ГЛАВА 60

ЛИЛИЯ

Услышав тихий стук в дверь, я открыла глаза, которые были липкими от высохших слез. Темнота окутала комнату, если не считать мягкого сияния рождественских гирлянд вокруг моего окна.

— Лил? — Коннор заглянул в дверь. — Я собираюсь подняться к Каллахан. У нее...

— Коннор, я знаю, что у вас двоих что-то происходит, хорошо? Все в порядке.

Его губы сжались, и он потер затылок.

— Просто... Я не знал, не слишком ли рано после твоей мамы.

— Прошло четыре года. Все в порядке.

— Хорошо. Тебе что-нибудь нужно?

— Я так не думаю. Ты ведь не собираешься приглашать Анджело в ближайшее время?

— Нет. Я его вообще редко вижу. У парня совсем крыша поехала после того, как он узнал, что случилось с этим богатым уродом.

— Что с ним случилось? — Часть меня не хотела этого знать. Хотя я всегда была краем уха осведомлена о темных делишках Коннора и Анджело, но я никогда не лезла в их дела.

Это был призрачный мир, в который я не решалась шагнуть. Он меня пугал.

Впрочем, у меня не было выбора, раз уж Коннор так скрытен.

— Ему выкололи глаза. Отрезали член. Все его кишки были разбросаны по полу вокруг него. Кто бы это ни сделал, это был больной ублюдок.

— Ты сказал мне, что парень, которого он убил, был каким-то садистом. Не из святых.

— Точно. Я уверен, что он поступал и хуже. В любом случае, я не разговаривал с Анджело около двух недель.

Небольшое облегчение после той бури дерьма, через которую я недавно прошла.

— Я просто собираюсь поспать. Завтра пойду и попробую найти работу. — Последнее, что я собиралась делать, это торчать весь день в квартире и горевать в своей спальне.

— Хорошо. Но опять же, ты под моей опекой пару недель, понятно? Не надо торопиться. Я все еще чувствую себя дерьмово из-за платы за обучение Би. — Так и должно было быть, но я промолчала. — Как ты уговорила их разрешить ей остаться?

— Просто во всем разобралась. Ей хватит на пару месяцев.

— Круто. Хорошо. Поспи немного.

Кивнув, я перевернулась в кровати и уставилась в ночное небо. Я коснулась экрана своего мобильного телефона и, когда он остался черным, приподнялась в постели. Проследив путь до конца шнура, я поняла, что не удосужилась включить его в розетку для зарядки.

— Черт побери! — Когда я воткнула шнур в розетку, на экране загорелся индикатор низкого заряда батареи. Я упала обратно на подушку и вздохнула.

Деврик уехал по делам, значит, пока что даже он не стал бы меня искать. Но когда он вернется, что он подумает?

Мысли вернулись к тому дню на пляже, когда он взял меня, чтобы я впервые окунулась в море. Поездка в его машине по извилистым дорогам. Моменты, которые мы разделили вместе. Поцелуи. Его прикосновения. Увижу ли я его когда-нибудь снова? Или он однажды растворится в идеальной мечте?

Я потянулась к краю кровати и достала из чемодана мамину картину с изображением качелей и океана. Сквозь туман слез я смотрела на этот вид, который, как я надеялась, однажды станет реальностью для нас с Би. Даже несмотря на краткость моего визита в этот дом, я чувствовала себя как дома. По настоящему дома.

Я прижала картину к груди, и, когда слеза скатилась по моей щеке, мой палец провел по приподнятому уголку основы холста, где я, должно быть, слишком поспешно запихнула его в чемодан. Я провела пальцем по обтрепанному краю и увидела что-то за ним. Просунув мизинец в небольшую щель, я нащупал что-то внутри. Я потянул за свободный уголок подложки, освобождая его от скоб, и, оторвав достаточно, обнаружила, что к внутренней стороне холста прикреплена сложенная бумага.

Что за черт?

Развернув бумагу, я обнаружила письмо.

Подписанное моей матерью.

За две недели до ее смерти.

