Лиза (Докторша)

Уже третьи сутки мы вкалываем в операционной, проводя операцию за операцией. Руки трясутся от перенапряжения, в глазах все становится мутным, а в желудке, наверное, уже язва размером с грецкий орех, так как кроме кофе в него больше ничего не попадает. Я уже сбилась со счета пациентов, что попадают под мой нож, и перестала обращать внимание на их вопли и мольбы о пощаде, так как заведомо вижу в них трупы. Как-то быстро я стала окончательно бесчувственной и бесчеловечной, начальство давит, а мы делаем, но возникает вопрос – что мы делаем? Пока я вижу только то, что трудимся словно на конвейере по отправке людей на тот свет в надежде, что удастся повторить успех первого опыта. О судьбе Мамкиного пирожочка мне ничего не известно, я, конечно, попыталась уточнить про него у одного из руководителей, но тот ясно дал понять, что это теперь не моего ума дело. Из размышлений меня вывел монотонный писк кардиомонитора, сообщивший об остановке сердца пациента, и выкрики ассистентов, что приступили к реанимационным действиям.

– Время смерти одиннадцать двадцать три. – констатировала я холодным, безразличным тоном, а после, стянув окровавленные перчатки с рук, выкинула их в мусорное ведро.

– Записал. – кивнул наш наблюдатель, помечая что-то в своем планшете. – Пусть санитары наведут тут порядок, через два часа доставят нового пациента и новую партию органов, отдохните пока. – добавил он и направился к выходу.

– Что за стахановские нормы? От того, что врачи измотанные и уставшие, шанс на успех только уменьшается! Вы это понимаете? – возмутилась я, вскочив со стула и перегородив выход из помещения.

– Мне это тоже не сильно нравится! Как видите, я все это время провожу с вами! Думаете, у меня других дел нет? Но я же не ною! Так что, Елизавета, будьте добры, успокойтесь и передохните, пока есть возможность! Все мы тут устали, но такова задача! И вообще, кому сейчас легко? – начал возмущаться он в ответ, причем весьма презрительным и высокомерным тоном.

– Вы устали? – скуксилась я от такого заявления. – Вы просто стоите и наблюдаете за нами, нацепив на себя этот клоунский прикид, словно вы не в операционной, а у ядерного реактора! – тыкнула я его пальцем в желтый защитный костюм. – Вы вообще понимаете, что мы делаем? У вас какая квалификация? Какое образование? – продолжала я на него давить.

– Мои познания в медицине и других науках вас не касаются. Раз руководство меня сюда направило, значит, я компетентен! Что же касается вас, вы чем-то недовольны? – злобно ухмыльнулся он. – Вы ставите под сомнение поставленные задачи? Или вас не устраивают наши руководители? Это что, намек на этакий бунт на корабле? – с нажимом добавил он. – Работайте или сами окажетесь на этом столе, незаменимых людей у нас нет. – с чувством собственного превосходства добавил он, а после оттолкнул меня в сторону и покинул операционную.

– Елизавета, зря ты с ним так, он очень неприятный человек. – шепотом обратилась ко мне лаборантка.

– Кто он вообще такой? – перевела я взгляд на молодую девушку.

– Сын одного из самых главных профессоров. – пояснила она мне.

– Тогда понятно. – тяжело вздохнув, добавила я и пошла в комнату отдыха.

* * *

– Время смерти двадцать три часа тридцать семь минут. – констатировала я очередную смерть, глядя на часы.

– Благодарю вас за работу, следующая операция назначена на восемь утра, прошу вас хорошенько отдохнуть и набраться сил. – радостно заявил нам наблюдатель и, избегая со мной зрительного контакта, тут же вышел прочь.

– Хоть так. – вздохнув с облегчением, ответила я и прямиком из операционной направилась в душ.

Приняв водные процедуры, я сходила в маленькую каморку, называемую личным кабинетом, и переоделась в чистое, а после сразу направилась на свой этаж. Силы уже покидали меня, ноги и спина просто отваливались от перенапряжения, но я хотела увидеть Колю и уснуть в его объятиях, это была лучшая часть суток, о которой я мечтала весь день. Сильный, добрый мужчина, от которого пахнет мылом и жженым порохом, что ждет тебя и готов порвать любого ради защиты меня и благополучия, это ли не женское счастье, особенно в таких реалиях.

