Ульяна (девушка спасенная из ангара)

Практика в центре МЧС не задалась с первых дней, сначала я опоздала на поезд до Екатеринбурга, и мне пришлось добираться до города чуть ли не на попутках. Попав в город, я кое-как нашла вокзал, откуда уходят электрички в нужном направлении, чтобы попасть уже в сам центр, но по пути я задремала и проехала две лишние станции. Тут, конечно, не Подмосковье, и электрички ходят намного реже, так что пришлось просидеть еще три часа на платформе в ожидании поезда в обратную сторону, хорошо, что хоть лето и было тепло, зимой бы мне пришлось несладко.

Добралась до центра, и мне первым делом влетело за опоздание, никакие оправдания не помогли. Как сказал начальник: «Что это за спасатель, который сам нуждается в спасении?» Крыть было нечем, поэтому просто приступила к стажировке. Но со стажировкой тоже все было неладно, я просто никому была не нужна, каждый был занят своими делами, и даже на самые простые вызовы меня с собой не брали, чтобы под ногами не мешалась.

Единственный, с кем мне удалось подружиться, это пожилой старичок Гаврилыч, добрый такой дядечка, всегда на позитиве и любит поболтать. Сам он в прошлом был летчиком и помогал обслуживать местный вертолет, а в промежутках говорил со мной, рассказывая массу интересных историй. Остальные мужчины в основной своей массе видели во мне только молодую симпатичную девушку и то и дело пытались пригласить на свидание, но я всех отшивала, так как у меня был жених, который как и я, сейчас проходил практику, только на Камчатке.

А потом в один из дней началось это. Я до последнего думала, что это чья-то злая шутка, кто в здравом уме поверит, что мир накрыла волна зомби-апокалипсиса? В этот день я сидела диспетчером и принимала звонки от пострадавших, которых в то время было неимоверное количество. Экипажи уезжали на вызовы и не возвращались, связаться с ними не выходило, а потом сама связь и вовсе пропала. Все понимали, что происходит что-то неладное, и когда один из экипажей все же вернулся на искореженной машине и продемонстрировал нам запись со своего видеорегистратора, то все впали в ступор, а что делать-то? Решение принял командир: в первую очередь эвакуировать всех близких родственников, перенести все припасы в пустой ангар и ждать спасения, ведь это уже дело армии. Так все и сделали, в ангар загнали автобусы для удобства, перенесли провизию, запас воды и закрылись внутри, так как зомби уже появились вблизи базы. Дальше было хуже, всем было страшно, зомби окружили нас со всех сторон, женщины плакали, чем вводили в панику детей, да и мужчины начали терять самообладание. Все мы ждали спасения, никто к нам не спешил, даже выстрелов слышно не было. И с каждым днем становилось все очевиднее, что никто спасать нас уже не придет и каждый будет сам за себя, вот тут-то все и началось.

Представители сильного пола разбились на две группы, группа во главе с начальником центра требовала четкого распределения припасов и сильнейшей экономии, чтобы мы могли протянуть как можно дольше. А вторая во главе с Дмитрием и его прихлебаем Ромой имела свое мнение на этот счет. Они видели вертолет, что стоял совсем недалеко, и хотели улететь на нем, но добраться до него не представлялось возможным. Споры по поводу вылазки разгорались с каждым днем все сильнее и сильнее, и дело дошло даже до рукоприкладства, но командир был непреклонен, он был против этого. И спустя несколько дней утром командира обнаружили в углу ангара висящим в петле. Дима начал вещать о том, что старик сдал и понял, что был неправ, а также побоялся голодной смерти и поступил подобным образом. Но я не спала в ту ночь и слышала, как он с Ромой оглушили его и повесили. С того момента дела начали только ухудшаться, решение на захват вертолета все же было принято и, разумеется, не проводилось, как предвещал погибший командир. Мне, как и всем остальным, было страшно, люди не знали, что делать дальше. У некоторых не выдерживала психика, люди в агонии от панических атак поднимались на крышу и сами прыгали с нее. Дети постоянно плакали, а Дима и Рома, что взяли на себя командование, просто бесновались и творили все, что им заблагорассудится.

В какой-то момент, когда еда и вода закончились, я начала терять последнюю надежду и волю к жизни. Мне начало казаться, что смерть не такой уж и плохой вариант. Ведь вместо того, чтобы страдать, можно просто спрыгнуть с крыши, и все закончится. И когда я была совсем на грани и почти решилась на это, чудо все же произошло, нас спасли.