Моя милая Лилия,

Если ты читаешь это, значит, я либо забыла об этом, и в этом случае, подозреваю, нас ждет долгий разговор. Либо моя болезнь усугубилась, и ты ищешь ответы. В любом случае, я полагаю, что так и должно было быть.

Я несколько часов, несколько дней решала, как рассказать тебе то, что держала в себе несколько лет. Важные вещи. Поскольку моя болезнь, похоже, прогрессирует, я чувствую, что должна что-то оставить после себя, и было бы несправедливо уносить все мои секреты с собой.

Сразу скажу, что в этом мире для меня нет никого важнее тебя и твоей сестры. Все решения, которые я принимала, я принимала из любви к вам двоим.

Тем не менее, я солгала тебе, любовь моя, и я надеюсь, что ты сможешь найти в своем сердце силы простить меня.

Хотя вы всегда знали меня как Франческу Веспертин, мое настоящее имя — Ванесса Корбин. Я родилась на маленьком острове у побережья штата Мэн под названием Дракадия, где жили несколько поколений нашей семьи. Фактически, мы являемся потомками первых колонистов. Наверное, это был бы интересный разговор, если бы мое прошлое не было таким неблагополучным.

За год до твоего рождения я познакомилась с очаровательным доктором, который убедил меня принять участие в университетском исследовании, призванном помочь вылечить мой диабет. Мы полюбили друг друга, но в то время он был женат, поэтому все было не так просто. Особенно когда я забеременела тобой, и он попросил прервать беременность. Одно только предположение об этом разрывало мне сердце, и я отказалась — это решение возмутило и его, и моего отца.

Твой отец пригрозил, что если я не решусь прервать беременность, то он сделает так, что я никогда не получу опеку над тобой.

Я была молода, глупа и напугана. Поэтому я сбежала, взяв с собой только одежду и деньги в кошельке. И чем дольше я держалась в стороне, тем легче было держаться, потому что объяснять почти два десятилетия избегания казалось сложнее. Ложь, чтобы защитить себя, вышла из-под контроля.

Затем, около двух недель назад, я вернулась домой на похороны своей матери. Я знаю, ты думала, что я рассматриваю возможность операции для Би, но сказать тебе правду в тот момент было сложно. Еще раз прости меня. Я просто хотела еще раз увидеть маму и, возможно, найти способ сохранить дом, в котором я выросла, место, где ты, я и Би могли бы жить свободно. К сожалению, дом был конфискован, и оказалось, что новый владелец — твой отец.

Я должна была уйти. Я жалею, что не сделала этого. Я была глупа, думая, что годы сделали его мудрее. Что он как-то изменился. Я ошибалась.

Он не знает о тебе. Я солгала и сказала ему, что у меня был выкидыш и я потеряла ребенка. Не потому, что я не хотела, чтобы у тебя была связь с отцом, а потому, что он опасный человек, которому нельзя доверять. Я солгала, чтобы защитить тебя, Лилия.

Поэтому я не назвала тебе его имя. Хотя я подозреваю, что ты достаточно умна, чтобы сложить кусочки вместе, основываясь на том, что я тебе рассказала, я настоятельно прошу тебя отбросить свой гнев на меня и держаться от него подальше. Поверь мне, без него тебе будет лучше.

В случае, если я не поправлюсь, не ищи его ни для чего. Ты справишься со всем. Ты всегда справляешься.

Я очень люблю тебя и Би. Бесконечно. И очень горжусь тобой, моя милая девочка.

Люблю тебя навсегда,

Мама

По моим щекам покатились слезы, которые я быстро смахнула, хмуро глядя на письмо. Я подозревала, что она имела в виду Липпинкотта, хотя она и не сказала об этом. Должно быть, она встречалась с ним по поводу дома — ведь все это произошло как раз перед тем, как она заболела. Мог ли он заразить ее?

Звук сильного удара где-то в квартире прервал мои размышления. Приподнявшись, я оглянулась на дверь и, сунув записку и картину обратно в чемодан, на цыпочках подошла к ней, прижав ухо к деревянной панели.

