Героям многих фильмов Хаяо Миядзаки свойственна двойственность, расщепленность, которая одновременно двигает сюжет и позволяет нам всесторонне взглянуть на человеческую природу.

Иногда эту тему раскрывает один и тот же герой в разном возрасте: например, мать Махито, которую тот встречает своей ровесницей, и старушка Кирико, повстречавшаяся ему в образе молодой женщины, полной сил.

Также герой может предстать перед нами в двух разных обликах, и таких примеров больше всего: Хаул-красавчик и Хаул-чудовище, Софи-девушка и заколдованная Софи-старушка, Сан – дочь волчицы и Сан-человек, Поньо-рыбка и Поньо-девочка, Хаку-мальчик и Хаку-дракон, Марко-человек и Порко в обличье свиньи, Безликий-друг и разрушительный Безликий, устроивший хаос в купальнях.

Есть у Миядзаки и близнецы: колдуньи Дзениба и Юбаба из «Унесенных призраками» выглядят одинаково и говорят о себе, что они «две половины одного целого».

Иногда персонажи маскируются: Хаул в облике усатого короля, маленький Маркл, покидающий замок Хаула в маскарадном костюме старичка, Ведьма Пустоши, скрывающая возраст с помощью иллюзорной внешности.

Отдельный причудливый пример – цапля из фильма «Мальчик и птица». То, что сначала видится обыкновенной птицей, оказывается волшебной, а потом – карликом, сидящим внутри цапли. Никаких объяснений тому, как так вышло, мы не получаем: Миядзаки поддерживает завораживающе таинственную атмосферу в своих фильмах, избегая объяснений происходящего.

И конечно, важнейший мотив «Унесенных призраками» – «расщепление» главной героини. В оригинале на японском фильм называется «Сэн и похищенная духами Тихиро». Заключая с девочкой Тихиро контракт, колдунья Юбаба забирает ее имя, оставляя от него только один иероглиф: «сэн», что означает «тысяча» – номер вместо имени. Хаку (который тоже не помнит своего настоящего имени) говорит девочке, что она ни в коем случае не должна забывать, как ее зовут на самом деле, иначе не сможет выбраться из мира духов. Это сильный образ: забывая свое имя, человек теряет себя, умирает как личность. Он становится покорным, и им можно управлять.

Еще одно примечательное проявление двойственности, которое использует Миядзаки, – это встреча персонажа либо с тем, кто воплощает будущую версию его самого, к которой хочется стремиться, либо с тем, кто воплощает его прошлую версию, из которой герой должен вырасти.

Кики в «Ведьминой службе доставки» тринадцать лет, и она переезжает в новый город одна, чтобы стать самостоятельной (в этом фильме таков «обряд посвящения» для юных ведьм). Там она сталкивается с различными неурядицами, а потом встречает художницу Урсулу (ей примерно восемнадцать лет). В символическом смысле Урсула – это повзрослевшая Кики, уже прошедшая трудный период обретения самостоятельности и принявшая на себя ответственность за свою жизнь, поступки и финансы. Дуальность героинь подчеркивается тем, что в японском оригинале их озвучивает одна актриса. Миядзаки так говорит о роли Урсулы в фильме: «Что Кики действительно нужно, так это поддерживающий друг, который поймет ее дилеммы. <…> Урсула хочет быть примером для подражания, когда видит, насколько Кики подавлена»[31].

Обратный пример – гигантский младенец из «Унесенных призраками»: капризный и несамостоятельный, боящийся внешнего мира. Главная героиня Тихиро, пусть и не в подобной степени, демонстрирует те же качества в начале фильма. Младенец – это символический образ ее прошлого состояния, из которого ей нужно вырасти по ходу развития сюжета.

Важнейший элемент мотива двойственности – способность видеть сквозь маски, узнавать человека сквозь его метаморфозы. Антуан де Сент-Экзюпери в книге «Маленький принц» писал: «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь». Примеров такой «зоркости сердца» в фильмах Хаяо Миядзаки множество.

