется, именно он был важен убийце.

– Хм, – призадумался Одзава. – По-твоему, он крадет у жертв голоса? Для чего? Cоздать загробный хор?

– Не знаю, – вынужден был признаться я. – Это просто версия.

До «Норы» мы добрались без приключений. А там все мрачные мысли временно отошли на второй план под влиянием царящего в зале оживления: Мейси и ее сопровождающие вернулись с прогулки и щедро делились впечатлениями и шуточками.

– Я у вас немного перекантуюсь, – заявила Линдси, принимая из рук Райана содовую с сиропом. – В агентстве сейчас форменный дурдом: все готовятся к неожиданной проверке, а к боссу лучше вовсе не соваться. Он сейчас психованный, как кхм... – она выразительно посмотрела на Донни, тот в ответ одарил ее ласковой улыбкой отравителя, – как не знаю кто. А у вас что новенького? Есть подвижки по горлодеру? Мы с Кейном поспрашивали о нем маленький народец, но без результата.

– Золотце, у нас есть новости? – переадресовал мне вопрос патрон и, презрев барные стулья, расположился прямо на стойке, покачивая ногой.

Я повторил свои выкладки, которыми до этого делился с Брайаном и дополнил новыми:

– Знаете, что еще не дает мне покоя... Допустим, он считает людей никчемными, похотливыми, их глаза незрячими, а язык – лживыми. Тогда в своем больном воображении он может считать, что лишая тело самых «грязных» органов, он оказывает тем самым услугу своей жертве. Да он же чуть ли не ангела небесного пытается сотворить – без пола, с крыльями...

Но тогда как это сочетается с изуверским способом убийства? Найти «неиспорченную» жертву с хорошим голосом, заживо вырвать глотку, а потом – вот эти вот «изыски»?

– Знаешь, Арчи, – подала голос Мейси, и я мысленно обозвал себя ослом, за то что ей пришлось выслушивать эти подробности, – я мало что смыслю в мотивах преступников, но не может это быть его способом извиниться?

– Хм... – Райан ответил раньше меня. – Имеешь в виду что-то вроде «сожалею, что приходится так грубо действовать, давай хоть напоследок сделаю из тебя что-то стоящее»?

– А что, вполне может быть, – Линдси в раздумьях потерла лоб, тут же став похожей на студентку-отличницу. – Только что это нам дает?

– Не забывайте, этому парню нужны зрители. Если бы он захотел, никто бы никогда не нашел убитых, – поддержал беседу Донни. – Но, согласен, выглядит странно. Однако, пытливые мои, на повестке дня у нас другой вопрос.

Как записной трюкач, он достал из рукава конверт из плотной дорогой бумаги и вытряхнул из него записку.

– Некий мистер Донал О'Кифф глубоко опечален случившимся между нами недопониманием – надо думать, это он о западне, которую нам организовал, – и желает засвидетельствовать мне самые добрые намерения. Хм, а вот это настораживает. Поэтому приглашает навестить его для небольшого дружеского разговора в его собственном доме, – это цитата. Разве можно отказаться от столь любезного предложения?

– И когда мы должны там быть? – спросил я.

Мысль снова лезть в расставленные силки не вдохновляла.

– Через час, – вверг всех в легкую панику фейри и легко спрыгнул на пол. – Арчи, Райан, – на нас с О'ши пистолетами были направлены указательные пальцы, – вам на сборы пятнадцать минут. А тебе, куколка, все-таки придется войти в клетку с разъяренным котом и передать ему от меня горячий привет.

Линдси, которая терпеть не могла, когда ее называют куколкой, недовольно поджала губы, но жестом показала «о'кей».

Десять минут занял инструктаж, еще столько же – ожидание, когда Одзава подаст ко входу авто – сегодня ему предстояло исполнять роль водителя.

– Я думал, мы, как обычно, тропами, пойдем, – не смог я скрыть удивление.

Я, по правде сказать, и не знал, что у нас есть автомобиль.

– Нельзя все время оправдывать чьи-то ожидания, – ухмыльнулся Донни. – Это скучно.

Я подумал, что согласно этой логике со мной ему скучать точно не приходится.

Как оказалось, не я один был удивлен благообразным прибытием «Лисиц» в резиденцию семьи О'Кифф: охранники у ворот казались растерянными и напряженными, будто в полученной ими инструкции говорилось, что мы должны выскочить из-под земли как черти из коробочки или что-то вроде.

