Не успевает Денис договорить, как кулак Арховского прилетает ему прямо в челюсть. Бирюков даже пытается махать руками, но Стеф быстро выкидывает его из подъезда. И что он говорит Бирюкову на улице, я уже не слышу. Лишь бегу в квартиру, чтобы наблюдать из окна, не происходит ли там чего похуже. Но мужчины просто выясняют отношения. Денис активно жестикулирует, а Стеф спокойно слушает его, засунув руки в карманы брюк. Потом угрожающе делает шаг вперед и, практически нависая над моим бывшем мужем, произносит лишь какую-то короткую фразу. Это все, что я могу понять, наблюдая из окна. После всего Денис сплевывает на землю и уходит. Арховский же возвращается.

— Извини за этот спектакль, — раздувается он, после того, как я впускаю его в квартиру.

— Это не ты должен извиняться. Денис сам виноват, что затеял эту ссору.

— Я могу вымыть руки?

— Да, конечно, проходи, — забираю у него пиджак и вешаю на крючок в прихожей.

Провожаю мужчину в ванную и замечаю, что он смывает кровь с нижней губы. Тут же тянусь за аптечкой.

— У тебя ссадина. Нужно обработать, — заставляю его сесть прямо на край ванны.

— Ерунда. Девочки не испугались? — послушно подставляет он лицо.

— Нет, они ничего не слышали. Позавтракали и уже играют в детской, — отвечаю и прикладываю к губе смоченный антисептиком ватный диск к ссадине.

Арховский слегка дергается, а я тут же начинаю дуть, чтобы меньше щипало. И даже не замечаю, когда ладони Стефана оказываются на моей талии.

— Я сырники приготовила, — слегка теряюсь. — Будешь?

— Угу, — кивает он и убирает руки. Возникает неловкость, которую я решаю бегством в кухню.

— У тебя губа припухла. Как же ты на работу поедешь с таким лицом? — накладываю сырники в тарелку и ставлю перед Стефаном.

Он достает телефон и кому-то звонит.

— Надежда Николаевна, отмените все встречи на сегодня. Да, меня не будет до конца дня.

— У тебя новый секретарь? — зачем-то интересуюсь я, почувствовав неприятный укол ревности.

— Да, на этот раз мне повезло, она опытный и ответственный профессионал, — отвечает он и закидывает кусочек сырника в рот. — М-м-м, я готов еще раз пропустить удар, чтобы отведать эти сырники.

— Да, хороший секретарь в компании на вес золота, — болезненно воспринимаю я слова Стефана о его новой секретарше.

— Я хвалю твои сырники, а ты продолжаешь о секретаре? — вскидывает он брови. — Ей пятьдесят пять. Она замужем и у нее трое внуков. Это так, к слову, — улыбается он.

А я чувствую себя полной дурой. Он что, понял, что я приревновала? Я ведь не имею на это никакого права. Боже, как же стыдно.

— Юль, давай поедем сегодня за город? Отдохнем все вместе. Уверен, девочкам понравится прогуляться по лесу, пожарить зефирки на костре.

— Все вместе? — замираю я, прижимая к груди кухонное полотенце. Он делает это только ради дочек? — Почему нет, было бы здорово.

Конечно же ради детей. О чем ты вообще подумала, Юля? Разве возможно, что после всего, этот мужчина будет проявлять чувства? Вряд ли они еще остались у него. Просто он старается сохранить нормальные отношения.

Собрав сумку с вещами и сделав бутербродов в дорогу, мы все вместе едем куда-то за город. Надеюсь, что Арховский знает хорошее местечко, где можно устроить пикник.

Но когда мы подъезжаем к какому-то бревенчатому дому, размером в два этажа, я теряю дар речи. Не так я себе представляла наш кемпинг. Но Арховский не обманул. Как раз за этим домом начинается лес. Туда нет дороги, лишь тропа среди деревьев.

Выхожу из машины и вдыхаю свежий еловый воздух полной грудью. Вокруг щебечут птицы, а вокруг ни души. Красота!

— Располагайтесь, дом полностью в вашем распоряжении, — приглашает он нас внутрь.

— Это твой дом? — удивляюсь, разглядывая на стене фотографии юного Стефана. На них он еще не такой высокий и плечистый. Рядом с парнем возрастная пара улыбается.

— Можно и так сказать. Здесь отдыхают мои родители, когда изредка прилетают в Россию.

— А где они сейчас?

— Они живут в Сербии, поэтому можешь не беспокоиться, что кто-то внезапно нагрянет.

— Здесь совсем никого не бывает? — удивляюсь отсутствию пыли на мебели.

— Нет, только домработница приходит два раза в неделю.

Дом внутри тоже отделан деревом. Здесь даже дышится иначе. Всегда мечтала о загородном доме где-нибудь в глуши. Поэтому мне здесь очень нравится.

— Ну что, готовы к прогулке? — подгоняет Стефан девочек.

— Да! — радостно верещат они.

Перекусив бутербродами, мы выдвигаемся в лес. Девочки бегут впереди нас, а мы с Арховским не выпускаем их из вида. Даришка то и дело подбегает к папе и задает разные вопросы.

— Пап, это кто? Белка?

— Да, принцесса, это белка, — трепет он светлую макушку Даришки.

— Пап, а тут водятся волки?

— И волки, и лисы. Но они редко выходят к людям. Здесь небольшое село поблизости. Поэтому звери глубже в лес уходят.

Замечаю, что у Иришки почему-то портится настроение. Она хоть и улыбается, но вижу грусть в ее глазах. Что-то не так. Поэтому, когда мы доходим до старой беседки, подхожу к дочери.

— Малышка, тебе не нравится прогулка? — сажусь перед ней на корточки.

— Нлавится, — безрадостно отвечает она.

— Тогда что случилось? Почему ты такая грустная? Может, болит что-то, или ты устала?

— Неть, — прижимается она и утыкается в меня носом.

— Мам, почему у Далишки холоший папа, а у меня нет?

Ее вопрос застает меня врасплох.

— Я тоже хочу такого папу, — поднимает на меня обиженный взгляд.

Я теряюсь и оборачиваюсь, ища поддержку у Стефана. Что я могу ответить на это ребенку? Не говорить же в лоб, что Арховский ее отец. К моему облегчению, понимаю, что Стеф все слышал и тоже озадачен.

Обнимаю Иришу, крепко прижимая к себе. Успокаиваю, целуя в щечки.

— Мы все обязательно исправим, я обещаю тебе, — шепчу дочке на ушко, приглаживая мягкие волосики. — Вот увидишь, и у тебя будет такой же хороший папа.

А сама всерьез задумываюсь над предложением Стефана жить под одной крышей. Понимаю, что для девочек так будет лучше. Особенно, когда они узнают правду.

Обнимая Иришку, я на какое-то время упускаю из виду Стефана и Диришку. А когда Ришка успокаивается, замечаю, что плачет уже Даришка. Стефан берет ее на руки и что-то объясняет. Да что такое сегодня со всеми?