Вернулся ли Коннор?

Хлопнув дверью, я вышла в коридор, чтобы получше прислушаться.

— Коннор? Это ты?

Нет ответа.

Еще один сильный стук, и я вздрогнула.

Навострив уши, я прошла полпути по темному коридору и обследовала кухню и маленькую гостиную напротив нее.

Никого не было видно.

Холодные волны страха пробежали по моей шее, и я бросилась в свою комнату за телефоном, чтобы позвонить Коннору. Я схватила телефон, все еще заряжающийся на прикроватной тумбочке — всего десять процентов заряда — и бросилась обратно к двери. Когда я распахнула ее, Анджело стоял в темном коридоре, его фигура была освещена небольшим количеством света из кухни.

Воздух застыл в моей груди, а желудок сжался.

Его волосы стояли дыбом в беспорядке, а борода и усы, покрывавшие его лицо, говорили о том, что он давненько не брился. Покрасневшие глаза говорили о недосыпании или наркотиках, и он казался худее, чем когда я видела его в последний раз.

С бешено бьющимся сердцем я развернулась к входной двери и бросилась по коридору в противоположном направлении. Врезавшись в дверь всем телом, я стала возиться с замком.

Жгучая боль пронзила мой череп, когда Анджело дернул меня за волосы.

— Куда ты собралась, сука! — Сильный удар выбил телефон из рук, и он отскочил в сторону.

Я открыла рот, чтобы закричать, и тут грязная рука зажала мне лицо, впиваясь пальцами в щеки. Заглушив крик, я вцепилась когтями в его руки и укусила за большой палец. Сильно.

— А-а-а, ебаная сука! — Он отпустил меня, и я вывернулась из его объятий, оказавшись с ним лицом к лицу.

Он загородил дверной проем, слизывая кровь с большого пальца.

Мой телефон лежал справа от него.

Адреналин бурлил во мне горячими импульсами, в то время как мой разум лихорадочно вырабатывал план.

Нож. Ранее я спрятала карманный нож под подушку. А пожарная лестница находилась прямо за моим окном. Я бросилась обратно в спальню, тяжелые шаги Анджело преследовали меня. Как только я вошла в свою комнату, я крутанулась на месте и захлопнула дверь, сильно прижавшись к дереву, и потянулась к замку.

Он врезался в нее с другой стороны, отбросив меня на шаг назад, и из меня вырвался крик.

Я надавила на дверь, напрягая мышцы, чтобы закрыть ее. Ну же!

Даже в ослабленном состоянии он был больше. Сильнее.

Отказавшись от борьбы, я отпустила ручку и бросилась к кровати за ножом. Дверь распахнулась, и в нее с проклятиями влетел Анжело.

Дрожащей рукой я держала нож между нами.

— Оставь меня в покое, мать твою, — сказала я дрожащим голосом.

— Кошечка Лили... ты всегда была маленьким бойцом, не так ли? — Облизнув губы, он подошел ближе и вытащил из-за спины, предположительно из-за пояса, пистолет. — Приносить нож на перестрелку... ну, это просто глупо.

— Что ты здесь делаешь, Анджело? Ты собираешься причинить мне боль?

— Да. Да, я собираюсь сделать тебе больно. Я собираюсь трахнуть тебя. Сильно. И я возьму этот нож и перережу тебе горло, потому что... ну, знаешь, поэтическая справедливость, и все такое. А потом я разрежу тебя на куски, чтобы потом вынести твою задницу отсюда, и чтобы никто не догадался.

— Как ты собираешься сделать все это, если Коннор здесь?

— Коннора здесь нет. Он каждую ночь трахает эту сучку Каллахан. Она залетела, ты знала? Поздравляю. Ты будешь... кем-то. — Он фыркнул от смеха и почесал затылок с отросшими волосами. — Похоже, это Би будет старшей сестренкой. Но это неважно. Ты ведь никогда не принимала в этом участия, верно?

