Резкий рывок тела вырвал меня из сна, и я открыла глаза, увидев тусклый свет, настолько ослепительно яркий, что я поморщилась. Острая боль пронзила виски, и я застонала, когда она пронзила мой череп глубокой, пульсирующей болью, которая усилилась вместе с высоким звоном в ушах. Прижав ладонь к голове, я выпустила шипение, сжимая челюсть, пока боль усиливалась, а затем медленно стихала .

Боль скручивала мои ноги и руки, а напряжение сжимало легкие, когда я повернулась на бок и закашлялась. Под слабым запахом дыма и дерева витал мускусный и горький животный запах. Я вцепилась пальцами в спутанную шкуру, покрывавшую меня, которая давала лишь немного тепла от пронизывающего холода, проникавшего глубоко в кости.

Сон манил меня, умоляя закрыть глаза еще на мгновение, а тошнотворное головокружение скручивало желудок, пока мое тело тряслось в такт колесам, подпрыгивающим на неровной местности.

Где я?

Когда я подняла голову, меня встретили ржавые железные прутья. Клетка? Над головой потолок дребезжал и раскачивался при каждом ухабе. За решеткой дети заглядывали ко мне, бежав рядом с клеткой. На их бледных юных лицах виднелись размазанные очертания воронов, нарисованные черной кохлой над глазами и на лбу.

Я отползла назад, и мой позвоночник с грохотом ударился о прутья за спиной. Еще больше детей гнались за повозкой, везущей меня, и бежали впереди за конной клеткой, которая следовала за ними.

Над равномерным стуком копыт лошадей раздался шепот, и я едва различила: - Кто она?

Воспоминания хлынули на меня, мелькая в голове отрывочными фрагментами.

Раскрывающаяся земля. Безликие существа с клыками. Крики. Удар костяного хлыста. Душераздирающие вопли. Рушащийся камень.

Зевандер.

- Зевандер! - Задыхаясь, я вскочила, но тут же пожалела об этом резком движении, когда по черепу пронзила волна боли. Пытаясь найти источник боли, мои пальцы скользили по ткани, наткнувшись на узел, словно кто-то перевязал рану. Мелкие вздохи вырывались из меня ледяными облачками, пока я отчаянно искала свою семью в толпе. - Зевандер! Алеисия!

Я резко обернулась и, ползая на четвереньках, шатаясь из-за сильного трясения клетки, поползла к мужчине, который сидел, сгорбившись, и сжимал поводья двух лошадей, тянувших нас. - Простите… Мне нужно выбраться отсюда. Пожалуйста, остановитесь! Моя… Моя семья… Мне нужно узнать, в порядке ли они.

Кучер молчал, ни разу не обернувшись, даже когда я ударила руками по решетке.

- Пожалуйста, остановитесь! - Я еще раз ударила по решетке, но он, казалось, упорно игнорировал меня.

Разочарованная, я оглядела окрестности за пределами клетки в поисках чего-то знакомого, чего-то, что мой мозг смог бы ухватить во всей этой суматохе. Дорога петляла через небольшую деревушку, уютно устроившуюся в темном лесу, где приземистые черные домики с соломенными крышами стояли в тени скалистой стены позади них. Я наклонилась вперед, вглядываясь сквозь решетку, и увидела, что стена теряется в облаках.

Горы?

Когда мы добрались до церкви, нам еще предстояло почти недельное путешествие.

Я что, спала несколько дней?

Сцепив руки вокруг решеток, я попытался их сдвинуть, но они не поддавались. - Мне нужно выйти! Пожалуйста, выпустите меня!

Повозка наконец остановилась, и вокруг собралось еще больше детей с лицами, черными как вороны; они цеплялись за решетки и глазели на меня.

- Назад, назад, назад! » Кучер, пожилой мужчина, судя по его белой бороде и спутанным седым волосам, спрыгнул со скамьи и обошел клетку. Он отмахнулся от детей, открывая замок и оттягивая дверь. - Иди, — сказал он, протягивая мне руку. На его шее висел череп птицы с крючковатым клювом, похожим на клюв ворона.