Дима предстал перед спасителями аки благодетель, этакий добрый и чуткий человек, что заботился обо всех. Но когда мы грузились в автобусы для выезда, он всем нам дал четко понять, что если хоть кто-то откроет рот, то всех нас тут же прикончит. Оказавшись в депо, я только и думала о том, как немного набраться сил и убежать как можно дальше, мне было больно вспоминать некоторые моменты, проведенные с этим подонком. И если честно, больше всего мне хотелось схватить пистолет и выпустить в него и Рому всю обойму.

Но новые люди хоть и не показывали большой радости от нашего спасения, все равно были добры к нам, особенно я обрадовалась тому, что среди спасителей оказался Гаврилыч, самый добрый человек из всех, кого я знаю, и это хоть как-то утешило меня. Ночью же я услышала разговор Димы и Ромы, которые рассуждали о случившемся, а также обсуждали идею, что было бы неплохо убрать новеньких, всех кроме Гаврилыча, и, забрав их имущество, отправиться куда подальше отсюда, но для начала пусть найдут вертолет и раскроют данные, куда хотят полететь. Услышав это, я очень сильно испугалась, так как боялась эту парочку до безумия, и первое, что я подумала, так это то, что нужно бежать. Но куда я побегу? Ослабленная у меня ничего нет, да первый же зомби сожрет меня без каких-либо усилий. Тогда я решила, что все расскажу Гаврилычу при первой же возможности, а он, человек мудрый, подскажет, как быть. Но подобраться к старику было не так-то просто, парочка надзирателей кружила над нами, словно коршуны над цыплятами, ни на секунду не выпуская из виду, а с рассветом Гаврилыч с другими уехал на поиски вертолета.

Время шло, в ангаре велись работы по усилению автобуса, и Дима с Ромой почему-то сами вызвались помогать Гене, огромному здоровяку, за которого я очень сильно переживала, ведь сейчас они видят в нем самую большую угрозу, и как бы чего не случилось. Но мне не хватало смелости пойти и рассказать все, что я знаю, пожилому дядечке, которого все называли Михалычем.

Иван Михайлович

Слепое доверие к людям – штука крайне опасная, никогда не знаешь, кто и когда может тебя предать. Но нужно знать наверняка: это произойдет в самый неудобный момент. Взять того же Гену: мы уже успели через многое пройти, вероятность того, что он вонзит мне нож в спину, крайне мала, но это в данный момент. Все меняется, стоит слегка дать слабину или как-то резко изменятся обстоятельства, как Гена из верного соратника может превратиться в главного врага. Чего уж тогда говорить про Гаврилыча, этот с виду безобидный выпивоха-пьяница далеко не дурак, а его знакомые, которых мы спасли, вообще мутные, особенно выделяется парочка вожаков: тот самый Димка и Рома, что вечно бегает за ним, словно шнырь. Единственные, в ком я уверен, как ни странно, это Ил и Герда, эта парочка весьма прямолинейна, а главное, они полностью независимы от нас, в целом они и обозначили свою позицию. Доверие тут не в том, что я верю каждому их слову, тут другое. Наши интересы не пересекаются, мы им не враги, и у нас нет ничего такого, что бы им пригодилось, а значит, и убивать нас смысла нет, это лишний риск, который Герда, как разведчик, должна была сразу просчитать.

Инцидент с Геной быстро расставил все точки над i. Как и ожидалось, Димка начал прощупывать почву, но, по всей видимости, сделал это очень неаккуратно, раз даже Гена почуял подвох и взорвался своей тирадой. Дабы показать всем, что мы не шутим, мне пришлось пристрелить этого подлеца, а его дружок побитой собакой спрятался в толпе своих людей. Далее я, как и полагается, предоставил всем выбор, а еще у меня буквально свербило в груди от того, что Гаврилыч был с ними в связке. Я уже был готов плюнуть на все и пустить ему пулю в лоб, как вдруг из толпы ко мне подбежала молоденькая девушка с красными от недосыпа глазами, вся такая бледная, несчастная, и схватила меня за руку.

– Дяденька, не трогайте Гаврилыча, он ничего не знал, это все Дима и Рома устроили, они не такие добрые, какими хотели казаться. – начала причитать она со слезами на глазах.

