23

Но не успеваю я как следует испугаться и вспомнить о наличии кнопки вызова

медсотрудника, как дверь палаты открывается. Мое сердце тут же стучит быстрее и

радостнее, я ожидаю увидеть Милославского, не знаю почему, но он столько сегодня со

мной возится, что мне кажется, так и будет продолжаться, но вижу я не Адама.

– Ты–то что тут делаешь?! – восклицает Настя. Ставит принесенные с собой пакеты на

пол и воинственно движется на Ксению. – Давай отсюда, живо! – притаптывает она для

пущего эффекта.

Что удивительно, Ксения слушается. Наверное, тоже поверила в то, что, если откажется,

Настя выведет ее за ухо силком из палаты. По крайней мере, у меня в голове именно

такая картинка и нарисовалась.

– Эм, а куда мне идти? – На пороге Ксения все–таки останавливается, оборачивается и

робко спрашивает, видимо, снова надеясь спровоцировать жалость и заступничество с

моей стороны.

– На улицу иди, а там куда хочешь! Я за тебя не в ответе. О происшествии доложила,

если ты об этом. Вы и без меня прославились, целый поток пропустил обед, смотря на

ваши разборки. Так что не меня винить надо, а себя! Я обязана отчитаться,

происшествие произошло в моей группе.

– Ясно, – недовольно поджимает губы Ксения и наконец–то покидает палату.

– Знала бы, что она до сих пор здесь, попросила бы Милославского подняться, –

произносит Настя, смотря неодобрительно вслед Ксении.

– Он тебя подвез, снова? А почему не поднялся? – спрашиваю быстрее, чем успеваю

подумать.

Староста смиряет меня внимательным взглядом.

– Я, Айлин, конечно, люблю читать сказки и верить в них, но у меня сложилось такое

впечатление, что это не тот случай. Как по мне, у него просто комплекс

героя–помощника.

Стыдливо отвожу взгляд, уже и для окружающих моя влюбленность очевидна. Это плохо,

так нельзя.

– Так и у меня проблемы, да? – решаю перевести тему и никак не комментировать слова

Насти. – Я ведь тоже участник происшествия в твоей группе.

– Не будет у тебя никаких проблем! – машет руками староста. – Мало того, что ты

жертва! Лежишь в больнице с травмой и прочее! Ты еще и перспективная студентка в

отличие от Ксении. Максимум, что с тебя потребуют, сдать на пару–тройку курсовых

больше, чем остальным, дабы они убедились, что твои результаты в прошлом институте

не поддельные. А, ну и чтобы убедиться, что ты усвоила пропущенное во время болезни.

– Без проблем, я и сама собиралась напрашиваться на дополнительную нагрузку, –

осторожно киваю, резкие движения лучше не делать. – Я, собственно, и раньше

занималась дополнительно, я не какой–то гений, я просто по вечерам не гуляла.

Приподнимаюсь на руках на кровати, желая занять более сидячее положение, лекарства

начали помогать, тошноты и головокружения почти нет. А откровенность из меня льется,

потому что стыдно. Стыдно, что кто–то понял, что к Милославскому я неравнодушна.

Элеонора на этом моменте наверняка покачала бы головой. Она не раз говорила, что я

слишком зацикливаюсь на отрицательном, слишком боюсь и на фоне этого рискую

пропустить свое счастье.

– Как бы я тебя не понимала, но об учебе мы поговорим не раньше, чем через неделю, –

произносит Настя, а я, погрузившись в собственные мысли, не сразу понимаю, о чем у

нас идет разговор. – Пока что тебе нужно лечиться. Я принесла тебе всякого, меня

снабдили в деканате средствами, ты все же на территории института пострадала, они не

хотят проблем, и Милославский в очередной раз помог, – частит староста. – Отличный

он все–таки парень, еще бы был чуточку страшнее и беднее, и цены бы ему не было!

– Если бы он был беднее, то не смог бы так щедро помогать, – смеюсь. – Ой, Настя,

какая ты забавная все–таки. Все мечтают о красивых и богатых, а тебе обычного

подавай.

– Да просто я здраво смотрю на вещи, – староста тяжело вздыхает и садится рядом со

мной на кушетку. – Мой шанс – это обычный парень, чем проще, тем лучше, добрый,

главное, и неленивый. А вот ты могла бы стать героиней сказки, правда, могла бы. Я

ведь не из зависти тебя предостерегаю насчет Милославского, я просто привыкла не

мечтать о великом.

Настя уходит, а меня после осмотра врача снова утягивает в сон. Слова старосты по

поводу мечты глубоко засели в мой мозг, и, как итог, снится мне сплошная ерунда.

Словно я бегу куда–то в темном лесу практически вслепую, до того вокруг непроглядная

чернота. И вдруг впереди появляется свет. На фоне яркого круга Луны виднеется

мужской силуэт. Мое сердце начинает биться быстрее, я откуда–то знаю, что там

Милославский, он стоит и ждет меня, нужно лишь дойти…