- Где я?

- Вне развалин. - Он щелкнул пальцами, подталкивая меня выйти. - Возможно, ты должна быть благодарна.

Я не сдвинулась с места, но смотрела на него настороженно. - Где моя семья?

- Они тоже здесь.

- Живы?

- Пока что.

- Я хочу их увидеть.

Он поднял свои густые брови. - Чтобы увидеть их, тебе сначала нужно выйти из повозки. А теперь иди.

Игнорируя пронзительную боль, пронзавшую мое колено и голень, я ползла на четвереньках к нему и спрыгнула с задней части повозки.

В тот момент, когда мои сапоги коснулись земли, окружающая толпа в унисон ахнула и отступила.

Я огляделась, заметив их фигуры в темной одежде и черные перья, которыми они были украшены.

Пальцы сжали мое запястье. Я резко повернулась к пожилому мужчине и вырвала руку. Толпа зевак расступилась, когда я побежала к следующей повозке, заглядывая в клетку позади нее.

Внутри ходили черные волки, и я отскочила назад, затаив дыхание.

Я побежала к следующей.

В одном вагоне были аккуратно сложены в штабеля поленья.

В следующем — груды камней, похожих на те, что обрушились у церкви. Неужели они выкопали нас из-под обломков?

Задыхаясь, я обернулась к мужчине.

Он стоял позади меня, приподняв брови. — Хочешь увидеть свою семью сейчас?

Я выдохнула дрожащим дыханием и кивнула.

Резко кивнув головой, он повел меня вверх по черным, сланцевым ступеням, к гораздо более просторному домику, возвышавшемуся на вершине утеса. Следуя за ним, я вглядывалась в небо в поисках Райвокса, надеясь, что он, возможно, последовал за нами. В последний раз, когда я его видела, он был окружен вирмишами, которые яростно драли его когтями. При мысли о том, что он пал от рук этих безликих тварей, в груди у меня защемило от печали.

— Ты ищешь своего птичьего дракона, — сказал мужчина, идущий впереди меня, оглянувшись через плечо. — Он улетел. Возможно, вернулся в свое гнездо.

— В свое гнездо?

Он указал вверх, на гору, вершина которой скрывалась за облаками.

— Он гнездится здесь?

- Уже довольно давно.

В этом не было никакого смысла. Ничего из этого не имело смысла.

К тому времени, как мы добрались до плоской части утеса, я задыхалась, а мои раны высасывали ту небольшую энергию, которую я сумела собрать.

Символы, вырезанные на деревянной двери хижины, напомнили мне те, что я видела нарисованными на двери Элоуэна. Четыре вертикальные линии, в каждой из которых было около дюжины символов.

Как будто заметив мое любопытство, мужчина рядом со мной сказал: - Это защитное заклинание. - Он распахнул дверь, и изнутри хлынул поток тепла и запах горящих трав. Комната внутри освещалась только огнем, который горел в центре, что привлекло мой взгляд к котлу, висевшему на покрытом копотью крюке и треноге. С стен свисали пучки сушеных растений, а по комнате болтались маленькие мешочки, похожие на те, что я делала дома. Деревянные полки прогибались под тяжестью бутылок и аптекарских банок, а также под тяжестью тех разноцветных, странных вещей, которые в них хранились.

По комнате расставили мужчин, одетых в черные перья, держащих копья из черного камня с белыми наконечниками, которые, казалось, сверкали в свете костра.

Я перевела взгляд направо, где знакомое лицо принесло мне небольшое облегчение. Корвин сидел у стола, где женщина в длинном черном платье с перьями перевязывала ему рану на голове. Он слегка улыбнулся и помахал рукой, на что я ответила кивком, а глазами пробежала по комнате в поисках Зевандера и Алейсии, мельком взглянув на пылающий костер в центре.

Я заметила их по ту сторону костра, где они оба лежали на деревянных кроватях.

Неподвижные.

