42

Айлин

Спустя примерно полчаса нашей с Адамом импровизированной прогулки под Луной мне

становится стыдно. Я посмела вслух усомниться в том, что Милославский моя судьба, а

я его. Это полное неуважение, на самом деле я очень сильно обидела его, не понимаю,

как Адам меня еще терпит.

Вдыхаю его непревзойденный мужской аромат и не могу насытиться. А тепло, что дарит

мне его тело, ни один даже самый мягкий на свете плед не справится с этим лучше, чем

Адам. Мой Адам.

Невероятно звучит. Я, наверное, отчаянно боюсь, что все счастье, какое я испытываю в

данный момент, какое переполняет всю меня, исчезнет в один миг, и я снова останусь

одна.

Да, должно быть, все мои теории о знаках – не что иное, как боязнь окунуться с

головой в нечто невероятное, что, как я думала, никогда не произойдет со мной, а

потом резко вынырнуть из сказки и уже навсегда остаться один на один с жестокой

реальностью.

– Прости меня, пожалуйста, – произношу, винясь, – я не должна была говорить те слова.

То, что я чувствую, и что чувствуешь ты, в этом не может быть никакой ошибки. Нельзя

подгонять знаки подо все, что в голову взбредет, это неправильно. Как минимум, я бы

не смогла ощущать твои эмоции, связь между нами укрепляется и дает такой

недоверчивой мне логичные доказательства. Все, чтобы я не творила глупости, –

смущенно улыбаюсь, – а я их все равно творю.

Адам отвечает не сразу, я чувствую, как он на секунду теряет контроль над своими

эмоциями, и там проскакивает крошечная доля самодовольства и огромная доля

искреннего, ничем не омраченного счастья.

– Я не против, если тебе захочется и дальше творить глупости, только не во вред себе,

– мягко улыбается Милославский, отвечая. – Кстати, я наконец–то смог определить одно

созвездие! Вон та яркая точка на небе точно является Полярной звездой. Значит, там

Медведица.

Задираю голову и пытаюсь рассмотреть то, о чем говорит Адам.

– Хах, – из меня вырывается смешок, – мне кажется, ты выдаешь желаемое за

действительное. Большая Медведица абсолютно точно не такая, я помню ее изображение

из школьного учебника.

– Серьезно? Жаль. Так хотелось блеснуть перед тобой хоть чем–то, – Адам качает

головой, – а то после фиаско с автомобилем, в содержании капота которого ты

ориентировалась явно лучше меня, мое мужское эго срочно требует чем–то покорить

тебя.

– Ты несешь меня на руках больше получаса и ни разу не останавливался отдохнуть, ты

меня уже покорил.

– Действительно, как это я не заметил, – улыбается Адам.

А потом мы синхронно смеемся, и снова счастье переполняет всю меня, и не только меня.

Я знаю, что с Милославским происходит тоже самое. Ох, как же хорошо.

– Остановись, пожалуйста, – тихо прошу, – такое чудесное свидание нужно закрепить

поцелуем под Луной. Но девушка совершенно точно должна стоять на ногах, а еще она

обязана согнуть ножку, когда ее избранник будет ее целовать.

Несу какой–то бред, но не могу остановиться. Антуражу вокруг он подходит, да и нашей

ситуации тоже соответствует.

– Это что–то из старых фильмов, да? Я видел подобные сцены по телевизору, когда Анна

выбирала, что смотреть.

– Да! Оно самое. Да ты вообще идеальный, ты знал? Ты даже в курсе того, что

происходит в романтических мелодрамах! Я в восторге, – качаю головой, – мне

несказанно повезло, все девчонки мне обзавидуются.

– Ты смеешься, да? – уточняет Адам с улыбкой. – Я надеялся, что все девчонки тебе

обзавидуются потому, что ты с красивым, умным и богатым, а не потому, что я в курсе

того, что показывают в женских мелодрамах.

– Хах, с тобой так легко, просто невероятно, – качаю головой вместо ответа.

– Это уже больше похоже на комплимент, и я, пожалуй, поставлю тебя на ноги, хороший

момент, чтобы осуществить поцелуй мечты.

– Нет, не мечты, просто идеальный поцелуй для идеального свидания. В конце концов,

пока мы доберемся хоть до какого–нибудь ночлега, у нас с тобой будет за плечами

несколько идеальных свиданий, а еще мы успели провести семейный ужин с твоей

сестрой. Да мы точно соблюдем абсолютно все условности и сможем переходить на

следующий уровень.

Я бы, наверное, несла и несла чушь, но губы Адама вовремя накрывают мои. Нервные

окончания тут же начинают работать с утроенной силой, позволяя прочувствовать

неземное блаженство.

– Ножка, – шепчет вдруг Адам, – ты забыла о ножке.

– Действительно, забыла, – шепчу ему в ответ, завороженно глядя в его глаза, – какой

же ты милый. Всегда о тебе мечтала.

Накрываю его губы своими и на этот раз не забываю о ножке.