Новый день начался тишиной. Уже не тревожной, как перед натиском, а спокойной, почти неживой. Лагерь не проснулся — он зашевелился медленно, как человек после долгой болезни.
Я вышел из шатра до рассвета. Воздух был свеж, сыроват, пах гарью, пеплом и болью. Костры ещё тлели. Где-то кашлял кто-то из раненых. Кто-то уже возился у телег. Начиналась новая работа — не с мечом, а с руками и бинтами.
Мы с Тимуром и Артемием начали обход. Проверили каждого раненого, перенесли самых тяжёлых ближе к лазарету. Хреся командовала, не поднимая голоса — но слушались её, как военного начальника. Два подростка из учеников несли воду, молча, с каменными лицами.
— Ещё сутки такой работы — и я сдохну, — буркнул Артемий.— Нет, — ответил Тимур. — Сдохнешь — я оживлю и снова заставлю работать.
Я усмехнулся. Это было нужно — даже усталая шутка оживляла воздух.
Мы навели порядок. Разделили зону для лёгких и тяжёлых, расставили запасы, пересчитали бинты, остатки дёгтя, мыла, отваров. Посчитали живых. Уцелевших — около 1800, из них боеспособных — меньше половины. Потери были страшны, но теперь они были позади.
Позже ко мне подошёл Ярополк. Высокий, с обвязкой на лбу и мрачным лицом.
— Лекарь. Ты ведь теперь не только за раны в ответе. Тебя здесь все слушают. Что будет дальше?
— Жить будем, — ответил я. — Но не абы как. Оставлю за сотнями людей — санинструкторов. Каждый будет знать, что делать при ранах, ожогах, обморожении. Как помочь до того, как я или кто-то другой подойдёт.
Он кивнул, задумался.
— Говоришь — оставить? А ты?
— А я возвращаюсь в Москву. Тимур со мной, Артемий тоже. Хреся — сама захотела. Ты, если хочешь, тоже можешь идти с нами. Там будет много работы.
Ярополк долго молчал. Потом сказал:
— Я пойду. Но сперва провожу отца. Он пал вчера. Вечером похороны.
Мы молча пожали руки.
Когда солнце поднялось над горизонтом, я в последний раз обошёл лагерь. Заглянул к раненым. Глянул на ряды, где стояли выжившие. Они не кричали "ура". Но в их глазах было больше, чем победа. Там была решимость.
Я оставил в лагере учеников, которые уже и без меня справятся с лечением. Санинструкторы остались со своими сотнями. Все знали, кого слушать. А я... Я собирался в Москву. Со своими верными спутниками.