– А ну заткнись, сука! – вдруг закричал Рома, выглянув из толпы, а вид у него стал еще более испуганным, чем раньше.

– Что? – нахмурив брови, уточнил я.

– Они вчера рассуждали о том, чтобы убить вас и забрать все пожитки. А Гаврилыча хотели заставить, чтобы он отвез вас туда, куда вы задумали.

– А почему ты сразу об этом не рассказала? Ты с ними заодно? – строгим тоном спросил я у нее, хотя и так было ясно: девушка до смерти боялась эту парочку.

– Я, я, я. – начала заикаться она, впадая в истерику. – Я хотела рассказать Гаврилычу, но не успела. Мне бббыло страшно, они запугали нас. – разрыдалась она, падая мне на грудь.

– Тише, дочка, тише, теперь все будет хорошо. – смягчившись, ответил я и прижал к себе девчушку. – Гена, что ты стоишь? – стрельнул я взглядом на Великана, и тот сразу подскочил к тому самому Роме и схватил его за шиворот.

– Отпусти! Она все врет! – попытался он вырваться из железной хватки, но силенок ему явно недоставало.

– Ой, ты мой коварный бунтовщик! Хотел Великана и Михалыча прикончить? – умилился происходящему Ил, приближаясь к Гене. – А давайте подвесим его за причиндалы? – обратился он к окружающим.

– Остынь, парень. – отозвал я Ила, как бы он чего не учудил со своей больной фантазией.

– Старый, ну не будь занудой, он ведь однозначно над остальными глумился, отплатим ему той же монетой? – предложил он.

– Я сказал нет. – добавил я строгости в голос.

– А что с ним тогда делать? – недоумевая, спросил Ил.

– Нам ничего. Тем более навредить он не успел, это ведь обычная шестерка, а главный интриган уже на том свете. – спокойно ответил я и, отпустив девушку, подошел к столпившимся людям, что явно воспряли духом после гибели Дмитрия. – Он вам вредил, вам его и линчевать, хотите убейте, хотите отпустите, решать вам, но только не затягивайте с этим. – обратился я к толпе и, одернув Гаврилыча, отошел с ним в сторону.

Толпа мялась, глядя на Романа, которого Гена продолжал держать за шиворот. Рома же визжал, словно поросенок, кричал что-то невнятное и размахивался руками во все стороны в надежде вырваться из мертвой хватки.

– Зачем ты так? – спросил у меня Летун.

– Хочу посмотреть, что будет, насколько они озлобились и на что способны. – прямо ответил я.

– Но зачем? – уточнил он.

– Хочу понять, что за люди нас окружают. – пояснил ему я. – И это, ты не обессудь за случившееся, сам понимаешь, я за своих людей пекусь. – извинился я за наезд.

– Все нормально, я не в обиде, в целом все подозрительно выглядело. Но, признаюсь, не ожидал такого от Димки, сначала было решил, что его оговорили, но Ульянка, девочка, что рассказала тебе, хорошая девчушка, добрая, только трусиха, она бы врать не стала, не тот человек. – тяжело вздохнул он.

– В тяжелых ситуациях люди какого дерьма только не сделают, все свое нутро обнажают, чтобы выжить, так что я не сильно удивлен. – прикурив сигарету и глубоко затянувшись, ответил я, выпуская сизое облачко дыма.

– Ну вы же не такие? Или я ошибаюсь? – уточнил Гаврилыч.

– У каждого свои ценности, кто-то печется о себе, кто-то о близких, отсюда и в тяжелых ситуациях придется делать выбор. «Сам погибай, но товарища выручай» – эта поговорка не про всех.

Тем временем толпа стояла на месте и ненавистно поглядывала на одного из своих мучителей, что бился словно зверь в клетке, тем не менее истязать его никто не спешил. И тут в дело вступила Герда, что спокойно подошла к Гене и, схватив Рому за горло левой рукой, выхватила нож из разгрузки правой, вонзила ему прямо в сердце.

– Заканчиваем балаган! Отпускать этого клоуна нельзя, нечего врагов за спиной оставлять! – скомандовала она. – Нам нужно добраться до музея, где стоит вертолет. Так что все ноги в руки, грузимся в машины и поехали, пока не стемнело! У нас дел по гланды, а мы тут с вами какой-то ерундой занимаемся! – добавила она, направившись к пикапу.