Как только я сделала шаг к ним, рука с сильным хлопком ударила меня в грудь. Я хмыкнула, потерев место удара, и обернулась, чтобы увидеть женщину, также украшенную черными перьями, в длинном черном платье, сшитом из множества лоскутов ткани. черное платье, которое она носила. Как и у мужчины рядом со мной, на ее шее висел череп птицы среди других костей, которые я не смогла опознать. Когти болтались у нее на талии, звеня, когда она встала передо мной. На ее голове сидел что-то похожее на человеческий череп, украшенный перьями, словно какая-то странная корона.

- Они больны. - Ее голос струился, как шелк по железу — мягкий, но твердый и отчетливый.

- Кто ты? — прорычала я в ответ.

- Жрица племени Ливерианцев, — сказал отец сзади, и я резко обернулась, чтобы увидеть, как он ковыляет ко мне на костыле, а вся его нога обмотана толстыми бинтами, из которых сочилась кровь.

Я сдвинула брови, оценивая его состояние — бледный и болезненный, вспомнив вирмиша, который вытащил его из церкви. - Отец…

- Все в порядке. По милости нашего доброго бога я жив. - Он махнул рукой в сторону странной женщины с перьями. - Эта жрица не имеет злых намерений. - Его брови сдвинулись, и он опустил взгляд. - Они определили, что Алеисия заражена.

- Заражена? - Я наклонила голову, чтобы привлечь его внимание, но он, казалось, не хотел смотреть на меня. - Чумой?

- Да. - Он осмелился поднять глаза, уставившись мимо меня на место, где она лежала. - У нее там на боку опухоль. Она растет внутри нее.

- Она путешествовала с нами несколько дней. Она… в основном вела себя как обычно.

- Это свидетельствует о ее силе. И все же чума продолжает питаться ею изнутри. - Жрица скользнула к одной из изогнутых полок, и двое мужчин с копьями быстро пересекли комнату и низко преклонились перед ней, прижав лбы к полу. Она взошла им на спины и сняла с полки одну из аптекарских банок.

- Итак… что ты собираешься делать? Убить её? - Сжав кулаки по бокам, я рванулась вперёд. - Потому что я убью тебя, если ты хоть на шаг…

- Успокойся, — резко сказала она. Она неспешно вернулась ко мне, ее шаги больше напоминали скольжение, и протянула руку к моей руке в перчатке, которую я быстро отдернула. С выражением возмущения на лице она снова протянула руку, схватив ее, прежде чем я успела отдернуть ее снова, и, держа ее в руке, повернула ее, изучая. - Перчатка всадника.

- Всадника?

- Драконьего всадника. - Осторожно проведя пальцем по рубцу, который Алеисия нанесла себе сама, она улыбнулась. - Мы не видели таких уже столетиями.

Аллура, переписчица костей, которую я встретила в Эфирии, говорила мне, что только те, кто лишился рассудка, пытаются оседлать дракона.

Как бы я ни была равнодушна к этой женщине при первом знакомстве, она определенно знала, как разжечь мое любопытство. - Я не думала, что это возможно. Как?

- Со временем. Сначала мы должны изгнать демона из твоей сестры.

- Изгнать. Вы же не собираетесь даже пытаться⁠—

- Мэйв, все в порядке. - Отец положил твердую руку мне на плечо и слегка сжал его. - Она не имеет в виду то же самое, что и Сактон Крейн.

- Ты больше не будешь произносить его кощунственное имя в моем доме. - Губы женщины скривились от отвращения.

Отец склонил голову. - Прошу прощения, жрица. - Он обратил внимание на меня. - Они попытаются избавиться от заразы.

- Как? Это возможно?

Жрица махнула рукой и отвернулась от меня, ее платье развевалось за спиной. - Это воля Морсаны. Не моя. Не твоя. Если она не найдет ей применения, она вернет ее.

- Вернет ее? - Я обошла за ней котел, в котором что-то бурлило вокруг костей, торчащих из него. - Что это значит?

- Мэйвит, ты должна довериться ей, — настаивал отец за моей спиной. - Иначе Алеисия умрет. Она станет одним из тех отвратительных чудовищ.