Лифт издал уже привычный звоночек, оповестив, что я прибыла на нужный этаж, и его створки отворились. Коридор был весь оживленный, люди ходили по своим делам, кто-то, как и я, вернулся с работы, а кто-то только собирался на нее. Войдя в свою комнату, я увидела Колю, но вид его был не такой как всегда. Мой мужчина был мрачен как никогда, взгляд его направлен куда-то в даль, еще он был очень бледный, а лицо покрыто царапинами и парой небольших ожогов.

– Привет, милый, что случилось? – улыбнувшись, поприветствовала я его и, присев рядом, попыталась его обнять, да посильнее.

– Ай! – вскрикнул он и отскочил от меня в сторону, словно я его электрошокером ударила.

Но этот скачок дался ему еще болезненнее, и он весь сморщился от боли, и, уперевшись руками в стену, Коля начал тяжело, быстро и тяжело дышать, издавая шипящие звуки.

– Ты в порядке? – не понимая такой реакции, шепотом спросила я.

– Да, прости. – ответил он и осторожно задрал свою футболку, обнажив спину.

Спину Коли можно было охарактеризовать как один сплошной синяк, точнее гематому. Фиолетовые пятна, от которых, словно молнии в стороны, расходятся полоски, а эпицентры этих гематом черные.

– Что случилось? Кто тебя так? – подойдя поближе и осмотрев ранения, уточнила я.

– Попали в засаду, чудом выжил. – пояснил он мне.

– Ты это называешь чудом? – скептически спросила я, помогая опускать футболку вниз.

– Поверь мне, это оно и есть, возможно, еще толика удачи. Двум парням из наших повезло меньше, и их броню все-таки пробили. – отведя взгляд в сторону, ответил он.

– Сильно болит? – переживая за него, уточнила я.

Наш диалог прервал странный стук в дверь: кто-то ударил один раз и после короткой паузы еще два раза, но быстро. Я хотела пойти и открыть дверь, но Коля остановил меня и приложил указательный палец к своим губам, при этом отрицательно покачав головой. Затем он сквозь шипение от боли встал на колени и, склонившись к полу, засунул руку под кровать. Из-под кровати он вынул небольшую черную коробочку с антенками, и в ту же секунду в комнате моргнул свет. Коля расправил антенки на устройстве и активировал его, об этом сообщили замерцавшие красные лампочки, а после того, как загорелась зеленая, он перевел на меня тяжелый взгляд.

– Это глушилка, нас никто не услышит, но времени у нас крайне мало. И, как ты понимаешь, нам нужно поговорить о твоей работе. – быстро произнес он с озадаченным видом.

– О моей работе? – удивилась я.

– Три дня назад, что вы сделали три дня назад? Я точно знаю, что ты к этому причастна, а еще ваш успех сопровождался доселе невиданной атакой на базу. Что так сильно спровоцировало зомби? – задал он мне вопросы, глядя прямо в глаза.

– Это невозможно! Мы ничего такого не сделали! Никто бы не стал так сильно подставлять людей, живущих тут! Это абсурд. – возмущенно ответила я, не считая, что операция над Петей и нападение на базу хоть как-то может быть связано, ведь это просто невозможно.

– Вот как. – тяжело вздохнул он. – Невозможно, говоришь? – поморщившись, ответил Коля. – Моя спина – это последствия того, что нас пытались слить. Никто напрямую сделать этого не может, так как ваши халаты сами подставят себя под удар и останутся без защиты и без ресурсов. Мой взводный считает, что удар был направлен именно на меня из-за нашей связи с тобой, сама понимаешь, мы же по разные стороны баррикад, и это многим не нравится, особенно вашим чистоплюям. Я не знаю, что вы там делаете, но хотя бы скажи, вы работаете над лекарством? Чего ради мы носимся по поверхности и погибаем? На какой стадии все? Хоть какие-то сроки и продвижение есть?