– Точно. – согласился я, совсем забыв подробно расспросить про результаты их поездки.

* * *

После спешных погрузок мы покинули депо и отправились в тот самый музей, правда, по пути туда Ил с Гердой откололись от нас, решив заглянуть на железнодорожную развязку, где могут находиться цистерны с топливом, которого нам нужно очень много.

Один недоделанный автобус мы все же взяли, ведь ехать было не так уж далеко, да и наши машины будут его прикрывать, я ехал первым, за мной автобус, а замыкали колонну Гена с Алиной.

Зомби на дорогах было куда больше, чем обычно, но отвал на моем КАМАЗе с легкостью разбрасывал их в стороны, единственный минус – это то, что их мерзкая черная слизь разлетается во все стороны и пачкает стекла. Тем не менее до музея мы добрались без каких-либо проблем, Макс подсказал, куда нужно подъехать, мы сразу приступили к осмотру территории и начали продумывать план обороны, если на нас решат напасть зомби или люди. Хотя за все это время я не заметил никаких следов пребывания людей, это и логично, когда по округе столько зомби шастает, либо нужно убираться подальше отсюда, как мы, либо же сидеть где-то очень глубоко или высоко от них, чтобы не достали.

– Вот это махина! – присвистнув, сказал я, войдя в ангар, где стоял «Чинук».

– Бывают и побольше, но нам этого хватит с головой. – улыбнувшись, ответил Гаврилыч, погладив вертушку по фюзеляжу. – Вот, смотри. – показал он пальцем на специальные отверстия в дверях. – Тут есть крепления для пулеметов, но только для американских, разумеется, если Гена сможет их переделать, то считай, что этот малыш станет полноценной боевой единицей.

– Хм, идея хорошая, сейчас он там освободится, и я его озадачу, если учитывать тот факт, что нам придется садиться в неизвестных местах. – согласился с ним я, а после, еще немного походив вокруг вертушки, вышел к автобусу, где сидели все спасенные нами люди.

Из новобранцев мужчин осталось всего трое, остальные женщины и дети. Эта троица была семейной и защищала своих детей, оттого они не перечили Димке с Ромкой, но и не поддерживали их, соблюдая хрупкий нейтралитет. В целом, на первый взгляд, они были неплохими людьми, правда, сильно истощенными, но это было скорее им в плюс, ведь они, невзирая на голод, отдавали почти всю пищу своим детишкам. Но даже о крупице доверия к ним речи, конечно, пока не идет, однако, нравится мне это или нет, их придется вооружать, не будем же мы втроем с Геной и Максом отвечать за оборону, пока решаются вопросы с топливом и провизией. Плюс нам с мужиками придется выезжать на поиски еды, а значит, они будут нас прикрывать. Тяжело вздохнув, я вошел в автобус, чем привлек всеобщее внимание, а затем приступил к политбеседе.

– Слушайте, я не знаю, какого мнения вы о нас. А также прекрасно понимаю, что-то, что вы пошли за нами, это не проявление доверия и веры в нас, а просто безысходность. Я понимаю, что в ангаре вам пришлось несладко, но поверьте, у нас тут тоже жизнь не сахар, и вы сейчас начнете принимать в ней более активное участие. Мне нужно, чтобы вы понимали простые вещи, я тут старший, и все решаю только я. Мои люди не выше вас, все мы тут в одинаковых условиях и равны. Так что каждый должен помогать коллективу по мере сил и возможностей. В коллективе мы не приемлем воровства, лжи и лени. Если нужно поработать, мы работаем, если требуется не спать, мы не спим и так далее. И последнее. Как мы уже поняли, вы сами были не в восторге от убитой парочки, но прошу вас сделать из произошедшего выводы. Если хоть кто-то из вас попробует выкинуть хоть что-то подобное, то в ту же минуту получит пулю в голову, поверьте мне, я буду следить за каждым вашим шагом и вздохом. Если же вы все это уяснили и согласны с моими условиями, то добро пожаловать в нашу команду, и давайте будем вместе стараться выжить и никого при этом не терять. – спокойным, но строгим тоном заявил я.

Честно говоря, я ожидал после своей речи услышать какие-то скептические вопросы или просто недовольство, но все как один поднялись на ноги и начали мне аплодировать, от чего я даже немного смутился.