– Так, ребятки, напоминаю: кто не вернется, тот не получит прибавки к жалованию, – «подбодрил» нас патрон, когда мы торжественно въехали во двор на темно-сером «Линкольне», проехались по разворотному кругу и остановились.

– А кто вернется? – тут же навострил уши Рай.

– С теми и поговорим, – сверкнул улыбкой босс, дождался, когда я распахну перед ним дверь, и вышел из «этого ужасного металлического ящика».

– Бусинка, твоя задача – стеречь прилегающую территорию и быть ориентиром в случае, если нам придется быстро сматывать удочки...

Именно для этого мы и взяли автомобиль. Открывать тропу в малознакомую местность по памяти – рискованное дело, по-крайней мере, для меня. Намного проще прокладывать ее к кому-то, кого ты знаешь, например, к Одзаве, ожидающему нас во дворе.

– Многое будет зависеть от того, как именно нас пригласят.

Мы неспешно поднялись на крыльцо. Донни – на полшага впереди, с видом аристократа, промотавшего состояние на лучших курортах Европы и вынужденно вернувшегося в свои владения, мы с О'ши – сзади, по бокам, – с самыми постными физиономиями, которые смогли изобразить.

Тяжелая, обитая бронзой дверь отворилась, предъявив нашим взглядам просторный светлый холл и пожилого жилистого джентльмена, идущего нам навстречу: средний рост, худой, сутулые плечи, седые вьющиеся волосы, крючковатый нос – Донал О'Кифф казался бы полной противоположностью Альфреда Россо, если бы не взгляд, жесткий и расчетливый.

– Мистер Дэр? Прошу, – произнес он неприятно скрипучим голосом, остановившись в двух шагах от порога.

Патрон и не подумал сокращать расстояние между ними: замер, не сходя с крыльца, и одарил главу мафиозного клана одной из своих жутковатых улыбок.

– А как же волшебные слова, мистер О'Кифф? – с вежливой укоризной осведомился он. – Мне казалось, вы чтите обычаи.

– Что ж.. Как там?.. Будьте сегодня гостями в моем доме. Так вас устоит?

Донни благосклонно кивнул и переступил порог.

– Когда тебя просят быть гостем, это означает своего рода перемирие: хозяин должен обеспечить гостю безопасность, гость, в свою очередь, не имеет права причинить вред хозяину. Нарушение этого правила снимает со второй стороны все ограничения и дает расширенные возможности.

– Стой-ка... Так поэтому в «Норе» ты все время «встречаешь гостей»? Ну ты и жук.

– На что это ты намекаешь, мистер Я-всех-вас-выведу-на-чистую-воду? Это мой дом, и я, между прочим, радушный хозяин – никогда не стреляю первым.

– Угу, я и говорю: радушный хитрозадый жук.

– Хитро... хм... Золотце, ты на что вообще смотришь?

– А ты на что это намекаешь?

– Эй, парни, я вам не мешаю? Мы, вроде бы, о деле говорили.

– Спасибо, малыш. Главное, что вы должны уяснить: открытых угроз в таком случае можно не опасаться. Но всегда есть простор для провокаций. С обеих сторон.

Дружеский разговор в представлении старины Донала выглядел так: небольшой кабинет, двое громил у дверей, столик, уставленный разнообразной снедью. Слева и справа от главы семьи расположились женщина средних лет и мужчина чуть младше нее – Кэйтлин и Коннор О' Киффы – ихмы уже видели как-то в «Норе».

– Из любопытства, мистер Дэр, что бы вы сделали, не пригласи я вас, как положено?

– Еще больше разочаровался бы в людях, я полагаю. – Донни прокатил по стенкам бокала рубиновое вино – и отставил его обратно.

Старший О'Кифф слегка дернул уголком рта, что, видимо, должно было означать улыбку.

– Только не воображайте, что я вас боюсь, Дэр. С вами приходится считаться – и все на этом. Вам удалось запугать Россо и Моретти, но со мной этот номер не пройдет. Мои предки надрывали животы на строительстве местных каналов, и я не собираюсь отдавать эту землю ни итальяшкам, ни кому бы то ни было еще. Я навел некоторые справки. Похоже вы и вправду, кое-что можете...

– У вас отличный консультант, – заметил Донни невзначай. – Милая девочка.

– Эта «милая девочка» клятвенно обещала никому не сообщать о нашем сотрудничестве, – раздраженно бросила Кэйтлин. – Тварь не лучше прочих.

– О, будьте уверены, она сдержала обещание.