От услышанного у меня голова пошла кругом. Я не знала, что и сказать, Коля мне всегда казался весьма умным и грамотным человеком, но доверчивым. И оттого мне непонятно, он говорит сейчас сам или же повторяет слова своего начальства. Он никогда раньше ничего подобного не спрашивал, даже намеков не делал, а тут раз – и пожалуйста. И я не думаю, что кто-то бы взял и попытался его убить из-за меня, я просто не понимаю, зачем это.

– Мы работаем над лекарством, правда, это не так просто, и о каких-то сроках даже пока и речи не ведется. Касательно остального, это просто совпадение, и никто бы не стал нападать на вас из-за меня. Извини, большего сказать не могу, да и я сама почти ничего не знаю, моя задача людей резать, и не более.

– Понятно. – ответил он, и тут в дверь опять постучали. – Значит, ты выбрала их сторону. – негодуя, добавил он и покачал головой, давая понять, что его не удовлетворили мои ответы.

Стук в дверь был проигнорирован, Коля просто щелкнул клавишей на своей коробочке, отчего все лампочки померкли, а после поднялся на ноги и, замотав ее в свой китель, отправился к выходу.

– Я не понимаю, что ты от меня хочешь услышать! – чувствуя, что теряю его, в сердцах выкрикнула я.

– Не усложняй. – как-то бездушно ответил он и вышел за дверь, а внутри меня словно что-то оборвалось, возникло такое чувство, что я теряю его навсегда.

За всю ночь я так и не сомкнула глаз, лежала на кровати, вытирая свои слезы, что текли сами по себе без остановки. Я проклинала себя за то, что испугалась его вопросов и не смогла рассказать все, что знаю о том дне. Периодически я вздрагивала от того, что мне казалось, будто дверь вот-вот откроется, и он вернется, но нет, она оставалась неподвижной, оставляя меня в тишине наедине со своими мыслями и эмоциями.

* * *

Стоя в лифте, я чувствовала себя просто отвратительно, впереди предстояла масса работы, а как ее делать, я и ума не приложу. Но едва створки лифта разъехались в стороны, как старшая сестра, дежурившая за стойкой, с ходу ошарашила меня, сделав мой день еще хуже. Она сообщила, что меня незамедлительно вызывает руководство в самый засекреченный сектор, находящийся на самом нижнем этаже, и протянула одноразовый пропуск.

Приняв в руки пластиковую карточку, я вернулась в лифт и приложила ее к специальному месту, а после нажала на соответствующую клавишу. Лифт ехал недолго, но для меня это казалось вечностью, а в голове, словно бешеные белки, метались и переплетались мысли, окутывающие главный вопрос: зачем я им понадобилась? Это из-за пререканий с наблюдателем? Раз он чей-то сын, то вполне мог наговорить много лишнего и представить меня в выгодном ему свете, этаким революционером и мятежницей. А может, все из-за разговора с Колей, нас прослушивают, это очевидно, и хоть он и включал какую-то штуковину, она вполне могла не сработать. Хотя я не говорила ничего такого, что бы могло скомпрометировать меня. Но вот он за такие вопросы вполне себе может пострадать. Есть вероятность того, что меня и вовсе вызывают по какой-то иной причине и не хотят причинить вреда, я даже и не знаю, что думать. Остается надеяться на лучшее, а готовиться, как всегда, к худшему.

Едва я вышла из лифта, как меня встретили местные санитары и сразу проводили до большой гермодвери, отворив ее передо мной. За дверью находился узкий и плохо освещенный коридор, в котором сильно пахло озоном после кварцевания. В конце коридора я вошла в следующую дверь и оказалась в просторной комнате, где рядами были расположены длинные столы, на которых располагалась масса оборудования и мониторов. В одну из стен было вмонтировано большое стекло, за которым виднелась светлая палата и единственным пациентом, что лежал на кровати, привязанный к ней ремнями.

За столами сидела масса людей в белых халатах, каждый занимался своим делом, и почти никто не обращал на меня внимания. А в самом углу, расположившись за большим резным столом, сделанным из красного дерева, сидя в удобном кожаном кресле, оказался знакомый мне человек, тот самый, что проводил мне собеседование на поверхности, Абрам Янович, если не ошибаюсь.

