55

Я не сдерживаюсь, смеюсь. До того лицо у этого Эдгара потешное, еще и имя какое с под

вывертом, а отчество еще большей претензией отдает. У меня, конечно, фамилия та еще,

но все–таки самомнение родителей этого товарища в момент его рождения было на более

высоком уровне, нежели у моего напыщенного папаши. Меня–то всего лишь Адамом

обозвали, а отчество и вовсе простое, так как папочку моего назвали людским именем,

но красивым.

– Не знал, что вы, студентка Иванова, обладаете таким противным характером, – кисло

кривится Эдгар. – Думал, вы трусливая и осторожная, а у вас острые зубки.

– Пришлось отрастить, уважаемый Эдгар Аминович. Так что, будет мне автомат? Можете

зачитать мое сочинение по теории множественности миров, вам наверняка понравится, –

усмехается Айлин.

– Думаю, возможно поставить вам зачет автоматом, – кривится еще больше Эдгар.

– Эх, – вступаю в диалог, – жаль, мне нельзя попросить тебя исчезнуть из города,

теперь ты точно не уедешь.

– Только если с твоей сестрой, – оскаливается в мою сторону Эдгар. – Мы вполне можем

с моей истинной прямо сейчас покинуть ваше общество, мое уютное гнездышко в отличном

состоянии, там есть все, что может понадобиться прелестной девушке, – добавляет

Альфа, поворачиваясь к Анне и добавляя нежности в голос.

– Я, э, я не поняла, истинная – это типа я? – наконец отмирает Анна.

Я так думаю, нельзя быть по–настоящему подготовленным к подобной встрече. Моя сестра

не Айлин, воспитывалась, с детства зная наши законы и особенности биологии, но одно

дело знать, а совсем другое – столкнуться с острой ситуацией нос к носу.

«И ведь она не ждала и не искала подобного в отличие от меня, – думаю с легкой

горечью, – Анна просто жила и наслаждалась жизнью. Да, в строгих рамках, но все же

на свободе. А теперь на нашу голову свалился этот любитель запереть девицу в

комфортабельном подвале. И что вот делать? Я знаю, Эдгара можно гнать хоть чем, от

него не избавиться, да и Анну будет к нему тянуть. И убить гада не вариант. Эх, вот

если бы наша драка закончилась печальнее для черноволосого, а Анна зашла уже после…

Н–да. Но да ладно».

– Да, прекрасная сеньорита, вы моя истинная, – принимается лить мед Эдгар. – Вы не

представляете, сколько я вас искал, просто неприлично долго.

– Кхм, – из Айлин вырывается смешок, ведь она прекрасно знает, как и я теперь, что

этот гад искал вовсе не истинную, в подобную связь он практически не верил, –

простите великодушно, больше не буду мешать.

– Что ж, – Анна часто–часто моргает, она так всегда делает, когда не знает, что

сказать и как поступить, – сочувствую. Я не могу сказать, что искала вас, я институт

планировала закончить для начала.

– Конечно, образование очень важно, вы абсолютно правы, моя прекрасная сеньорита! –

продолжает изображать из себя галантного кавалера Эдгар Аминович. – Это очень

хороший университет, в моем городе, откровенно говоря, попроще. Но ради вашего

образования я вложусь в научную базу в родном институте, вместе мы сделаем его

лучшим в области! Все для вас и наших будущих сыновей. И дочки, да, – на секунду

Эдагр задумывается, – одну дочку, пожалуй, надо, мамам нравятся девочки, им отрадно

с ними возиться и наряжать, как принцесс, да и папы их любят. Сыновья – продолжатели

дела, а девочки – радость, согласны?

– Э, – у Анны снова пробивается приступ косноязычия, – я, э, не думала о таком. Так

серьезно все звучит, вы уже и количество, и пол детей распланировали, это как–то

слишком. И зачем нам с вами делать институт в вашем городе лучшим? Мне и мой

университет нравится.

– Как зачем? Девушка традиционно переезжает к мужчине, – на полном серьезе отвечает

Эдгар, а я пока не вмешиваюсь, уж больно интересно, чем дело закончится. Да и Анна

обидится, я–то знаю ее характер и уважаю ее мнение и желания, в отличие от этого

«коллекционера» женщин. – Супруга следует за супругом, если он, конечно, достоин

того, чтобы за ним следовали.

– Э, так то супруга, а я не ваша супруга.

– Не вопрос! Мы сейчас же исправим эту оплошность! – радостно заявляет Эдгар Аминович

и таки падает на одно колено перед Анной.

А ведь колено–то повреждено, и из Альфы вырывается стон боли. А тут еще и дверь в

аудиторию открывается, являя картину маслом половине преподавательского состава

нашего университета…