Встретив Поньо в обличье девочки, мальчик Сосукэ несколько секунд смотрит на нее, и мы видим, как улыбка на лице Поньо тает: она боится, что мальчик, к которому она так стремилась, не узнает ее. Но потом он восклицает: «Поньо?!» – и она счастлива. В отличие от принца из сказки Андерсена «Русалочка», Сосукэ сразу проходит проверку на «зоркость сердца» и умение понять, что внешность не главное.

А вот схожий пример, но при этом куда менее понятный и предсказуемый для зрителя. Махито из фильма «Мальчик и птица» встречает в потустороннем мире сильную и независимую женщину-рыбачку и, к нашему удивлению, вскоре говорит ей: «Тебя зовут Кирико, да?» Кирико – это имя старой горничной в доме Махито. Нам как зрителям не дается подсказок, по которым мы могли бы сразу определить, что это один персонаж – Миядзаки, как обычно, не идет проторенным путем и избегает очевидных решений. Но, если вдуматься, обе версии Кирико обладают одними и теми же качествами: они независимые, на первый взгляд грубые и все же приходят на помощь Махито, даже когда это сопряжено с опасностью. Узнав Кирико, Махито демонстрирует глубочайшую «зоркость сердца».

В других историях Миядзаки обыгрывает мотив «зоркого сердца» главного героя в более привычных для нас сказочных образах. Тихиро должна узнать среди свиней своих заколдованных родителей. Когда она дает верный ответ, что ее родителей здесь нет, колдунья Юбаба снимает с них заклятие и отпускает. Софи и Хаул, оба жертвы проклятий, освобождаются от них, полюбив и научившись понимать друг друга. Искренняя любовь двух женщин, Джины и Фио, расколдовывает Марко в фильме «Порко Россо» (во всяком случае, мы на это надеемся, потому что точного ответа фильм не дает).

Порой двойственность персонажей Миядзаки работает совсем не так, как мы ожидаем. Встретив колдунью Юбабу, которая жестко управляет купальнями, мы думаем, что ее близняшка Дзениба будет сильно отличаться от сестры по характеру. И хотя Дзениба выглядит благодушнее Юбабы, они вовсе не противоположности: обе могут быть и добрыми, и злыми. Юбаба не только жадный тиран, но и мать-одиночка, искренне любящая сына. Дзениба в своей злости на Хаку за кражу золотой печати доходит до того, что обрекает его на смерть. Доброта Тихиро, впрочем, смягчает обеих сестер: благородство души и уже знакомая нам «зоркость сердца» помогают девочке утихомирить гнев всесильных колдуний.

Еще один пример необычного подхода к двойственности героев: с самого начала мы как зрители не сомневаемся, что жизнь в облике старушки сложится для Софи из «Ходячего замка» куда тяжелее, чем если бы она осталась юной. Но все происходит точно наоборот: Софи-старушка обретает спокойствие и уверенность в себе, в отличие от Софи-девушки. В каком-то смысле это освобождение: Софи больше нечего терять, она учится наслаждаться моментом. «Как странно: я никогда не чувствовала такого покоя», – говорит она, любуясь озером на закате.

Несмотря на то что не во всех фильмах Миядзаки мотив двойственности проявлен одинаково сильно (так, в фильме «Ветер крепчает» он практически отсутствует, а «Унесенные призраками» и особенно «Ходячий замок» – настоящая игра масок и обличий), он занимает в его творчестве важнейшее место.

УПРАЖНЕНИЕ

Проанализируйте, в какой момент вашей жизни проявлялся мотив двойственности. Приходилось ли вам притворяться не тем, кем вы являетесь? Для чего? Если бы в той ситуации вы не притворялись, ситуация улучшилась бы или стала хуже?

Опишите случай, когда вам пригодилось умение видеть то, что скрыто за внешним проявлением, и не судить по поверхностному впечатлению. Например, вы не утратили любви к близкому человеку, даже когда он болел и плохо выглядел, а может быть, сразу узнали друга-косплеера в сложном гриме. В какой ситуации вы заблуждались насчет человека, опираясь на его внешние качества? Случалось ли, что при близком знакомстве человек оказывался лучше или хуже, чем вам казалось сначала?

Какая из всех ситуаций могла бы лечь в основу интересного художественного сюжета? Почему именно она?