Лежат мои пупсики, укутанные в шелковые пеленки, пыхтят и пытаются выбраться из тряпок. Я смотрю на них и поверить не могу в то, что родила и стала мамой. Уже почти полночь, и мы ждем в ясеневой рощице Верховного Жреца. Рядом вышагивает мрачный Ивар, который неожиданно разворачивается ко мне и говорит:
— Ты так и будешь молчать?
— А что я должна сказать?
В серебряном свете луны он сейчас больше похож на мстительного призрака. Лицо бледное, глаза горят, и легкий ветерок развивает его светлые волосы.
— Мы теперь родители…
— Да, — невозмутимо отвечаю я. — И?
— Или…
Я действительно не понимаю, чего он ждет от меня. Я могу ему сказать, что не хочу сейчас здесь сидеть на мягком пледе в его обществе, но, наверное, это не то, что он хочет услышать.
— У тебя не будет другого мужа, — недобро щурится он.
— Сейчас перейдешь к угрозам?
— Ты можешь не быть такой стервой?
— Прости? — вскидываю бровь. — И в чем же моя стервозность выражается? В том, что я не хочу вести с тобой странный диалог?
Сыновья наши тихо ворчат, морщат носы, и Ивар шипит:
— Не разговаривай со мной в таком тоне, Или. Не при детях.
— А себе ты не хочешь адресовать свои же слова? — медленно и недоуменно моргаю я. — Я тебя вежливо игнорировала, и это ты сейчас проявляешь ко мне агрессию.
— Так, — сжимает переносицу и медленно выдыхает. Затем смотрит на меня исподлобья и шепчет. — Но поговорить нам все равно придется. Один на один, Или.
— У меня нет такого желания…
— Я понимаю, — зло усмехается. — Это, конечно, вариант вежливо игнорировать друг друга всю оставшуюся жизнь с частыми срывами и волчьими свиданками…
Я отворачиваюсь. Его, видать, тоже тянет прыгнуть на четыре лапы, кинуться к нам и нырнуть в звериный чистый восторг, ведь такая ночь сказочная. Самое оно поваляться на траве, побегать, поиграть и насладиться друг другом. Я держу свою волчицу в узде, но эта борьба выматывает и за ней обязательно последует срыв. Нас тянет друг другу волчьими душами.
— Где же они?! — раздается голос Вестара, который выныривает из теней с дикой улыбкой.
Я встречаю его рыком, а Ивар преграждает ему дорогу.
— Ой ладно вам! Дайте посмотреть на моих племянников!
Во-первых, я удивлена, что Вестар тут, а, во-вторых, выглядит он, мягко скажем, не ахти. Волосы спутались, щеки впали, а под горящими глазами пролегли темные синяки.
— Прошу прощения, дорогая, за мой внешний вид, но как еще выглядеть узнику? — он отталкивает рыкнувшего Ивара и делает шаг.
Мои мальчики замолкают, округляют глаза и открывают рты.
— Милостивая Луна, да они же одинаковые, — охает Вестар.
— Ближе не подходи, — с предостережением шепчу я.
— А на ручки взять?
— Никаких ручек, — едва слышно отвечаю я.
— Ты мне разбиваешь сердце, Илина, — Вестар переводит на меня обиженный взгляд. — Твой муж меня запер, а ты ко мне так несправедлива. Неужели ты думаешь, что я могу навредить этим маленьким сладеньким куклятам? Да они же моя копия! Ты посмотри на них! Может, однажды милая белая волчица заглядывала ко мне в гости?
Я не успеваю возмутиться, как Ивар наносит Вестару по лицу быстрый удар, а после бьет в живот. Тот охает, валится на траву под удивленное агуканье малышей и прижимает ладонь к лицу:
— Согласен, это было лишним… Я сам не свой… Выполз из темницы и накрыло…
— Я тебе твой поганый язык однажды вырву, — клокочет Ивар, склонившись над братом.
— Я его попросил вести себя прилично, — к нам выплывает недовольный Верховный Жрец.
— Я ведь говорил, что это плохая идея выпускать его? — Ивар в гневе зыркает на него.
— Это станет милостью для него перед предстоящими ночами, — Жрец пожимает плечами.
— О чем вы? — тихо спрашиваю я.
— Твой муженек решил стать мне строгим папочкой и излечить меня от моих вредных привычек, — Вестар ощупывает лицо, — в том числе и от сквернословия и попыток тебя соблазнить.
Ивар хватает Вестара за грудки, рывком поднимает его на ноги и встряхивает:
— Прекрати паясничать…
— Я не могу, — цедит то сквозь зубы. — И да, я хочу заткнуться, но у меня не получается! Меня всего крутит! Мне больно! И у меня сейчас выбор невелик, орать или оскорблять всех вокруг… И жена у тебя еще краше стала… И теперь бы я ее не на ночь просил…
— Вестар! — повышаю я голос, и он косит на меня безумные глаза.
— Душа моя, просто ушки закрой и не слушай меня…
Да, ему больно, и мысли путаются в страхе, отчаянии и злости. И впервые улавливаю отголосок его зверя, который ворочается в его внутренностях и никак не может вырваться на свет. И нет, Вестар его не сдерживает и сам готов вспороть себя от пупка до глотки, чтобы выпустить волка, но вряд ли это поможет. Он будто забыл, как оборачиваться, и тому виной — дурман, которым он себя пичкал все эти годы.
— Пусти его, Ивар…
— Илина…
Теперь Ивар рвет на части ярость, которая перекинулась на него от брата, а Верховный Жрец стоит в сторонке и молча наблюдает за происходящим и не собирается вмешиваться.
— Разошлись, — тихо говорю я и встаю. — Немедленно.
И они расходятся. Молчаливые и удивленные, а я делаю то, о чем, вероятно, пожалею, но я вижу перед собой двух идиотов, родители которых упустили что-то важное в воспитании мальчиков. Я подхватываю одного малыша на руки и вручаю его Ивару, а затем награждаю вторым карапузом изумленного Вестара:
— А теперь мне надо переговорить с Верховным Жрецом. Они, кажется, обкакались. В корзине свежие пеленки, в кувшине вода. Займитесь делом.
— Обкакались? — в тихом шоке спрашивает Вестар. — Так это не от меня несет?
Разворачиваюсь и шагаю к Жрецу, который задумчиво жует травинку и хватаю его за руку:
— Пошепчемся?
— Илина! — подает голос растерянный Ивар.
— Не обращаем на них внимание, — шепчет Верховный Жрец и уводит меня в ночные тени. — Всячески игнорируем.