— Почему? Что я такого сделала, что ты так враждебно ко мне относишься, Анджело?

— Дело не в том, что ты мне сделала. Похоже, кое-кто в этом университете имеет на тебя зуб.

В голове промелькнули лица. Гилкрист. Липпинкотт. Даже Мел.

— Кто-то из моего университета подговорил тебя на это?

— Да. Но я не скажу, кто. Это секрет, — прошептал он, прижав палец к губам и ухмыляясь.

Когда он снова дернулся, я рывком выдернула нож.

Вздохнув, он прищурился глядя на меня.

— Мне надоело это дерьмо. У нас впереди долгая ночь, так что, может быть, начнем?

— Анджело, не надо. Я знаю людей. Людей, которые могут тебе заплатить.

— Ты не знаешь нужных людей. Видишь ли, Кошечка Лили, власть — это то, что нужно, а у тебя нет такого влияния в твоем углу. Убрать тебя — значит защитить меня. Это значит, что мне не придется гнить в гребаной комнате в ожидании смерти. — Значит, он заключил с кем-то сделку, чтобы убить меня. Вопрос в том, с кем? Он наклонился ко мне. — Раздевайся.

— Нет. — Моя рука все еще дрожала, когда я протягивала нож.

— Сними. Свою. Чертову. Одежду. Или я прострелю тебе коленные чашечки. — Он поднял пистолет, направив его ствол на мои ноги.

Удушающий страх заполнил мои легкие, когда я уставилась на него.

— Не делай этого, — прошептала я.

— Ты знаешь, как ощущается пуля? Она жжет. А когда она дробит кость? Ничто не сравнится с этой болью. Так что я досчитаю до десяти, а потом просто выстрелю из этого долбаного пистолета в это тело. Если мне придется трахать тебя до смерти, то так тому и быть. Это будет не самое худшее из того, что я сделал. — Глаза-бусинки устремились на меня, губы растянулись в оскале. — Раз. Два.

Все еще держа нож, я расстегнула свои брюки и одной рукой сбросила их на пол.

— Рубашку, — сказал он.

Я покачала головой.

— Три. Четыре. Пять.

Неровное дыхание вырывалось из меня, когда я зацепила подол своей рубашки и быстро стянула ее через голову, чтобы не запутаться в ней. Я скрестила руки на кружевном лифчике, который все еще носила.

Глаза загорелись тошнотворным очарованием, он облизнул губы, оглядывая меня с ног до головы.

— И трусики тоже.

Рыдания вырвались из моей груди, когда я стояла, как парализованная, пытаясь осознать, что происходит в этот момент.

Под действием адреналина я крутанулась на месте и бросилась через кровать к окну. Я только успела приоткрыть его, как его ладонь врезалась мне в горло, выбив из меня воздух и повалив на пол.

Крик вырвался из моей груди, прерванный его рукой, сильно прижатой к моему рту.

— Заткнись, мать твою! Заткнись!

Я замахнулась на него, и лезвие вонзилось ему в щеку. В шоке он потрогал рану, которую я нанесла, вытер кровь и, расширив глаза, уставился на нее, как бы не веря.

Подняв руку для нового удара, я замахнулась на этот раз целясь ему в горло.

Он поймал мою руку прежде, чем смертельный удар был нанесен.

Из него вырвалось рычание, и он придавил мою руку к полу, небольшие удары боли пронеслись по костяшкам пальцев, ослабляя хватку ножа. Он снова и снова бил по моей руке, разбивая кости. Вспышка в периферийном зрении была единственным предупреждением, прежде чем костяшки пальцев врезались в мою щеку, отдавая вибрации от удара в зубы. Он затуманил мое зрение и вызвал стреляющую боль в ухо. Та же рука, что ударила меня, зажала мне рот; его пальцы впились в место удара, делая ещё хуже.

Я закричала, глядя на его ладонь, слезы исказили ее форму.

— Я хотел, чтобы ты была более вменяемой для этого, но, похоже, это не имеет значения, не так ли? — Откуда-то снизу он достал маленький пакетик с таблетками.

