Глава 26.3

Афина

Я так давно мечтала услышать от него эти слова, что сейчас услышанное казалось шуткой разума.

– Люблю, слышишь? – он будто понимал, что с первого раза я не в состоянии воспринять.

А я и не в состоянии. Его слова настолько разнятся с поступками, что поверить сразу не выходит.

Но хочется. До жгучей боли под ребрами. До спазмов и дрожи.

– Почему тогда бросил и уехал? – беспрерывный контак глаза в глаза.

Меня ломает сейчас нереально. Так, что едва ноги держат. Хочется рухнуть на пол.

Упрямо жду ответ. А самой страшно. Что он сейчас скажет? Добьёт меня окончательно или нет?

Сама я не в состоянии предугадать его ответ. Всё это время не могла.

– Потому что думал, что так будет лучше. Думал, что это правильно. Что я мог предложить? Жить на вторых ролях? – Мир говорил будто через силу.

Чувствовала, что в отличии от предыдущего раза, когда он уезжал, сейчас он не хотел бить словами.

Наоборот, будто пытался подбирать каждое, чтоб не сделать ещё хуже чем есть.

– Это из-за Карины, да? – спросила, а у самой тут же ком в горле образовался.

Меня всё это время топила такая жгучая ревность, что словно разъедала изнутри.

– Это из-за ребенка. Там всё сложно, Афин. Беременность с патологией. Я не знал, что она беременна. Да и не узнал бы, возможно, не случись то, что случилось. – напряженный, на челюстях желваки ходуном ходят.

Я слушала его, не дыша. Пыталась воспринять всё не через призму ревности, а иначе.

Чем больше Ратмир говорил, тем шире распахивались мои глаза.

Он ничего не объяснил мне тогда, но сейчас, судя по всему, рассказывал всё как есть.

И про то, как Карина забеременела. Про саму беременность и риски. Про ту ответственность, которую принял для себя за ещё неродившегося ребенка.

Я просто все слова разом растеряла. Меня потряхивало основательно. Хотелось поддержать Мира, одновременно с эти раздирала жгучая ненависть к Карине. Сочувствие к ребенку. И… как бы это ни звучало… жалость к себе.

Потому что да, при таких исходных, я действительно остаюсь на вторых ролях.

А ведь я так и не сказала Миру, что беременна.

И сейчас не представляю, как он отреагирует.

Обрадуется? Скажет, что не вовремя?

Сейчас очень отчетливо понимала, как сильно боюсь второго варианта развития событий.

Но что бы он не сказал, как бы не отреагировал, я для себя уже давно приняла единственное верное решение.

Хотя чего скрывать? Конечно я хочу, чтоб его решение и мнение, совпали с моими.

– Что теперь будет? – задала вопрос, не сумев справиться с дрожью в голосе.

Я прекрасно понимаю сложность ситуации. Тут ведь даже выбора не стоит по сути. Просто теперь это не что-то не неизвестное, происходящее у меня за спиной. Теперь есть ясность. От которой, правда, не легче.

– Мне нужно будет снова улететь туда. Как на долго? Я не могу сказать. Но и тебя оставлять в неведении, я тоже больше не хочу. Я бы хотел сейчас сказать тебе что-то более конкретное, но не могу. Заставлять тебя ждать, тоже не буду. Это неправильно. Да, я хочу быть с тобой. Да, для меня наша семья уже давно перестала быть фикцией. Но, нужно ли тебе всё это, при таких вводных?

– А тебе? Тебе самому нужно?

Говорила, а у самой сердце до сих пор галопом.

Любит. Он сказал, что любит.

А сама я и так уже давно, основательно и бесповоротно в него по самые уши.

– Мне ты нужна. Отсюда все остальные вытекающие. Тоже нужны. Если ты думаешь, что мне нужна Карина, то это не так. Между нами с ней ничего нет и не будет в том плане, в котором ты бы могла подумать.

Господи, ещё немного и мне обеспечен разрыв сердца.

Я должно быть полная дура, что готова вот так взять его и простить.

Забыть, как тяжело и плохо мне было без него. Каждую ночь, каждое утро.

Забыть, как утопала в ревности, думая о нём и Карине. А я думала. Так часто думала, что уже слёз не осталось.

Забыть, какие слова мне наговорил при последней встрече. А я, к сожалению,

А главное, принять всё то, что он сейчас мне рассказал. Принять. Снова отпустить туда. Но только теперь терпеливо ждать его назад. Доверившись его словам.

Смогу?

Теперь у меня право выбора есть. Запоздалое, но есть.

– Ты мне тоже нужен. – всхлипнув, попыталась отвернуться, но Ратмир не дал мне этого сделать. – И всё это время нужен был. Если бы ты только знал, насколько сильно. Ты даже не представляешь.

Горячие дорожки из слёз по щекам. Струились каким-то бесконтрольным потоком.

– Тихо. Давай, успокаивайся. Я знаю, что обидел. Знаю, Афин. С этим понимаем тоже не просто живётся. Но также прекрасно понимаю, что тебе сложнее.

– Пообещай, что не бросишь больше.

Я сейчас, должно быть, была похожа на маленького плаксивого ребенка.

– Обещаю. Даже если гнать будешь. Иди ко мне. Успокаивайся. – говорил негромко сцеловывая с моих щёк слезы.

Губами мокрой кожи касался. А у меня будто всё тело мелкими оболочками покалывало.

Плавно перемещался губами от щек к моим губам.

Первое касание и из груди рваный вдох. Второе. И я отвечаю.

Разомкнула губы, пропуская в рот язык. Мир сильнее руками сжал, к себе прижимая. Целовал с каждой секундой настойчивее.

– Мир. Мир, подожди. – негромко, прерывая поцелуй.

– Что такое? – оторвался, продолжая вжимать меня в себя.

– Мне тоже нужно тебе кое-что сказать.

Лицо горело. Сердце трепыхалось. Каждый нерв, как натянутая струна.

Сейчас. Сейчас нужно сказать. Дальше молчать нельзя.

– Что-то случилось? Ты чего так напряглась?

– Мир, я… беременна. – сказала и с силой зажмурилась.

Секунды тишины и оглушающий удары сердца. Кажется, ощущала не только своё, но и его.

Пересилив панику, всё же открыла глаза.

Мир смотрела на меня потемневшим взглядом. А на губах… улыбка. Он улыбался!

– Ты скажешь что-нибудь? – смотрела в ответ, закусив припухшую от поцелуя губу.

– Я сейчас охренеть как рад. – запрокинув голову, он негромко рассмеялся. – Ты умеешь удивлять Афина.

Я ещё и любить умею. Сильно, с отдачей. Но он ведь это знает. Должен чувствовать.

Подхватив меня на руки, усадил на стол и встал между моими разведёными ногами.

– Правда рад? Я так боялась сказать. – даже немного терялась от частоты и количества поцелуев, которыми он усыпал мои щеки, губы, шею. И все это сквозь улыбку.

– Правда. Не верится до конца, но я рад. Ты давно знаешь?

– В тот день узнала, когда ты сказал, что уедешь и что мы… больше не вместе. Хотела тебе сказать. Но после всего… не решилась.

Мир тут же напрягся. Отстранился. Снова серьезный взгляд.

Нет. Нет, верни улыбку. Я хочу всё как было.

– Пиздец. Афина, прости меня. Я реально кретин. Прости, если сможешь. – обнял крепко, прижимая к груди и поглаживая по волосам. – Прости.

– Мир?

– М?

– Я тебя тоже люблю. Сильно.