ГЛАВА 20

ЛИЛИЯ

Как так получилось, что чем больше я наблюдала за ним, тем меньше я знала об этом человеке?

Прошло четыре дня, и в студенческом городке, где проживали тысячи студентов и сотрудников, в перерывах между занятиями я каким-то образом стала гипер-осведомленной о местонахождении Доктора Смерти. Помимо нейропаразитологии, он преподавал анатомическую патологию на четвертом курсе и в аспирантуре, что, похоже, занимало большую часть его дня, кроме редких визитов в административный корпус, где, как я подозревала, он посещал собрания персонала. Каждое утро, ровно в семь, его можно было увидеть пробегающим мимо башни с часами по своему обычному кругу кампуса, четыре раза вокруг, что равнялось примерно десяти милям. Конечно, я не могла уследить за каждым моментом его дня, у меня и так было много дел, но он редко проходил мимо, не замечая меня.

Сегодняшний день был исключением.

Некоторые студенты уехали на длинные выходные в честь Дня труда, но я осталась. Последнее, что я собиралась делать, — это возвращаться в дерьмовое шоу с Анджело, хотя за последнюю неделю все вроде бы уладилось.

За утро я побывала в столовой, библиотеке и одном из кафе на территории кампуса и не увидела профессора Брамвелла, суетящегося в башне Эмерика туда-сюда, что заставило меня задуматься, не уехал ли он с острова на праздничные выходные.

Поскольку погода стояла замечательная — двадцать градусов, я решила прокатиться на одном из велосипедов кампуса. С помощью удостоверения личности я могла арендовать велосипед на шесть часов, а поскольку остров имеет протяженность около восемнадцати миль, я подозревала, что этого времени мне будет достаточно, чтобы осмотреть его.

После пятиминутной беседы со сторожем, который настаивал на том, чтобы узнать, куда я еду, когда вернусь и планирую ли с кем-нибудь встретиться, я выехала за ворота кампуса. Велосипед ускорился по немного пугающей узкой дороге, настолько крутой, что я нервно держала руку на тормозе, боясь перевернуться. Тропинка, разделявшая лес, спускалась вниз по обрыву, и, проезжая мимо густых зарослей деревьев, я задавалась вопросом, как, черт возьми, я вернусь обратно, не повредив мышцы бедер.

Вокруг раскидистого леса изредка открывались дома в коттеджном стиле — симпатичные старинные строения с асимметричными округлыми крышами и крутыми фронтонами, из-за которых у меня возникло ощущение, что я попала в маленькую европейскую страну. В Ковингтоне, как правило, стояли обычные бунгало и кейп-коды, в то время как на острове это были очаровательные коттеджи из сказок, утопающие в зарослях плюща, и красивые деревянные арки, утопающие в разноцветных цветах. (Прим. Кейп-код (Cape Cod) — традиционный тип североамериканского сельского (загородного) дома XVII-XX веков. Характеризуется в первую очередь симметричностью фасада, деревянной наружной отделкой или деревянным каркасом, мансардными выступающими окнами. Название дано по полуострову Кейп-Код, где селились первые переселенцы из Англии.).

Весь остров обладал магической притягательностью, не похожей ни на одно место, где я когда-либо была. Как и сам университет, он быстро пришелся мне по душе, заманивая своим очарованием, как и предсказывал профессор Уилкинс.

Первая учебная неделя, казалось, пролетела незаметно. Мне нравились мои занятия — даже ужасные лекции по расчету и количественной физиологии — и я наконец-то почувствовала, что вхожу в привычный ритм. Странная, но желанная перемена в жизни. Дни, когда я пыталась втиснуть занятия и учебу в рамки постоянной работы, сменились долгими занятиями на лекциях и исследованиях. Неприятные ночные поездки в метро в окружении совершенно незнакомых людей уступили место маршрутным автобусам со знакомыми лицами — все они были заняты одним и тем же делом. Хотя я знала, что мне все еще придется зарабатывать деньги на обучение Би, я больше не чувствовала огромного груза, давящего на меня.

