Когда в 1800 г. у Джеймса Уатта закончился патент на паровую машину, он ушел на пенсию и занялся, наконец, другими изобретениями. Среди прочих гениальных идей в его активе была машина для копирования скульптур и медальонов. Он совершенствовал свой эйдограф (греч., от eidoa – «сходство» и grapho – «пишу») до самой смерти, но патент так и не получил: оказалось, что патентное ведомство уже завалено аналогичными заявками.

Патент в 1828 г. получил Бенджамин Чевертон. Машину Чевертона, как и его французского современника Ахилла Колласа, назвали пантографом, их-то и принято считать родоначальниками 3D-печати.

Во второй половине века эксперименты с использованием желатина начали Понтон, Талбот и Вудбери. Последний даже имел некоторый коммерческий успех с «рельефной фотографией».

Но более других преуспел австрийский лейтенант Йозеф Блантер. Воевал он храбро, в 19 лет был лично императором возведен в рыцари, но семь лет спустя дезертировал и очутился в Америке. Там в голову ему пришла идея выпускать рельефные карты: для их создания достаточно было накладывать изображения друг на друга слой за слоем. Блантер подает заявку на патент, но фирма, где тогда работал гусар-дезертир, предъявляет права на изобретение.

Блантер судится с работодателем и живет с большим размахом, очаровывая богатых старушек. Но однажды альфонс-изобретатель убивает и грабит одну из своих бабуль. Он бежит от правосудия в другой штат, но там его узнают, и несостоявшийся инноватор, не дожидаясь казни, кончает жизнь самоубийством. Революция в деле 3D-печати откладывается.

В 1920 г. некий Байкер заново придумывает послойное копирование предмета. К тому времени американец Карло Баези уже придумал фотоскульптурный метод – использование градуированного света и светочувствительного желатина. Наконец, в 1935 г. японец Исао Мориока объединяет два подхода – топографический и фотоскульптурный – в один.

До 3D-печати еще далеко: техника слабовата, материалы несовершенны, да и мир уже ориентирован на войну. А как копирование скульптур может помочь убивать? Мориока создает более 60 000 копий, но технология дорогая, а скульптура – не та отрасль, где это окупится.

А люди продолжают мечтать. Писатель-фантаст Мюррей Лейнстер так описал в своей книге «конструктор» будущего: «Загружаю в подвижный манипулятор магнитно-электронную пластмассу… Он создает в воздухе рисунки, сканируя их с помощью фотоэлементов. Пластмасса выходит из конца манипулятора для рисования и застывает по мере того, как выходит…» Ничего не напоминает?

Технологии развиваются. В 1970 г. Готтвальд патентует струйную печать на жидком металле, а в 1980-е гг. появляются материалы для изготовления трехмерных пластиковых моделей. Японец Кодама получает патент на прибор, который сам назвал плоттером для объемной печати, но его компания не желает тратить целых $545 в год. В 1984 г. заявку на патент подает команда из Франции – Ален ле Мехоте, Оливье де Витт и Жан-Клод Андре. Но они тоже не получают поддержки в связи с «полным отсутствием бизнес-перспектив».

Американцу Биллу Мастерсу повезло больше: никто не объяснил ему бесперспективности его идеи. И он подал заявку двумя неделями раньше французов. Патент Мастерса и лег в основу всех сегодняшних технологий 3D-печати.

Компания Чака Халла 3D-Systems выпустила то ли в 1987 г., то ли в 1988 г. (никто не запомнил, когда именно) первый коммерческий принтер, который начал штамповать колеса для гольф-каров. А в 1992 г. Скотт Крамп объявил о выпуске принтера ценой в $300 000. Как ни странно, покупатели нашлись: за год Крамп продал несколько тысяч таких устройств.

До середины нулевых, впрочем, 3D-печать использовалась в основном для исследований. Но в 2010-х гг. произошли как прорыв в качестве, так и падение цен. Казалось, скоро каждый сможет сам напечатать себе на 3D-принтере любую вещь. Но пока до этого далеко, хотя сегодня неплохой принтер можно купить за $200. Впрочем, технология прижилась: сейчас с помощью 3D-печати уже делают даже космические ракеты. Так что прорыв еще может случиться.