СИТУАЦИЯ

Энди

Фильм закончился, и гроза утихла, но мы все еще сидим, прижавшись друг к другу, на диване.

Я свернулась калачиком, лениво закинув одну ногу на бедро Коула и положив голову ему на грудь.

Под моим ухом ровно бьется его сердце, его тепло проникает мне под кожу, и все кажется… безопасным. Слишком безопасным. Настолько безопасным, что мысли путаются, а по телу разливается беспокойство, из-за которого мне очень, очень сложно делать вид, будто я не думаю о том, как хорошо он пахнет, как близко его губы, и как сильно я хочу попробовать их на вкус.

Его пальцы медленно и рассеяно перебирают мои волосы, словно Коул сам не осознает, что делает. Как будто прикасаться ко мне для него естественно.

— Эй, — бормочет он низким ленивым голосом. — А какой у тебя настоящий цвет волос?

Я моргаю, отстраняясь ровно настолько, чтобы взглянуть на него.

— Что?

Он ухмыляется, продолжая играть с моими волосами.

— Твой настоящий цвет. До того, как стал фиолетовым.

Я закатываю глаза, но уголки моих губ дергаются.

— Темно-русый. Скучный.

— Мне нравится, как это выглядит, — произносит Коул без колебаний. — Тебе идет.

— Небрежно?

— Дико. — Его улыбка становится мягче, большой палец легко проводит по моему виску. — И необычно.

Не знаю, что на меня нашло.

Может, дело в непогоде, темноте или мерцающем свете свечей.

Может, в том, как Коул смотрит на меня, словно я не нуждаюсь в том, чтобы меня чинили или разгадывали.

Я приподнимаю подбородок и целую его.

Без предупреждения, без колебаний. Я просто поднимаю лицо и прижимаюсь губами к его губам, словно это самый очевидный следующий шаг.

И он даже не вздрагивает. Не медлит ни секунды. Наши губы медленно и неуверенно соприкасаются. Меня пронзают тепло и наслаждение.

Его рука скользит к моему затылку, притягивая меня ближе, еще ближе, и внезапно я оказываюсь не просто наполовину у него на коленях, а полностью на нем, оседлав его, его руки на моей талии, мои колени упираются ему в бедра. Поцелуй становится жарким, быстрым, как будто мы ждали этого всю ночь.

Коул издает низкий стон, и я чувствую его вибрацию. Я сжимаю его футболку в кулаках, желая большего, желая его.

И тут он двигается.

Одним плавным движением он встает и поднимает меня, словно я ничего не вешу, и я ахаю, обнимая его за плечи.

— Коул…

Но он уже идет, неся меня по полутемному коридору прямо в свою спальню.

И что бы я ни собиралась сказать, все вылетело из головы.

Исчезло.

Как и я сама.

Добравшись до комнаты, он ставит меня на ноги.

Его губы прижимаются к моим, и я не знаю, как мы здесь оказались, но мне все равно.

Я не могу думать. Не могу дышать. Все, что я чувствую, — это его руки, сжимающие меня, его губы, скользящие по моим, и то, как каждое нервное окончание жаждет большего.

Но Коул замедляется и отстраняется ровно настолько, чтобы прижаться ко мне лбом.

— Все в порядке? — Его голос звучит низко, хрипло, но ровно и успокаивающе.

Я киваю, пытаясь перевести дыхание.

— Да.

Он проводит большим пальцем по моей щеке, медленно спускаясь к линии подбородка. Что-то неуловимо меняется в его глазах.

— Хорошо, — шепчет он, снова целуя меня — на этот раз глубже, но все так же сдержанно. Размеренно. Как будто он наслаждается каждой секундой.

И мне это даже нравится.

Я запускаю руки под его футболку, чувствуя жар кожи и напряжение мышц. Желание тугой спиралью скручивается внутри меня.

— На тебе слишком много одежды, — бормочу я ему в губы.

Коул ухмыляется и стягивает футболку через голову. Я бесстыдно пялюсь на него. Его грудь крепкая, рельефная и невероятно сексуальная. Мои руки жадно блуждают по его телу.

Дальше все сливается в одно размытое пятно: мой свитшот летит на пол, его джинсы наполовину расстегнуты, пока…

— Биф! — вскрикиваю я, когда шестьдесят с лишним килограммов пуха пушечным ядром обрушиваются на кровать; его хвост виляет так, словно мы все здесь просто собрались потусоваться.

Коул смеется; его плечи трясутся, пока он пытается вернуть контроль над ситуацией.

— Видимо, он не фанат прелюдий.

— Клянусь, я… — начинаю я, но тоже смеюсь, пряча лицо в ладонях, пока Биф протискивается между нами, не понимая, в чем дело, но пребывая в полном восторге.

Коул, слегка запыхавшись, но все еще улыбаясь, мягко сталкивает Бифа с кровати.

— Прости, приятель. Не сегодня.

Биф театрально пыхтит, но все же выбегает из комнаты, и Коул закрывает за ним дверь.

Когда он поворачивается ко мне, его глаза потемнели, а улыбка стала мягче.

— Все еще в порядке?