Проехав несколько миль по дороге, я миновала знак с надписью «Эмбервик» и вошла в небольшой приморский поселок — очаровательный городок, который располагался параллельно набережной и бескрайней синеве за ее пределами. Справа от меня чайки парили над пирсом, который тянулся на сотни футов в сторону нескольких рыбацких лодок, бросивших якорь в море. Шины моего велосипеда подпрыгивали по старым булыжникам, пока я любовалась кирпичными магазинами, увитыми плющом, расположенными по обе стороны дороги. В то время как по городу проносилось несколько машин, в основном двухместные смарт автомобили, велосипедные стойки у магазинов были забиты — несомненно, это основной источник транспорта для большей части острова.

Когда я увидела аптеку, я притормозила, заметив свободное место на одной из стоек перед магазином. Припарковавшись, я заглянула в окно соседнего с аптекой магазина под названием Глаукус, который, как оказалось, продавал талисманы удачи рыбакам и морским путешественникам. Перед витриной были выставлены маленькие безделушки, разнообразные медальоны с гравировкой, камни, крючки и то, что выглядело как ниточки из крошечных косточек. На деревянной стойке с брошюрами рядом с дверью лежали буклеты фольклора Дракадии, и я взяла один из них, когда заметила на бумажке, прикрепленной к деревянной стойке, надпись «В добрые руки».

Пролистав ее, я увидела краткое описание различных историй — Сирены Костяного залива, Казануты, Мангурдамы Дьявольского Окуня, Нереиды озера Скелетт — все они рассказывали о разных местах на острове. Здесь было так много истории и преданий, что я могла бы потратить часы на их изучение.

Спрятав брошюру в сумку, я вошла в старую деревянную дверь аптеки «Соленое море», и меня встретил звон колокольчика и восхитительный аромат имбиря. По всему магазину горели свечи, а справа от меня стояла стена банок, наполненных всевозможными разноцветными жидкостями. Женьшеневый эликсир. Матча. Львиная грива. Мака. Моринга. Я подняла одну из банок, изучая прозрачность жидкости внутри, которая казалась почти кристаллической.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — раздался голос позади меня, и я повернулась, чтобы увидеть поразительную пожилую женщину с глубокими миндалевидными глазами и седеющими волосами, чья кожа сияла не по годам. Ее брови сошлись вместе, когда она посмотрела на меня. — О, Боже, вы похожи на кого-то, кого я когда-то знала.

— Правда?

— Да. Вы случайно не знали Ванессу Корбин?

— Нет, боюсь, что нет.

Вспышка удивления озарила ее глаза, и она покачала головой.

— Вы — прямо ее копия.

Улыбаясь, я пожала плечами.

— Говорят, у каждого есть близнец.

— Ну, я была знакома с ней лет двадцать назад, поэтому подозреваю, что в наши дни она не слишком похожа на близнеца. — Она повернулась к небольшой коллекции баночек на столе позади нее и убрала их на одну из соседних полок. — Вы живете на Дракадии?

— Вроде того, наверное. Хожу в академию здесь. — Я подняла один из брусков мыла и, положив его обратно на стол, снова почувствовала восхитительный аромат. — Что это за имбирь, который я чувствую?

— О, это просто черный каменный чай, который я заварила ранее.

— Черный каменный чай? — В Ковингтоне я часто посещала несколько магазинов, торгующих целебными травами, но никогда раньше не сталкивалась с этим.

— Да, это местный чай, который мы здесь завариваем. Приготовление занимает немного времени, но он вылечит все, что вас беспокоит.

— У вас его можно купить? — Не то чтобы у меня была куча денег, но я всегда следила за тем, что может уберечь от сезонных насекомых. А поскольку зима не за горами, лучше было начать укреплять свой иммунитет сейчас.

— О, нет. Слишком много работы, чтобы продавать его. Но как насчет этого, я могу дать вам пару пакетиков чая.

— Правда? Я могу заплатить вам.

