Утро началось с того, что Потап сквозь сон уловил, учуял своим обостренным обонянием запах булочек с корицей. Так пахло утро из его детства, когда он бывал у бабки в деревне.

Он принюхался и улыбнулся – да, определенно пахло корицей.

С ума сойти! Вера точно так же с утра пораньше печет булочки?

– Это во сколько же она встала? – Потап и сам не понял, в какой момент он начал улыбаться. – Так. Стоп. А сколько сейчас времени, и почему я не услышал, когда Вера проснулась?

После ранения у него не только обоняние обострилось, но и сон стал более чутким. Половину сегодняшней ночи Потап крутился на кровати в комнате, где ему постелила Вера.

Не спалось.

Впрочем, после приступа – это было обычное дело. Вот и в этот раз он почти сутки проспал у Дока в больничке, какой уж тут опять сон? Будучи у себя дома, он бы нашел, чем себя занять – там у него в мастерской стоит недоделанное кресло, в планах еще пара из комода и столика. Кстати, на комод со столиком у него уже даже есть заказчик. То, что начиналось как хобби, стало приносить приличные деньги.

– Ну, ты себе-то, майор, не ври! – усмехнулся, укладываясь обратно на подушку. – Не сильно-то ты и страдал от того, что сна не было. Сам же лежал и прислушивался к тому, как Вера ходит по квартире.

Тихо, кстати, ходит, едва слышно. Приняла душ – он слышал, как в ванной комнате шумела вода. Зашла на кухню, что-то, видно, забыв убрать в холодильник – он услышал, как едва слышно стукнула о полку тарелка. Открыла дверцу шкафчика – тот скрипнул петлей, и опять, едва слышно, звякнула посуда. Налила в стакан воды – характерно зашумела вода, наполняя его. Наконец, тихо прошла мимо полуоткрытой двери в его комнату, воркуя по пути с котенком.

Вспомнив котенка, Потап опять невольно улыбнулся – ведь он же себя корил за то, что мелкий потерялся. А этот маленький пострел, оказывается, вполне уютно устроился в квартире этажом выше.

Потап лежал, прислушивался к звукам, доносящимся из кухни, и улыбался, вспоминая то, как Вера вчера поздно вечером, а точнее, уже сегодня ночью провела его в эту комнату:

– Это комната моего сына, – смутившись, пояснила, – извини, дверь не закрывается плотно – просела. Сын вернется ближе к лету, поправит.

Он кивнул, отметив мысленно, что утром сам поправит. В квартире у дочери есть ящик с необходимыми инструментами, Потап когда-то его покупал для таких вот мелких работ. Говорить Вере ничего не стал – зачем разводить пустую болтовню, когда можно просто прийти и сделать. Та же бабка, помнится, говаривала: “НечЁ соловьем разливаться! Возьми и сделай!”

И Потапу опять стало тепло на душе от смущения Веры и от собственных мыслей. Эти бытовые неурядицы сказали Потапу о главном – нет в ее жизни мужика, который в состоянии решать такие мелочи, как просевшая дверь в комнату или скрипучая петля на дверце кухонного шкафчика. С этими мыслями, незаметно для себя, Потап и провалился ночью в сон.

А утро началось с запаха булочек с корицей. Пожалуй, он не отказался бы каждое утро просыпаться от таких запахов.

Интересно, какая Вера сейчас, с утра? Наверняка в переднике и с убранными под косынку волосами – простая, домашняя, и наверняка сама вкусно пахнет корицей.

Вера повар, а значит, следит за гигиеной и чистотой на кухне. Он даже не удивится, когда узнает, что она, так же как и Лиза, еще и те черные перчатки натягивает на руки, когда готовит. И кстати, почему-то он убежден в том, что вряд ли Вера с утра использовала духи.

Ему до чертиков захотелось увидеть Веру утреннюю и домашнюю.

Вчерашняя, вечерняя, она ему тоже понравилась – не было на ней ни тонны макияжа, ни вызывающих разрезов и вырезов. Фигура у Веры была хорошей и вполне позволяла все эти частичные оголения. Потап имел счастье оценить фигуру Веры в то первое их знакомство, когда она открыла ему дверь в одном полотенце. А что его порадовало отдельно – так это то, что Вера вчера не благоухала (читай не воняла) удушливо-сладкими духами.

И Потапу так не кстати вспомнилась бывшая жена Нина, которая обожала как раз такие запахи, как, впрочем, обожала она и демонстрировать свою стройную фигуру, выбирая обтягивающую одежду.

А ведь на Вере могло бы это все быть: и косметика, и откровенный наряд, и тяжелые духи. Вчера Вера с Доком на ужин ездили, и уж Потап-то знал, что женщины, стремясь заполучить в свои сети красавца Васильева, используют все вышеперечисленные приемчики.