– До отъезда нам предстоит один интересный разговор, – патрон раскрывает ладонь. Рай недоуменно вскидывает брови: веточка с мелкими белыми цветами боярышника, в точности такая же изображена тиснением в уголке приглашения. – Знакомая дала вчера на случай, если захочется с ней увидеться. Уже испытываю такое желание.

Донни сжимает ветку, открывает тропу – и через минуту-другую мы попадем в шумное местечко, пахнущее пылью, краской, сладкой пудрой, стружкой и лаком. Нагромождение странных предметов, снующие туда-сюда люди, тяжелые бархатные портьеры.

«Театр... – приходит наконец понимание. – Мы за кулисами театра».

– Подойди-ка, милая! – раздается голос Донни.

– Как быстро ты по мне соскучился, – ворох полупрозрачного газа и шифона, мерцающего в электрическом свете, пепельные локоны... Прекрасное лицо – я видел его вчера на приеме.

Джо машет мне рукой и одаривает босса игривым поцелуем в щеку.

– О да, скажи-ка, сладкая, что именно ты рассказала обо мне семейке О'Кифф? – на сладость в голосе босса нет ни намека, вот стали – сколько угодно.

– Ничего, что могло бы навредить тебе или мне. – Джо вздыхает под скептическим взглядом и, нехотя начинает перечислять: – Что ты хитер как лис и своенравен, что можешь свести с ума, – она хихикает, а патрон закатывает глаза, как от набившей оскомину шуточки, – что равнодушен к деньгам и славе, но пальцы твои любят золото и серебро. – Левая бровь Донни красноречиво приподнимается, а Джо напускает на себя лукавый вид: – Я имела в виду то, что ты предпочитаешь перебирать серебро струн и золото волос, а о чем подумали они, мне нет дела...

– Но какими бы способностями вы не обладали, ваше время вышло.

Фейри сидел все так же небрежно – нога на ногу, опираясь на один из подлокотников, лицо его не изменило выражения, но меня вдруг обдало холодной, пробирающей волной.

– Что вы имеете в виду? – лениво поинтересовался он.

– Времена меняются, мистер Дэр. Мы на пороге грандиозных перемен. Не надо быть провидцем, чтобы это понять. Новые конфликты, возможно – война, масштабы которой сложно представить, новое оружие, куда более мощное, чем то, которое мы имеем сейчас. Поезда, самолеты, метро... Вам нет места в этом мире.

– Вы пригласили меня, чтобы сообщить это?

– Я хочу сказать, что в одиночку вам не вытянуть. Но вы можете присоединиться ко мне. Ваши способности, мои возможности... Это может стать интересным. Что бы вы там хотели? Золото, серебро, заповедник , фольклорный фестиваль в поддержку каких-то традиций?

Старик, кажется, говорил серьезно. Донни медленно сжал пальцы в кулак, так же медленно разжал, и я понял, что он в бешенстве.

– Давайте-ка начистоту, мистер О'Кифф. Вы хотите, чтобы я принес вам некое фантастическое оружие. С чего вы взяли, что оно существует? Вы не похожи на человека, который верит в сказки.

– Сказки меня не интересуют, хотя я и вынужден мириться с некоторыми из них. Я верю лишь в то, что видел своими глазами.

– То есть?...

– Я видел его, как вас... И слышал.. И дьявол меня возьми, если он не из ваших, – глаза мафиози заблестели, как у помешенного. – Мне нужна эта вещь. И я найду способ ее получить. Не выгорит с вами, найду других желающих. – Он перевел взгляд на меня и осклабился: – Не хочешь поработать на меня, парень?

Я сглотнул и решил, что другой шансмне вряд ли представится.

– Э-э, возможно, – ответил я, медленно пятясь и огибая стол.

– Арчи! – изумленно воскликнул Райан.

От ленцы Донни в мгновение не осталось и следа – он весь подобрался, вытянулся в струну и стал похож на ощерившегося лиса.

– Как это понимать, золотце?

Я почти впечатлился.

– А чего ты хотел? – спокойно встретил я его взгляд. – Обращаешься с людьми как с вещами, заставляешь выполнять любые прихоти. Да мне и смотреть на тебя тошно. – Фейри как-то очень уж правдоподобно вздрогнул, и я поспешил закрепить успех: – Фигляр, садист, извращенец чертов!

У Рая задергался глаз. Я решил, что потом ему это припомню.

Патрон вскочил на ноги.

– Если они не дадут нам подходящего повода, придется устроить конфликт самим. Золотце, твоя задача – развести драму.

– Эмм, не думаю, что у меня получится.

– Еще как получится. Просто начни со мной спорить.

