Михаил гнал по трассе. Скорость всегда его успокаивала. За окном давно стемнело, фары выхватывали из темноты редкие деревья и снежные сугробы. На душе было странно пусто.

Горечь и облегчение одновременно. И острое, почти навязчивое желание выпить.

В загородном доме матери было темно и тихо. Анна почти закончила проект, но мать еще не въехала. Лес за окнами, ни души вокруг. И полный бар. Идеальное место, чтобы пережить ночь.

Он добрался до места и выключил телефон. Расположившись в гостиной, включил телевизор — просто чтобы не было тишины. И начал пить. Методично. Без тостов. Без мыслей. Почти без закуски. Засыпал. Просыпался. Иногда что-то ел прямо из холодильника. Снова пил.

В какой-то момент перестал понимать, сколько прошло времени.

Когда он открыл глаза в очередной раз — над ним стояла Анна.

Она приехала с утра, что бы доделать кое, какие мелочи. Застала его спящим на диване перед орущим телевизором, в дорогом смятом костюме и как раз решала что делать.

— Михаил… вам плохо? спросила она испуганно, увидев, что он открыл глаза.

Он сел пьяно озираясь, затем с трудом сфокусировал на ней взгляд.

— Нет, мне сейчас очень хорошо пожалуй, он потянулся к ней— губы растянулись в пьяной улыбке..

Анна резко отступила.

— Что вы делаете?

— Пью, — ответил он с вызовом. — Не видно? Он попытался сесть, пошатнулся.

Надо сказать, пил он крайне редко. Во-первых не было нужды, во-вторых в пьяном виде он часто становился неуправляемым и агрессивным и знал за собой это.

— У вас что-то случилось? — сделала Анна вторую попытку.

— У меня всё замечательно, — отрезал он, пытаясь встать.

— Кстати! Как там твой дружок? Надеюсь, я его не сильно напугал?

Анна молчала, понимая, что разговаривать с пьяным бессмысленно.

— Я… пожалуй, пойду, — тихо сказала она, отступая. — Мне нужно доделать… она показала, куда то в сторону.

— Никуда ты не пойдёшь, — запротестовал он. А составишь сейчас мне компанию!

Он подошел к бару и извлек оттуда второй бокал, затем поставил к своему и налил до краев

кивнул — Пей!

Анна отрицательно покачала головой. — Я не пью, прошептала она беспомощно.

— Ты мне отказываешь? Своему начальнику? Удивился Михаил.

— А я тебе говорю пей!

Он взял свой бокал и выпил залпом.

— Теперь ты… в его голосе послышалась угроза.

Анна попятилась к двери.

— Я все же пойду..

Он неожиданно резво соскочил с дивана и настиг ее. Развернул к себе и замер.

Он оказалась так близко, что у нее перехватило дыхание. Тёплые пальцы сжали её плечи.

— Как же я об этом мечтал… — хрипло прошептал он и поцеловал её — жадно.

От него пахло перегаром, дорогим парфюмом и чем-то ещё — опасным, волнующим. Сердце сорвалось в бешеный ритм. Столько вечеров она представляла, как он её поцелует. Как посмотрит вот так. Как притянет к себе… Но теперь, когда это наконец случилось, стало горько.

«Ведь он совсем пьян» пронеслось в ее голове «а проспится и не вспомнит»…

Анна дёрнулась. Она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться.

— Что противен я тебе? — в его голосе прорезалась злость. — А деньги мои брать не противно?

Она вырывалась, он настаивал. Наконец повалил ее на диван и стал раздевать.

Анна тихо заплакала.

— Не надо — скулила она сквозь слезы — пожалуйста!

Он вдруг остановился и внимательно посмотрел на нее. Заплаканную. Испуганную.

Резко отпустил. Сел рядом, тяжело выдохнул.

— Убирайся, — сказал почти трезвым голосом.

Два раза говорить не пришлось. Анна вскочила и исчезла. Входная дверь хлопнула.

В доме снова стало тихо. Михаил посидел, не двигаясь, потом снова наполнил бокал.