- Довериться ей? Я ее даже не знаю! - Приступ боли пронзил мои виски, и я зажмурила глаза, скривившись от пульсирующей боли. Стоя у постели сестры, я заметила, как ровно поднимается и опускается ее грудь. - Морсана — это смерть. Алеисия умрет?

- Из смерти мы воскресаем.

Мой взгляд метнулся к Зевандеру и обратно. - А он?

- Его раны требовали анестезии, но он жив. У него тоже есть признаки инфекции, хотя я не могу обнаружить ее внутри него. Его кровь теплая, и шрам говорит сам за себя, но внутри ничего не шевелится.

Кости все еще болели, и я, хромая, обошла Алеисию и подошла к кровати Зевандера , и, опустившись на колени рядом с ним, я заметила порезы и синяки на его лице, а также рваную рану на плече, где его туника была разорвана, судя по всему, от укуса. Рана была засыпана зеленой субстанцией, мазью, как я предположила. Но он дышал. Его грудь поднималась и опускалась, и это было все, что имело для меня значение в тот момент. - Что ты имеешь в виду под словом перемещается? — спросила я, осторожно разглаживая слипшиеся на его лбу волосы.

- Инфекция перемещается по крови. Проклятие, живущее внутри тела. Но он не такой, как мы. Его кровь горит.

Я колебалась, стоит ли говорить ей, кто он такой, но на случай, если он проснется и выпустит своих скорпионов, я решила, что дружеское предупреждение будет кстати. - Он не из этих краев.

На ее лице расцвела понимающая улыбка. - Конечно, нет. Он эфириец. Я бы предположила, что из Никстероси, но его кожа немного темнее, чем у большинства.

- Откуда ты это знаешь?

- Как я уже сказала. Со временем. Давай сначала займемся твоей сестрой. - Пока жрица неспешно направлялась к моей сестре, я осталась рядом с Зевандером, наблюдая, как она приподнимает платье Алеисии, обнажая черную рану на ее ребрах. К моему ужасу, она, казалось, увеличилась с тех пор, как я видела ее в последний раз.

Отец стоял надо мной, не отрывая взгляда от пола.

- Ты что-нибудь помнишь? Наше путешествие сюда? — спросила я.

Он покачал головой. - Не много. Только то, что я очнулся, когда Корвин кричал на ливерийцев, которые, конечно же, не могли его понять. Похоже, они не осознавали, что ты и Зевандер оказались заблокированными под всем этим обломками, когда рухнула церковь. Но боль в ноге была невыносимой, так что я не помню, чтобы долго оставался в ясном сознании. Я не могу заставить себя заглянуть под повязки. То, что осталось, — это уже не нога.

— Значит, я прибыл позже?

— Ты и Зевандер, да. По-видимому, где-то по пути Корвин нашел способ выразить свою тревогу, и они послали двух своих людей за вами.

Я оглянулась через плечо и увидела, как Корвин улыбается женщине, которая его вылечила; они оба смеялись над чем-то. — Я благодарен, что он не отказался от нас.

- И я тоже благодарна. Тебе. Ему. - Обернувшись, я увидела, как он кивает в сторону Зевандера. - Я никогда не видела никого столь храброго. Он отважно сражался с этими тварями.

Он сражался с ними до тех пор, пока его магия не ослабла, и даже после этого продолжал сражаться, пока церковь не обрушилась на него.

Сплетя пальцы с его рукой, я нежно провела большим пальцем по лбу Зевандера, где исчезли привычные морщины. Паника сдавила мне грудь, когда тот ужасный крик боли эхом прозвучал в моей голове, и я оглянулась, отчаянно пытаясь изгнать его из головы. - Эти люди… они ливерийцы.

- Да. Они занимают небольшие деревни по всей горе. Должно быть, они нас усыпили. Это путешествие заняло бы немало дней.

Двое ливерийцев осторожно подняли Алейсию с деревянной кровати, и я вскочила на ноги, следуя за ними, когда они несли ее в куполообразную комнату, напоминавшую мне пещеру.

Я взглянула на черный потолок, где на стропилах сидели вороны. По всей комнате на кожаных веревках висели куски костей, а на каменных стенах были высечены символы. По полу стояли свечи, мерцая, пока стражники укладывали Алеисию на странный символ, высеченный на полу.