Я молотила руками и ногами, крича до тех пор, пока мой голос не охрип, и он навалился на меня всем весом своего тела, прижимая к полу.

Его рука отстранилась от моего рта, и я зажмурилась. Пальцы впились в мою челюсть, надавливая на подбородок с такой силой, что мне показалось, будто он пытается сломать мне кости. Когда он положил мне в рот таблетки, из моего горла вырвался булькающий звук. Он заставил меня сомкнуть губы и обеими руками закрыл мне рот и нос. Воздух ослаб. Головокружение затуманило мой взгляд. Легкие бьются о мои ребра в поисках глотка воздуха.

— Глотай, сука!

В моей груди раздался всхлип, и таблетки проскользнули в горло. Я поперхнулась и задыхалась от боли в руке, и только тогда он убрал ладонь, закрывавшую мой нос. Я задыхалась и снова кашляла, отвратительный запах металла забивал мне нос.

— Вот и все. Через минуту ты станешь чертовски податливой. Просто лежи спокойно. — Скользкий язык скользнул по моей щеке. — Расслабься, — прошептал он.

Что-то внутри меня хрустнуло, как хрупкая веточка.

Расслабься.

Это слово эхом отдалось у меня в ушах.

В тумане хаоса в моей голове появилось видение.

Кровь. Ванна. Я поднимаю глаза и вижу темную фигуру, стоящую надо мной.

Лилия! Лилия!

Звук голоса моей матери эхом отразился от моего черепа, и я вздрогнула.

Темная фигура переступает через меня и направляется к ванне, где через край перекинуты стройные ноги моей мамы.

Ее нога дергается.

Она жива. Жива! Я думала, она умерла, но она жива!

— Моя... моя мама. Она была жива, — шепчу я, пересказывая видение, прокручивающееся у меня в голове.

Анджело остановился где-то на периферии моего сознания.

Снова нахлынули воспоминания.

— Не подходи ко мне! — кричит она.

Боль пульсирует в моем черепе от резких вспышек света перед глазами. Воздух слишком густой, чтобы двигаться.

— Мама, — хриплю я.

Темная фигура хрипит, протягивая руки. Топит ее. Он топит ее! Нога моей матери напрягается, пальцы скрючиваются.

Я кричу.

Тьма.

Громкое журчание сливаемой воды приводит меня в чувство, и я моргаю, просыпаясь.

Я цепляюсь за мокрую плитку, пытаясь добраться до нее, но мои мышцы не слушаются.

— Расслабься, — говорит мне тень, и запах грязи и металла застревает у меня в носу.

Горло сжимается от осознания того, что произошло.

— Ты был там той ночью.

Еще больше отголосков воспоминаний проникают в память.

Тук-тук-тук.

Я оглядываюсь на входную дверь квартиры.

— Я друг Коннора.

— Это ты стоял у двери. Потом... Я видела, как ты ее утопил. Ты утопил ее! — Ухмылка на его лице расплылась за новыми воспоминаниями.

Фигура проводит лезвием по запястьям моей матери. Густые капли красной крови стекают по абсолютно белым плиткам.

— Ты убил ее. Она была жива, но ты убил ее!

— Меня послали прикончить эту суку. Представь мое удивление, когда ты меня опередила.

Я замерла. Ледяной туман паники заполнил мои легкие, пока я пыталась переварить его слова. Перед глазами промелькнуло воспоминание.

Руки, тянущиеся ко мне. Крики. Ужасные крики.

Закрыв глаза, я замотала головой.

Нет. Нет. Не смотри на это. Это не реально. Не реально.

— Ты мало что помнишь о той ночи, не так ли? — Злобное хихиканье у меня над ухом пробудило демонов от их дремоты. Зубы и когти заскрежетали по моему сознанию.

Мой желудок скрутило от ужасного страха, который скребся в моих внутренностях.

— Мама! Остановись!

Отдаленный крик пронесся по моему черепу, и я заскулила, когда он впился в мой мозг, как гвозди в струп.