– Прямо там, при них? Как ты себе это представляешь?

– Именно так... Да, великолепно. Потом поддай эмоций и намекни, что не прочь сработаться с ними.

– Ты сбрендил? Я ни за что на это не соглашусь.

– Мистер О'Кифф, считайте, что я согласен, – быстро проговорил я, на следующем шаге перенесясь к креслу старика и легко пожав лежащую на подлокотнике морщинистую ладонь.

Это произвело эффект разорвавшейся бомбы: охранники сделали шаг вперед, повыскакившие из кресел родственнички, наоборот – попятились, О'ши «остолбенел от происходящего» как раз между ними и главой семьи.

– Ты ответишь за свои слова, – медленно произнес Донни и сделал эффектный, на зрителей рассчитанный жест. Внутри меня снова что-то дернулось. Очень даже ощутимо, между прочим. Вот же мстительный стервец! Ладно, признаюсь, извращенцем я назвал его ради красного словца, но «садиста» он честно заслужил.

Я охнул, упал на одно колено и схватился за голову, мысленно рванув на себя невидимую веревку. Особенного эффекта я не ожидал, поэтому когда фейри, успевшего оказаться рядом со мной, согнуло пополам, непроизвольно бросился на помощь, кое-как замаскировав это движение под намерение наподдать разок ненавистному боссу. И когда Донни хитрой подсечкой опрокинул меня на пол и прижал к нему сверху коленом, испытал скорее облегчение с небольшой толикой досады. А когда он с улыбкой наемного убийцы наставил на меня дуло револьвера и очень серьезно произнес: «Час расплаты пробил, золотце», меня затрясло, из горла вырывались приглушенные хрипы и сипы, и я очень надеялся, что со стороны они напоминают предсмертные. И совсем не похожи на еле сдерживаемый истеричный смех от того, что один придурочный фейри украдкой щекочет меня по ребрам. Поверьте, когда вам в лоб направлена пушка, на вас смотрит верхушка не самого сопливого мафиозного клана, а вас распирает от хохота – это очень своеобразное ощущение.

Я до сих пор удивляюсь, что семейство О'Кифф купилось на этот фарс. Должно быть, мы были убедительны. К тому же все произошло очень быстро – намного быстрее, чем я сумел об этом рассказать, – да и дельце могло показаться таким верным...

Щелчок передернутого затвора стал сигналом того, что рыбка проглотила наживку.

– Отойдите от моего человека, Дэр. Вы же слышали: он заключил со мной сделку. – Старина Донал красноречиво ткнул стволом в затылок патрона.

Райан полез за пазуху – и тут же был вынужден поднять руки вверх – Коннор и Кейтлин решили не отставать от старшего родственника и одновременно взяли на мушку бывшего полицейского.

Бинго!

– Вашего человека? – протянул Донни, расплывшись в улыбке. – О, вы что-то путаете, мистер О'Кифф. Арчи, разве ты соглашался работать на этого ирландца?

Револьвер он так и не отвел, но колено убрал, и я смог немного отползти назад.

– Нет, – сознался я, – лишь позволил ему считать, что я согласен. Это не одно и то же.

– Да эти клоуны смеются над нами, дядя! Спускать им такое? – не выдержал вдруг Коннор и, сменив цель, без предупреждения пальнул в патрона. Райан еле успел ударом ноги сбить младшему мафиози прицел, и сам чуть не получил пулю от Кейтлин.

Донни между тем крутанул револьвер на пальце, будто заправский ковбой и мгновенным, неуловимым для глаз простого человека движением скользнул в сторону, уходя с линии огня. Два выстрела грохнули одновременно: Кейтлин и старика Донала. С пронзительным звоном разлетелась на осколки стоящая на столе ваза, вскрикнул охранник, подстреленный своим боссом, а в следующее мгновение все забыли не только про оружие, но и о том, что собирались сделать.

Лиловый мрак сгустился в углах комнаты, замигали и взорвались лампы, виски привычно заломило.

– Поиграли – и хватит, – жутковатым приглушенным голосом произнес Донни. – Продолжим уже по моим правилам. Спасибо хозяевам за эту возможность.

Губы старика затряслись, глаза расширились, он попятился и, дойдя до кресла плюхнулся в него, словно мешок с мукой. Кейтлин обхватила свои плечи и выглядела потерянной девчонкой, Коннор замахал руками, отгоняя от себя что-то видимое только ему, и забормотал под нос то ли молитву, то ли проклятия. Раненый охранник боком отползал к стене. Его напарник замер с поднятыми вверх ладонями.

