27

Он не отталкивает девушку.

Резко разворачиваюсь в обратную сторону, больше я попыток делать не буду, замерзну в

своей тьме и одиночестве.

«Как же Анна? Ее он тоже, получается, предал!» – проносится в моей голове горестная

мысль.

Адам совсем как остальные оборотни, в постоянном поиске якобы своей истинной, на

самом же деле пробует всех доступных и не очень. Не очень доступные всегда

интереснее, это простая психология. Она и с обычными человеческими мужчинами

срабатывает, а уж у природных Хищников и подавно сработает.

«Нет, но как он мог! За что он так с Анной?!» – мое сердце отчаянно болит за девушку,

не за себя. Я запрещаю себе думать о предательстве Адама по отношению ко мне,

формулировка изначально неправильная, он не знает, кто я на самом деле, он меня не

предавал. И отношений у нас с ним не было. А с ней, Анной, были.

– Ой, простите, пожалуйста, – врезаюсь в кого–то и становлюсь причиной падения чужих

конспектов, – я все подниму.

– Айлин? – удивленно восклицает знакомый голос. – Тебя выписали? Тебе точно можно

находиться на парах? А Адам знает? Ты его видела?

Это Анна, именно на нее я и наткнулась. Поговорка про зверя, который бежит на ловца,

работает. Только я не ловец, я не хочу быть той, кто принесет дурную весть, я не

знаю всего, я привыкла не вмешиваться, и я не должна.

– Да, выписали, а почему Адам должен об этом знать? – металлическим голосом

спрашиваю, пока собираю с пола конспекты.

Поднять глаза на Анну я не могу, мне стыдно и больно, как будто это я ее предала. Все

настолько нелогично в моей голове и душе, даже опытный психолог не поможет

разобраться. Да и мне для этого, как минимум, придется рассказать все–все, чтобы он

помог разобраться. А я не расскажу.

– Вы не говорили, да? – спрашивает Анна вместо ответа.

– Да вроде незачем, – поднимаюсь на ноги и вручаю девушке собранные конспекты. –

Держи, извини еще раз. А Адам там, – неопределенно машу за свою спину, – и не один.

Боюсь, тебе не понравится, что он сделал.

Делаю шаг в сторону от Анны, я все же вмешалась, все же не сдержалась. И зачем?

Одна часть меня ликует, вторая ругает.

– Подожди, – пытается остановить меня подруга Милославского, – что он сделал? Что мне

может не понравиться?

Бросаю на нее взгляд, полный боли и сочувствия. Несмотря на то, что я никто для

Адама, так и не сумела открыться и стать хоть кем–то кроме удобного объекта для

благотворительности, я испытываю все то же, что испытывала бы, окажись на месте

девушки Милославского.

– Прости, я не могу, – поджимаю губы, – не могу, сама с ним поговори, я не хочу

влезать в ваши отношения.

Анна пытается еще что–то мне сказать, выспросить, кричит в спину, но я не слушаю,

торопливо покидаю учебный корпус. У меня всего пятнадцать минут до полной изоляции в

комнате общежития. К счастью, что–то из еды у меня оставалось со вчера, вроде паштет

и половина засохшего батона. Нужно было лучше заворачивать его в пакет, теперь я

буду есть почти сухарик.

Благополучно добираюсь до входа в общежитие, но на этом мое везение заканчивается.

– О–па, – Я снова врезаюсь, и чужие руки на этот раз ловят меня, – вот так встреча.

Снова утюг забыла выключить?

– Почти, – отвечаю безэмоционально, – пусти.

– Да я не держу, я так, чтобы ты не упала, – говорит Дмитрий. – Ты мчалась и

врезалась в меня на всей скорости. Аккуратнее в следующий раз, ты очень хрупкая.

– Не твоя забота, – огрызаюсь, хочу обойти оборотня и зайти в здание, но он мне не

дает, преграждает путь. – Дай пройти!

– Не дам, – усмехается Дмитрий, а я делаю еще одну попытку и в порыве даже ударяю

кулаком в его плечо. – Ого, а силы в тебе больше, чем в воробышке, я–то думал, что

ты слабее, а, оказывается, есть мышцы, да? Не одни кости.

– Отстань, а? А то мой следующий удар будет по твоему стратегически важному мужскому

месту, там как раз мои кости отлично пригодятся.

– Ой, боюсь–боюсь! – паясничает Дмитрий. – А если серьезно, дам пройти, не паникуй ты

так, но ты должна пообещать мне, что завтра придешь на мою вечеринку!

– Что мне там делать? – настолько удивляюсь, что даже прекращаю попытки обойти

оборотня.

– Знаю, что ты девочка правильная, но там есть развлечения и для правильных, у меня

не какой–то вертеп, все чинно и культурно, между прочим.

– Рада за тебя. И гостей у тебя тоже всегда много, не понимаю, чего ты ко мне

привязался–то?

– Ты разве не знаешь, крошка, что мужчинам нравятся те, кто от них ускользают? –

произносит Дмитрий, наклоняясь ближе ко мне. – Особенно, когда от них исходит столь

дивный аромат, как от тебя, а Милославский так и не заявил на тебя права.

Он словно гипнотизирует меня взглядом, не могу отвести глаза, хотя мозг отчаянно

сигнализирует об опасности, время, отведенное мне амулетом, вот–вот закончится…