Жрица подошла, неся богато украшенную ампулу и кувшин, который она принесла ранее. Она вылила серебристую жидкость из кувшина в ампулу, где она замерцала в свете свечей. - Корень Нихилиса. - Передав ампулу Отцу, она резко подняла мою руку.

Я извивалась в ее захвате, но она сжала меня еще сильнее, впиваясь ногтями в мои кости.

В тот момент, когда она оттянула мой рукав, она резко вдохнула и провела большим пальцем по шраму на моей руке, похожему на перо. На ее лице мелькнуло признание, и ее губы сжались, когда она опустила взгляд.

- Что такое? — спросила я.

- Ничего, — ответила она, но рассеянный взгляд в ее глазах, словно ее мысли ускользнули в тревожные размышления, говорил об обратном. Не успела я ничего спросить, как она вонзила ноготь в мое предплечье, и я вздрогнула, отшатываясь, когда она проткнула кожу.

- Ай! » — прорычала я.

Крепко удерживая мою руку, она сдавила ее, пока кровь не потекла по предплечью, и щелкнула пальцами в сторону отца, который передал ей флакон. Хрупкое стекло скользнуло по моему предплечью, собирая кровь внутрь. Удовлетворившись, она отпустила меня и отнесла флакон Алесии.

Я смахнула большую каплю свежей крови, скопившуюся на порезе, но нахмурилась, обнаружив, что под ней ничего нет. Не осталось даже следа от прокола.

Стоя рядом с Алесией, жрица сделала надрез на своей коже, добавив свою кровь в флакон к моей.

Холодное ощущение пробежало под моей кожей, когда она встала над моей сестрой, поднимая флакон к наблюдающим птицам. Тихое пение наполнило комнату, когда она заговорила на языке, который я узнала как древний ливерийский. Шуршание привлекло мое внимание к воронам, которые казались беспокойными, сдвигаясь на своих жердочках и махая крыльями. Чем больше она пела, тем более беспокойными они казались.

Кости по всей комнате начали раскачиваться на своих тонких веревках, стуча друг о друга.

Одна из птиц пикировала с жердочки и с силой врезалась в стену. Она спотыкалась на земле, затем сумела несколько раз взмахнуть крыльями, достаточно, чтобы поднять тело в воздух, и снова полетела прямо на стену. Снова и снова она врезалась в нее головой, и кровь брызгала там, где она ударялась клювом и головой.

Охваченная ужасом, я так отчаянно хотела помочь бедному существу, но оно снова взлетело и на этот раз не поднялось с того места, где упало.

- Что происходит? — мой голос отражал отчаянную тревогу, пронзавшую меня.

Жрица подняла мертвое тело птицы и вылила кровь на Алеисию, произнося новые заклинания. Затем она опустилась на колени рядом с Алеисией, и мое сердце забилось в груди, когда я увидела, как она выливает флакон с пестрой жидкостью в рот моей сестры.

Тело Алесии дернулось, и ее глаза широко раскрылись, обнажив черные зрачки, пока она лежала, корчась в судорогах и давясь.

- Алесия! - Я бросилась к ней, но двое ливерийских мужчин встали передо мной. - Отойди, или я превращу тебя в прах!

Ни один из них не выглядел обеспокоенным, но оба остались на месте, уставившись на меня.

- Ты не прикоснешься к ним ни пальцем, — небрежно сказала жрица, поднимаясь на ноги. Мужчины отошли в сторону, а она отступила назад, пока не оказалась рядом со мной.

- Что ты с ней сделала? - Я не могла отвести взгляд от сестры, мои мышцы дрожали, когда я видела, как ее глаза закатываются. Кровь сочилась из уголков ее рта и стекала из носа.

- Твоя кровь. Наша кровь. В ней течет ихор богини.

Глаза Алесии резко закрылись, и ее тело снова замерло.

- Смерть очищает.

Стены как будто сузились, и грудь сдавило. - Ты убила ее?

- Если Морсана не нуждается в ней, она вернет ее.