— Нет, нет. Все в порядке. — Она помахала рукой в воздухе и направилась к кассе. — Не стоит приводить сюда слишком много молодёжи, — сказала она, копаясь в чём-то под столешницей, так, что была видна только её макушка.

— Моя мама всегда увлекалась травами. Всю жизнь не принимала даже аспирина.

Нахмурившись, она снова подняла голову, держа в руках маленький белый мешочек с чем-то похожим на черные кристаллы внутри.

— Вы уверены, что не знаете Ванессу Корбин?

— Уверена.

— Так странно. Она и ее мама были моими давними клиентами. Ванесса любила травяные чаи и медовые жевательные резинки. Вот, я дам вам парочку на пробу. — Из миски на прилавке она взяла два золотистого цвета кусочка конфет, завернутых в вощеную бумагу, и положила их в небольшой пакет.

— В общем, вот чай. — Подержав его мгновение, она сунула пакетик вместе с конфетами. — Просто добавьте горячей воды, немного имбиря и меда, и вы будете в раю. Можете даже опустить в него медовую жвачку. Это просто сырой затвердевший мед с нотками бузины. — Она притворилась, что дрожит, и улыбнулась. — Так хорошо для холодных зимних вечеров.

— Спасибо вам за это, — сказала я, принимая от нее пакет. — Почему он называется черный камень?

— Добыт на берегу Костяного залива. Вот почему мы его не продаем. Опасно добираться до него.

— Опасно? Его охраняют драконы, или что-то в этом роде?

— В основном акулы. Нужно нырнуть к Дьявольскому столбу. Мой внук знал эти подводные пещеры как свои пять пальцев. Но это питомник для некоторых больших акул. Легендарных акул.

Я даже представить себе не могла, что нырну в нечто под названием Дьявольский столб, не говоря уже о том, чтобы знать, что там меня ожидает питомник акул.

— Он что, умеет разговаривать с акулами, или что-то в этом роде?

Ее улыбка померкла, и она опустила взгляд.

— Он умер несколько лет назад.

— О, мне жаль это слышать.

Вздохнув, она на мгновение отвела взгляд, затем снова улыбнулась.

— Да, поэтому его брат иногда приносит мне немного черного камня.

Я уставилась на запас в сумке, размером не больше небольшого ранца, но, учитывая опасность его получения, я больше не чувствовала себя вправе брать его.

— Вы уверены, что готовы отдать это мне? Я не хочу забрать то, что вам дорого.

— Я настаиваю.

— Ну, в таком случае, я также возьму немного матча-женьшеня.

— Очень хорошо. — Быстро подмигнув, она взяла с полки позади себя маленькую коробочку с матчей и набрала для меня товар. Когда она закончила, она протянула мне немного больший пакет, в котором было все, что я купила. — Не пропадай, ладно?

— О, я обязательно вернусь. — Выходя из магазина, я увидела несколько карт Дракадии и, остановившись, чтобы взять одну, заметила плакат рядом со стеллажом. На нем был изображен мужчина, которого, очевидно, разыскивала полиция за жестокое обращение с сыном, который, как считалось, скрывался на острове. В Ковингтоне плакаты о розыске и пропаже без вести украшали почти каждый столбик, так что увидеть такой плакат не было чем-то особенным. Просто это казалось нехарактерным для острова.

Судя по седеющим волосам, мужчине было около сорока лет, а от его глубоко запавших карих глаз у меня мурашки побежали по коже. Он был похож на педофила. Я взглянула на его имя. Барлетта. Я не узнала его, но что меня поразило, так это то, насколько сильно он по какой-то причине напомнил мне Анджело. Такой же растрепанный вид как у преступника.

Что вернуло мои мысли обратно домой. Я больше ничего не слышала от Коннора после нашего телефонного разговора, и в новостях ничего больше не сообщалось. Оставалось надеяться, что все утихло.

Рядом с Барлеттой висел плакат: пропавшие без вести, уголки которого были немного загнуты, как будто он висел там уже давно. Блондинка с ярко-голубыми глазами смотрела на меня — Дженнифер Харрик — девушка, которая пропала. Та, о которой Мел рассказала мне в первый день.