– А вот и наша восходящая звезда! Здравствуйте, Елизавета Станиславовна, я очень рад вас видеть! – поприветствовал меня местный руководитель.

– Скажете тоже. – улыбнувшись, отмахнулась я от него. – И я рада вас видеть, Абрам Янович, чем могу быть полезна? – как можно любезнее уточнила я.

– Проходите, присаживайтесь. – указал он рукой на свободное кресло напротив его стола.

Я же согласно кивнула и, пройдя по залу, расположилась в указанном месте.

– Как насчет чашечки кофе? – любезно предложил он мне.

– Не откажусь. – согласилась я, кофе и правда хотелось, и Абрам Янович кивнул девушке-секретарю, что сидела подле него, после чего та встала из-за своего места и скрылась за небольшой дверью. Атмосфера тут была спокойная, не напряженная, раз меня еще не связали и никто ничем не угрожает, вроде бы все нормально, переживала я зря. Хотя вопрос, почему меня назвали восходящей звездой, все еще витал в воздухе.

– Вы, наверное, озадачены, с чего вдруг вас пригласили к нам? – прямо спросил у меня профессор.

– Если честно, то да. – закивала я головой, словно болванчик.

– Что ж, на это есть две причины, во-первых, удавшийся эксперимент, если вы еще не догадались, это он лежит в соседнем помещении. – указал он пальцем на стекло.

– Судя по тому, что было после, это не более, чем везение. Ведь повторить его пока не получилось. – скромно ответила я.

– В нашей работе на везение особо рассчитывать не приходится, но бывает, что удача настигает нас в самые неожиданные моменты и двигает нас к новым открытиям. В истории было немало случаев, когда удача и небольшое везение помогали совершать великие открытия. – воодушевленно произнес профессор, в этот момент дверь за моей спиной открылась, и в помещение вошла секретарша, что поставила на стол поднос с двумя чашками кофе и вазочкой с конфетами.

– Вы правы. – ответила я, после чего взяла чашку кофе и, поднеся ее поближе к лицу, вдохнула аромат. – А что послужило второй причиной? – уточнила я.

– Вторая причина, разумеется, связана с первой, и вот опять кстати пришлось то самое совпадение. Наш первый подопытный и удачный образец, мне донесли, что вы были знакомы с ним при жизни. Как хорошо вы его знали? Вы можете дать ему краткую характеристику? Меня интересует как физическое состояние, так и его навыки выживания, моральные качества и, разумеется, интеллект. Пока расскажите все в устной форме и без углубления в детали, но потом мне понадобится полный письменный отчет. – с неподдельным любопытством произнес профессор.

– Я вас поняла. – ответила я, мысленно вздохнув с облегчением. – Петра знала я совсем немного, около недели. С виду он был тихим, спокойным и трусоватым, но после некоторых событий раскрылся во всей красе. Это невероятно мерзкий человек, закомплексованный по самое не хочу и с очень паршивой душонкой. Труслив он был до безумия, что странно, ведь совершал Петр ужасные вещи. В общем, он был убийцей и насильником и, как я понимаю, каждый раз самоутверждался за счет слабых людей, что были не в состоянии сопротивляться. Я как раз могла стать его жертвой, но умудрилась дать ему отпор, а после он сбежал, и встретила я его тут. Касательно его интеллекта, тут все печально, парень был реально недалеким, его в жизни мало что интересовало, любил сигареты, алкоголь и женщин, на этом, собственно, и все. – сказала я, что первое пришло в голову.

– Очень интересно. – задумчиво произнес профессор. – Тут вот какое дело, Елизавета, я хочу предложить вам поработать с ним. Как вы на это смотрите? Для начала хочу, чтобы вы попробовали с ним поговорить и вызвать у него хоть какие-нибудь эмоции. Если сработает, то двинемся дальше, пока он пребывает в сознании, но при этом ведет себя словно в коме. Ноль реакции на раздражители, только прием пищи может хоть как-то расшевелить его. Что скажете? – спросил он у меня.

– Разумеется, я согласна. – улыбнувшись, ответила я, понимая, что данное предложение из тех, от которых нельзя отказываться.

Плюс я смогу побольше узнать, что вообще происходит в этой лаборатории.