Я смотрел на происходящее, и мне тоже становилось не по себе... Очень не по себе. Я прекрасно помнил, как Донни «беседовал» с Россо-старшим, стоя перед ним и его телохранителями с дьявольски мешающей пулей в плече. Тогда эффект от его колдовства ощущался куда сильнее.

«Может, он опасается, что старика хватит удар», – пытался успокоить я себя.

Но не мог не замечать, как дрожат от напряжения руки фейри, как бешено бьется жилка на виске, а на бледной влажной коже проступают сероватые пятна.

«Да он и вправду не в форме. – Понимание отозвалось сосущей пустотой под ложечкой. – Счастье еще, что ирландцы об этом не знают».

Им-то сравнивать было не с чем, они впечатлились и так. Но на всякий случай я откинул ногой подальше выпавшее из их рук оружие.

– Поговорим, мистер О'Кифф? – улыбнулся Донни, вальяжно развалившись в кресле напротив хозяина дома. – Думаю, вы сможете оценить всю щедрость моего предложения...

Голос фейри звучал так медленно и томно, что я не мог не думать о том, какого черта с ним творится.

На сей раз «переговоры» пошли вполне успешно. «Дядюшке» откровенничать не очень-то хотелось, но из его сжатых ответов удалось сложить следующую картину.

Невнятные слухи, которые ходили по городу, Донала О'Киффа волновали мало, куда больше его занимали участившиеся провокации со стороны итальянцев. Потом выяснилось, что клан Моретти связался с подозрительным сбродом – «Серыми лисицами». А еще чуть позже это название стало попадаться на глаза слишком часто. В какой-то момент слухи стали совсем назойливыми, глава клана поручил разобраться с ними племянникам и переключился на проблемы понасущнее.

Но однажды к нему в гостиницу явился посетитель. Просто возник в кабинете, когда Донал был там один. Впоследствии он не смог вспомнить ни как выглядел его гость, ни во что он был одет. Все что осталось в памяти: его слова и неотвязная, неприятная – и манящая мелодия какого-то инструмента.

Услышав это, я похолодел и дальше внимал рассказу с растущей тревогой.

– Чего он от вас хотел?

О'Кифф долго молчал.

– Помахать морковкой у меня перед носом, – ответил он наконец. – Это сработало. Я был уверен, что это дело рук итальяшек или ваше. А уж когда узнал, что вы спелись еще и с Россо... Я собирал информацию о вас, о всех этих сказочках, о ваших людях. И мне показалось, что этот парень – он кивнул в мою сторону, – ведет свою игру.

Донни обратил ко мне насмешливый взгляд: мол, не так уж он и неправ.

О'Кифф начал внимательно следить за мной и скоро убедился, в том, что я – фигура странная, с необычными умениями, еще и музыкант вдобавок. То, что я умудрился сбежать от его людей, швырнув в них свирелью – будто специально подразнил, – лишь усилило его подозрения.

Не знаю, что думали остальные, я же обливался холодным потом при мысли, что если бы черт дернул меня тогда или сейчас попробовать зачаровать своих противников музыкой, старший О'Кифф окончательно бы уверился, что его таинственный посетитель – это я и есть. Нет-нет, последнее, что мне и «Лисицам» нужно – получить сомнительный статус теневых махинаторов, стравливающих влиятельных игроков, чтобы самим пролезть в дамки.

«Да, «дружок» ты едва не подставил меня»...

– Вашему неуловимом приятелю удалось ввести вас в заблуждение, – говорил тем временем Донни. – У меня тоже есть к нему некоторые... претензии, – острый клык сверкнул в кровожадной улыбке, – здесь наши интересы совпадают.

Дальше беседа направилась в сугубо деловое русло. Обе стороны согласились соблюдать нейтралитет, а Донал О'Кифф к тому же – организовать в ближайшее время встречу серьезных людей (и нелюдей) Чикаго.

На этом мы и откланялись. За все время разговора родственники главы семьи не произнесли ни слова. Зато так и прожигали неприязненными взглядами и нас, и своего дядюшку.

Я до последнего опасался, что что-то может пойти не так: нас схватят, окружат, выпустят по нам веселую очередь из пулеметов, возьмут в заложники Одзаву... Но ничего подобного не произошло, мы мирно покинули резиденцию, Донни казался вполне довольным жизнью, Райан, будто компенсируя вынужденное молчание, фонтанировал шуточками и хохмами, и я успокоился и позволил себе временную роскошь – не думать ни о чем.