— Тебе повезло, — продолжал Анджело. — Я бы с удовольствием забыл об этих отвратительных тварях, извивающихся в ванне и питающихся ее кровью, прежде чем отправить их в канализацию.

Кровь на ванне. Ногти моей матери, впивающиеся в мою кожу. Черви вылезали из нее, как черный дым, клубящийся и перемещающийся по воде.

Темнота из моего живота переползла в грудь, сдавливая легкие своими отравленными пальцами. Я не могла дышать. Я не могла дышать.

— Мама! Пожалуйста!

— Я не могу дышать!

Я кричала и билась под ним, чудовище внутри меня отчаянно пыталось вырваться на свободу. Пожалуйста!

— Да. Ты держала ее под водой.

— Она была еще жива, — прорычала я ему в ответ.

— Едва ли.

Лжец. Чертов лжец!

— Нет. Ты перерезал ей вены. В отчете коронера... — Я замолчала, наблюдая, как его губы растягиваются в ухмылке. — О, Боже. Ты так все преподнес...

Смех Анджело только подстегнул панику, поднимающуюся к моему горлу, пульсирующую, как живое существо. Темный и злой зверь, который грыз мои ребра.

— Этот коронер наложил в штаны, убедившись что ее смерть выглядит как самоубийство. Это сила, Лилия. — Он провел кончиком лезвия по моей щеке. — Ты потеряла сознание. Ударилась головой о ванну. Это тоже хорошо. Это сделало весь сценарий более правдоподобным. — Вонь грязи и металла забила мне горло, когда он наклонился ко мне поближе. — Я спас твою задницу, Кошечка Лили. Между прочим, я солгал о твоем существовании Липпинкотту, — сказал он, нечаянно проронив имя. — Я столько раз спасал твою задницу, что ты мне ее задолжала. И я, черт возьми, собираюсь ее взять.

Липпинкотт. Это был Липпинкотт.

— Самое приятное в том, чтобы оставаться в этом дерьмовом городе, — это наблюдать, как ты превращаешься в женщину. Женщину, которую я намерен сломать. — Он взял в руки мой карманный нож, покрутил им перед носом. — Некоторые пары? Они делают одинаковые татуировки. А мы с тобой? У нас будут одинаковые шрамы. Только твой не будет таким красивым.

Мое тело содрогнулось от попытки вырваться из его хватки, но он надавил всем своим весом на мою грудь, сдавливая легкие. Острая боль пронеслась по моему лицу от уголка глаза до челюсти. Я издала хриплый крик, вырываясь из его ладони, и слезы покатились по моим вискам.

— Очень жаль, правда. Ты была такой красивой. А теперь ты чудовище. Использованная шлюха. Хотя, я уверен, ты раздвигала ноги для каждого члена из академии, не так ли? Наверняка у тебя была вращающаяся дверь с членами, засовывающими их в твою маленькую киску, не так ли?

Да пошел ты!

Наркотики, должно быть, подействовали, так как головокружение исказило мое зрение. Так это или я теряю сознание, я не могла сказать. На периферии моего зрения комната расширялась, сжималась и вращалась. На меня навалилось усыпляющее тепло, как будто я хотела спать, отчаянно нуждаясь в том, чтобы закрыть глаза.

Сквозь дымку я услышала отдаленный стук.

Анджело застыл надо мной, обратив внимание на дверь.

— Лилия! — Этот голос. Я узнала его. Глубокий. Властный.

Рыдание застряло у меня в горле, когда еще больше слез скатилось по моим вискам.

Деврик! Я хотела крикнуть. Пожалуйста!

— Держи свой поганый рот на замке, — прошептал Анджело, едва не раздавив мне челюсть своей хваткой. — Держи свой поганый рот на замке, пока он не уйдет.

Нет! Нет! Деврик! Помоги мне!

Еще один удар в дверь.

— Лилия! Это профессор Брамвелл. Ты здесь?

Под ладонью Анджело я захрипела, кашляя и захлебываясь соплями, собравшимися у моего носа.