На этой мрачной ноте я вышла из магазина и снова села на велосипед. Уложив свои товары в маленькую плетеную корзинку, я открыла карту. Главная улица огибала весь остров и возвращалась обратно по другую сторону университета, где, как я надеялась, наклон будет менее крутым. В десяти милях вверх по дороге, на совершенно противоположной стороне острова, находился Костяной залив. Я тронулась с места, крутя педали в умеренном темпе по направлению к моей следующей остановке.

Ветер трепал мои волосы, соленый морской воздух приятно ощущался на языке, когда я вдыхала его. Блаженное тепло разливалось по моей коже в тех местах, где меня касались лучи солнца — первый солнечный день за всю неделю пребывания на острове. Я снова подумала о том, как сильно изменилась моя жизнь всего за несколько дней. Как я перешла от ношения с собой карманного ножа и бегства домой в темноте к спокойной прогулке на велосипеде по берегу моря.

Ощущение свободы немного пугало меня, как будто я стала наивной и мягкой. В конце концов, это место еще не заслужило моего доверия, поэтому не было смысла в том, что я чувствовала себя там так непринужденно. Я даже не потрудилась взять с собой на экскурсию карманный нож, который до сих пор лежал в столе в общежитии. Коннор назвал бы меня глупой за эту оплошность.

После того как умерла моя мать, я обрела некую свободу, которой у меня не было в детстве, в основном по необходимости. Коннор переехал к нам и нуждался в помощи с арендой, поэтому мне пришлось найти работу, а ходить в колледж означало работать до поздней ночи. Поскольку Коннор не мог водить машину из-за слишком большого количества штрафов за вождение в нетрезвом виде, мне приходилось пользоваться общественным транспортом. Это была более страшная форма свободы. Я не хотела пользоваться ею, но, опять же, это было необходимо.

Я была выброшена в мир, который мог бы сожрать меня заживо, если бы я не научилась ориентироваться в нем быстро и так рано. Наверное, я могла бы поблагодарить за это Коннора, ведь именно он дал мне хороший толчок во взрослую жизнь, но, честно говоря, имея такую мать, как у меня, прожив такую жизнь, как я прожила, возможно, я готовилась к этому всю свою жизнь.

Прошло не так много времени, прежде чем извилистая дорога свернула к скалам, и я наткнулась на обветренный и облезлый знак с надписью «Костяной залив» и грубым черным дроздом, вырезанным на дереве. Примерно в ста ярдах от него арка из ветвистых деревьев создавала туннель над длинной, уходящей вниз лестницей. Я достала из кармана телефон и быстро сделала снимок, думая о том, как очаровательно она будет выглядеть, если ее украсить огоньками.

Лестница скрипела и стонала, пока я спускалась вниз, где туннель из деревьев выходил на пышные зеленые сосны и белые песчаные дюны, которые сужались к скалистому берегу бухты.

На деревьях и вдоль береговой линии поселились черные птицы — ворон или ворона, я не могла определить. Их было так много. В конце лестницы стоял знак, призывающий не кормить птиц и избегать южной части бухты в конце зимы, так как там они могут быть наиболее агрессивны.

Я вышла на каменистый берег, и две птицы взмыли в небо. Передо мной расстилались просторы океана. Прекрасно, но в то же время совершенно пугающе. Робкие волны подступали к моим ногам, но я отступала, не позволяя воде коснуться меня. Может быть, когда-нибудь я буду достаточно смелой, чтобы окунуть пальцы ног в воду, но не сегодня. Не сегодня, когда вода могла легко утащить меня, и никому не было бы до этого дела, и никто не подумал бы меня искать.

С окружающими меня скалами, деревьями за спиной, этот участок пляжа хранил мирное спокойствие. Я пошла по изгибу бухты к массиву скал, и тут надо мной раздался сильный стук. На краткий миг я вспомнила плакат о розыске, который видела в городе.

Что, если это был насильник? Что, если он прячется в лесу?

Городская девочка внутри меня умоляла меня уйти, одновременно укоряя за то, что я не захватила нож.