Вера не желала и не использовала подобные трюки.

Да, определенно, не желала. Потап помнит то, с какой она радостью ухватилась за его предложение подвезти ее до дома уже ПОСЛЕ того, как он бы отвез домой Дока. Не клюнула эта удивительная женщина на Васильева. Нет, не клюнула.

Вставать Потапу категорически не хотелось. А хотелось ему продлить наслаждение тишиной и уютом. В его одинокой берлоге не пахло так вкусно по утрам. Разве что только в те дни, когда Лиза приезжала к нему на каникулы. Правда, случалось это раз в полгода.

Звуков города почему-то в квартире Веры слышно не было. А почему, кстати? Потап все-таки встал с кровати и так, в одних боксерах, шагнул к окну, а выглянув, понял, в чем было дело. Окно комнаты, в которую его вчера Вера определила на ночлег, выходило на другую сторону дома. Опять же, этаж, на котором жила Вера, выше, потому и звуки глуше. Вон ребятня уже с утра пораньше на катке круги нарезает, уж они-то точно не в тишине катаются!

Невольно засмотрелся, вспоминая свое детство. Точно! Сейчас же в школе каникулы. А еще говорят, что нынешних детей не оттащить от компьютеров и телефонов.

Потап замер, наблюдая за ребятней, а в голове всплыл вчерашний вечер и первый вопрос, что он задал Вере, едва они вошли в лифт:

– Вера, а ты откуда знаешь, что те ключи – это не те ключи? – и замер, ругая себя мысленно за свое косноязычие. Пояснил:

– Я хотел спросить, как ты поняла, что они не от квартиры Лизы?

Вера, нажав на кнопку с номером своего этажа, повернулась к нему и улыбаясь ответила:

– Я видела ту, другую, связку ключей с новым ключом. Мне ее Андрей передал. Сказал, что забыл их отдать Лизе сам. К тому же, на той связке, что лежит в твоей машине, всего два ключа и нет магнитки от входа в подъезд.

Он смутился тогда, смутился и сейчас, ругнувшись:

– Идиотами не рождаются.

Действительно, какая магнитка, когда он в своем доме живет.

– Ты же только один замок в двери у Лизы поменял, верно?

Потап кивнул, подтверждая, и Вера продолжила:

– У меня тоже есть связка ключей от квартиры Лизы, надо и на ней заменить старый ключ на новый.

Увидев то, как удивленно взлетела его бровь, рассеченная шрамом, поспешила добавить:

– Ну, знаешь, по-соседски храню. Всякое же бывает – трубу, не дай Бог, прорвет, когда дома никого не будет, или цветы полить, когда она к тебе на каникулы уезжает. У Лизы, кстати, от моей квартиры тоже есть ключи. Висят в ключнице вместе с такими же ключами от твоего дома.

И почему-то Потапу в тот момент показалось, что она смутилась, произнеся это. С чего бы вдруг? Лифт звякнул, сообщая, что они на нужном этаже.

Вера отвернулась от Потапа и шагнула из лифта первой. А он, шагнув сразу следом за ней, прикрыл глаза и как мартовский кот, пользуясь тем, что женщина на него не смотрит, вдохнул полной грудью аромат ее духов. Мягкий, ненавязчивый, теплый даже.

Вспомнив это, Потап хмыкнул, обращаясь к себе самому:

– А ведь ты, майор, еще вчера начал мечтать о том, чтобы в твоей одинокой берлоге уютно пахло.

Вера открыла дверь в свою квартиру, и им навстречу выскочил Серый.

– Малыш! – Вера вошла и тут же подхватила котенка на руки.

– Малыш?

– Да, Потап, знакомься. Это Малыш, – Вера повернулась к Потапу с котенком на руках. – Узнаешь?

– Ах, ты, бродяга! Нашелся? Как же ты так прошмыгнул мимо меня, а? Когда только и успел-то? Вот бедовый! Я ж бегал по всем этажам, искал тебя. А ты, оказывается, себе новую хозяйку нашел, да? – Потап протянул руку и погладил котенка между ушек, тот в ответ замурлыкал.

– Потап, ты просил разбудить тебя! – раздавшийся стук в дверь и голос Веры вернули Потапа в утро.

– Ой, прости! Ты уже встал?

Вера, увидев его, стоящего в одних трусах у окна, смутилась и даже отвернулась. Повторила, стоя к нему спиной:

– Ты просил разбудить. И скажи, что ты будешь на завтрак? Омлет с беконом, помидорами и зеленью подойдет?

Потап ругнулся на себя за то, что так глупо светанул перед Верой и своими шрамами, и утренним стояком. Поспешно шагнул к креслу, где вчера сложил свои вещи, и первым делом натянул джинсы.

– Прости, не хотел тебя пугать. Да. Омлет буду, подойдет. Только сначала я в душ, если позволишь.