— Профессор, да? — тихо сказал он. — Ты трахаешься с профессором, шлюха? — Его рука скользнула вниз к моим трусикам, и он сжал пальцы в тугой кулак вокруг моей плоти.

Дикий крик вырвался из моего горла, боль стала невыносимой, и я стала брыкаться, пытаясь заставить его отпустить меня.

— Он уже сломал тебя? А? — с рычанием сказал Анджело.

Вот и все. Мне нужно было разозлить его. Разозлить настолько, чтобы он захотел причинить мне боль. Чтобы отвлечь его от Деврика.

Я кивнула.

— Он слишком хорошо трахался, — сказала я ему в ладонь и рассмеялась сквозь слезы.

— Какого хрена ты сказала?

Я снова намеренно исказила свой голос и заставила себя рассмеяться.

Он убрал руку и сжал мою челюсть.

— Скажи это еще раз, пизда.

— Он слишком хорошо меня трахал.

Сильный удар обрушился на мою щеку, заставив кости вибрировать.

— Шлюха! — закричал он, перекрывая звон в моих ушах. Крепко сжав мое горло, он задержал воздух в моих легких. — Посмотрим, как это будет приятно, когда я трахну тебя острием своего ножа.

Из моего горла вырвался булькающий крик.

Стук в дверь стал отдаляться из-за биения крови в моих ушах.

Мое тело дергалось и извивалось, когда он обхватил меня руками, мои конечности отяжелели и онемели. То, что он мне дал, сделало меня бесполезной и нервной. Он легко подтащил меня к стене, прижал к себе, прижав спиной к груди, и протянул пистолет.

— Никто не войдет в эту гребаную дверь, если не захочет, чтобы я нашпиговал его свинцом

Нет. Как только Деврик появится, его застрелят. Я не могу этого допустить. Даже если это убьет меня, я не позволю этому безжалостному ублюдку убить его у меня на глазах.

Сражайся с ним.

Что-то привлекло мое внимание под кроватью.

Мой старый трофей по легкой атлетике, который я случайно бросила туда, убираясь в своей комнате. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. Если я все испорчу, он наверняка убьет меня, а потом Деврика. Я должна была быть точной. И быстрой. Это было невозможно, когда мои руки начали неметь.

Собрав все оставшиеся силы, я потянулась к нему сзади и ухватилась за яйца Анджело с такой силой, что руки затряслись от напряжения.

Громкий, булькающий крик ударил мне в ухо, и в тот момент, когда он отпустил меня, я неловко повалилась на бок, борясь с действием наркотика, который заставлял меня чувствовать себя так, словно я плыву по зыбучим пескам. Хриплый вдох вырвался из моих легких, и я потащилась к краю кровати, цепляясь ногтями за пол. Когда мое тело дернулось назад, я зацепилась за увесистое металлическое основание трофея.

— Гребаная сука! — прорычал Анджело, и когда он крутанул меня, я с размаху ударила его тяжелым железом по черепу. Он со стоном повалился на бок с глухим стуком.

Покалывающая слабость пронзила мои руки, когда я снова ударил его, попав прямо в лоб. Кровь потекла из его макушки и по вискам, когда он мотал головой взад-вперед с сильно прикрытыми глазами, что придавало ему вид пьяного.

Вьющаяся черная пустота просачивалась из-за краев, ползла по мне решительными касаниями, которые медленно вытаскивали меня из сознания

Тьму прорезали крики. Ужасные крики. Мои? Я не могла определить.

Этот шум разрывался у меня в голове, когда меня снова толкнули в неизбежную тишину.

Тьма.

Горящие глаза смотрели на меня. Яростные глаза, светящиеся расплавленной медью.

— Лилия, — сказал он, его голос был похож на голос темного ангела. Мой ангел-мести. Я была мертва? Должно быть.

Тьма.

Меня охватило тепло. Уютное тепло. Я свернулась калачиком еще глубже погружаясь в сон.

Глубже.

Глубже.

Тишина затянула меня в себя.