Я киваю.

Тогда он приподнимает мой подбородок и находит мои губы. Его руки медленно и благоговейно скользят по моей коже, словно Коул хочет запомнить мои формы. Он стягивает леггинсы с моих бедер, и я выскальзываю из них.

На очереди его джинсы и боксеры. Я опускаю взгляд.

— Энди? — Он тяжело дышит, но я не могу сосредоточиться.

Совсем.

Я впервые вижу его обнаженным. Это слишком. Надо было предупредить. Или надеть шлем. Или и то, и другое.

Итак, забавный факт: он просто гигантский. Я видела небоскребы меньше, чем член этого человека.

Коул ведет нас к кровати, и я иду за ним, а мой мозг все еще в шоке, потому что обнаженный Коул — это… нечто. В самом лучшем, самом охрененном смысле этого слова.

— Поговори со мной. Ты в порядке?

Я выдавливаю из себя нервный смешок, не отрывая взгляда от Ситуации.

Именно так я теперь это называю. Ситуация. С большой буквы «С».

— Я в порядке. Просто… перестраиваюсь.

Губы Коула изгибаются в ленивой ухмылке, но он ждет. Он нежно и терпеливо проводит большим пальцем по моей щеке, словно у него в запасе целая вечность, чтобы дать мне прийти в себя.

— Перестраиваешься?

— Да, мне просто нужна секунда, чтобы свыкнуться с… вот этим всем. — Я неопределенно машу рукой в ту сторону.

Коул тихо смеется, придвигая нас ближе друг к другу на кровати.

— К этому прилагается инструкция, или о чем мы вообще говорим?

Он наклоняется и целует меня, не переставая улыбаться. А затем я чувствую, как его рука берет мою и обхватывает ею Ситуацию.

О.

О-о-о.

Отлично.

Он такой горячий. Гладкий. И настолько твердый, что у меня сводит бедра.

С этим я могу справиться.

Когда моя рука двигается, у Коула вырывается хриплый вздох.

Мы целуемся долго, горячо и неторопливо, пока у меня не начинает болеть сердце.

Его язык скользит по моему, и, клянусь, что забываю собственное имя. Затем он быстро роется в ящике стола, возвращается с защитой, и я чувствую, как учащается мой пульс.

Коул не торопится.

Не давит.

Он просто… ждет.

Я тянусь к нему, притягивая его обратно на себя.

— Надевай, — бормочу я между поцелуями.

— Слушаюсь, мэм, — стонет он. Надев презерватив, он меняет позу, садится и тянет меня за собой.

— Вот так, — говорит Коул низким голосом, твердо держа руки на моих бедрах. — Я хочу видеть тебя. Хочу смотреть, как ты принимаешь меня в себя.

У меня перехватывает дыхание, когда я сажусь на него верхом, его руки скользят по моим бокам, а губы касаются ключицы.

— Ты прекрасна, Энди.

Я не могу ответить. По крайней мере, словами.

Поэтому я начинаю двигаться.

И Коул следует за мной.

Первый же сантиметр выбивает весь воздух из моих легких. Его руки крепко сжимают мои бедра, удерживая меня, пока я опускаюсь.

— Вот так, — выдыхает он, не сводя с меня глаз. — Не торопись. Я держу тебя.

Сначала все происходит медленно. Осторожно. Будто он собирает меня по кусочкам. Будто этот момент что-то значит для него.

Его руки на моей спине, его губы на моей шее, то, как Коул на меня смотрит — как будто я для него все, — это слишком.

И в то же время недостаточно.

Я двигаюсь быстрее, глубже, стараясь перейти эту грань. Давление нарастает, тугой спиралью скручиваясь внутри.

— Меня надолго не хватит, если ты будешь так двигаться, — стонет Коул, сжимая меня крепче и отвечая на каждое мое движение.

Это идеально.

Его большой палец находит место, где мы соединяемся, и начинает двигаться по кругу.

— Ты ощущаешься… черт, Энди. Ты ощущаешься идеально.

Его дыхание сбивается, и я чувствую, как он пульсирует внутри меня.

Вскоре я оказываюсь на грани.

Мое имя слетает с его губ, как молитва, и я теряюсь.

Исчезаю. Разбиваюсь на тысячу осколков, которые может собрать воедино только Коул.

Но не в одиночку.

Потому что он прямо здесь, держит меня, пока я прохожу через это.

Надежно. Уверенно. Ни на секунду не отпуская.

И когда мы обессиленно падаем друг на друга, сплетясь телами и тяжело дыша, он целует меня в висок.

— Черт возьми, Энди.

Мои губы растягиваются в улыбке, и что-то в груди сжимается от нежности.

Я лежу, прижавшись к его груди, дыхание все еще сбивчивое, а его сердце ровно бьется под моим ухом — тихий ритм, который успокаивает меня, пока Коул лениво водит пальцами по моей коже.

Он такой надежный, что, даже если бы мир рухнул, я бы все равно могла на него положиться.

Как скала, за которую можно ухватиться в шторм.

Я так привыкла бороться за то, чтобы удержаться на плаву, что почти забыла, каково это — чувствовать опору.