Мелькнувшее над головой движение привлекло мое внимание к плоской вершине скалы, где мускулистая фигура в черной футболке набирала воду в бутылку и смотрела на море.

Охваченная любопытством, я вскарабкалась вверх по неровным валунам, осторожно ступая. Как только я взобралась на его вершину, обзор стал более широкий, и я увидела профессора Брамвелла примерно в двадцати пяти ярдах от себя.

Прижав руку ко рту, я пригнулась к скале, задыхаясь. Не то чтобы я была шокирована, увидев кого-то на общественном пляже. Это был тот самый человек, которого я видела. При звуке удаляющихся шагов я выглянула из-за скалы и увидела, что он застыл в позе, держа что-то в руке. Солнечный свет сверкал на его стальной поверхности.

Клинок.

Он выхватил его и метнул в сторону одного из деревьев.

С земли он подхватил другой клинок и метнул его тоже. Я проследила за траекторией его броска и увидела, что первый приземлился прямо посредине ствола дерева. Второй — прямо рядом с ним. Я наблюдала, как он бросил третий, который приземлился рядом с первыми двумя.

Но не клинок привлек мое внимание. Под этими скромными рубашками, которые он надевал на занятия, мужчина, очевидно, обладал рельефным телосложением, которое растягивало ткань его футболки. В сочетании с небрежным беспорядком в его обычно идеальных волосах и повседневными джинсами, низко висящими на бедрах, он привел меня в восторг.

Я уставилась на своего профессора.

Остановись, Лилия.

Я чувствовала себя хищником, наблюдая за ним.

То, как он легко управлялся с оружием, заставило меня убедиться, что он часто тренируется. Хобби? Наверное, это уместно для человека, который зарабатывает на жизнь вскрытием трупов.

От этой мысли у меня по спине пробежал холодок. У нормального человека это вызвало бы желание убраться оттуда подальше, потому что какой, к черту, человек оказался бы на скалистом утесе, в лесу, с человеком, который по ночам разделывает трупы? С человеком, который, казалось, исключительно хорошо владеет своим оружием.

Очевидно, я, поскольку я продолжала смотреть, как он сделал еще несколько бросков, делая выпады и повороты, и ни один клинок не отскочил от ствола. По причинам, которые я не могла объяснить, я была заворожена его мастерством.

Я была сбита с толку, но очарована.

Он отбросил клинок и повернулся к краю обрыва, напротив меня, где выступ скалы торчал над морем. В тот момент, когда его пальцы зацепили подол футболки, словно он собирался раздеться, я пригнулась.

О, Боже.

Мой мозг призывал меня уйти и дать этому человеку немного покоя, но когда я оттолкнулась от скалы, чтобы убедиться, что он не увидит, как я ухожу, его там не было. Только его выброшенная одежда лежала в куче.

Я бросилась вперед, вниз по неровному склону, пока не заметила часть его тела, бросившегося в волны. Вернув взгляд назад, на вершину скалы, я прикинула, что до нее около пятидесяти, а то и больше, футов.

— О, черт! — Я вскарабкалась по скале обратно на каменистый берег и стала искать его. Секунды шли, и ужасное осознание того, что я, возможно, только что была свидетелем того, как этот человек прыгнул в воду навстречу своей смерти, терзало мою совесть.

Ну же. Не умирай. Не умирай.

Чуть в стороне он вынырнул. От расстояния до берега у меня по позвоночнику пробежал холодок, когда я представила, какая там глубина и какие существа могли скрываться под ним.

Я зажмурила глаза, задыхаясь от дрожи, и когда он начал плыть обратно к скале, я решила, что с меня хватит волнений.

И снова, чем больше я наблюдала, тем больше недоумевала.

Кем был этот человек?

Поднимаясь обратно по лестнице к своему велосипеду, я решила, что, наблюдая за ним издалека, я никогда не найду ответов на эти вопросы. Мне нужно было подобраться ближе.

А это означало, что мне нужно было записаться на ужасную встречу в рабочее время.