Нить, держащая меня в себе, натянулась и стала тонкой. Еще туже.

Хлоп.

Я резко обернулась к женщине рядом со мной и схватила ее за горло, даже не осознав, что делаю. - Я убью тебя! - Ярость внутри меня впилась в мои мышцы и кости так глубоко, что я даже не заметила, как отец и двое ливерийцев оттащили меня от той женщины, пока один из них не схватил меня за волосы. Даже когда нас разняли, я все равно хлестала по ней, жаждая вырвать ей глаза из орбит.

Странный щелкающий звук пробился сквозь красную пелену, затуманившую мои глаза.

Мужчины отпустили меня, и я обернулась, чтобы увидеть, как из рта Алесии вылезает что-то черное. Нога. И еще одна. Тело паука пробежало мимо ее губ по полу.

- О, боже! - Непрекращающееся биение моего сердца гремело в ушах, заглушая звук этого щелканья, и я наблюдала, как из ее рта выползают еще два паука.

Вороны, кружившие над головой, пикировали вниз, схватывая их с пола.

Пожирали их.

Из ее рта вылезали все новые, и к остальным присоединялись новые вороны, съедая пауков, прежде чем те успевали убежать.

Пока, наконец, больше ничего не стало вылезать и птицы вернулись на свои насесты.

Бледное тело Алеисии не шевелилось. С закрытыми глазами она выглядела так, будто мирно спит, если бы не то, что ее грудь не поднималась и не опускалась в такт дыханию. - Она мертва.

- Да. Бог не желает обитать в трупе.

- Она моя сестра!

Жрица встала передо мной. - И ты подождешь, чтобы увидеть, что Морсана решит для нее!

- Мэйвит? — раздался слабый голос, и я посмотрела мимо женщины, стоящей у меня на пути, и увидела Алеисию, сидящую прямо и оглядывающуюся по сторонам.

Слезы затуманили мне глаза, облегчение было настолько невыносимо сильным, что сначала я не могла пошевелиться.

Жрица улыбнулась мне в ответ, приподняв одну бровь. - Похоже, богиня приняла решение.

- Где мы? - Ее глаза были первым признаком того, что что-то изменилось — они казались ярче, такими, какими всегда сияли, когда мы были моложе. Болезненная бледность, к которой я привыкла на ее щеках, сменилась здоровым румянцем.

Это была она.

Моя сестра.

Та, которую я помнила.

- Алейсия. - Я бросилась к ней и опустилась рядом. - Как ты себя чувствуешь?

Она посмотрела на себя, подняв руку, где грязь покрывала ее кожу. - Ну, несмотря на то, что я выгляжу, будто выползла из могилы, я чувствую себя хорошо?

Я усмехнулась. - Ты что-нибудь помнишь?

Схватив брови, она на мгновение устремила взгляд вдаль. - Я помню… церковь. И существ, вылезающих из-под земли.

- Ничего после этого?

Темнота застилала ее глаза. - Было еще что-то. Сны. Кошмар, но… мне кажется, я видела это раньше.

- Что это было?

Слезы затуманили ее круглые, испуганные глаза. - Дерево. Ужасно изуродованное дерево в лесу. - Она уставилась вдаль, словно смотрела на него прямо сейчас. - И внутри него было чудовище. - Страх в ее глазах сменился рассеянным взглядом. - Четыре, три, два, один, один, два, три, четыре.

- Что это? Что ты считаешь?

- Морос… он отвел меня к тому дереву и отдал пауку, который обмотал меня своими паутинами. - Алеисия вздрогнула, отводя взгляд, ее руки дрожали на коленях. - Мне было так страшно. Я прислушивалась к его движениям. Когда его ноги бренчали по паутине. Раз, два, три, четыре, четыре, три, два, один. Как он ходил по тонким нитям. Я чувствовала… какую-то связь с ним. Как будто он двигался внутри меня.

- Ты сказала, что Морос отвёл тебя в свой особняк.

Стиснув глаза, она покачала головой. - Простите, я не могу вспомнить отдельные фрагменты того, что я тебе рассказала. Бывали моменты, когда я была абсолютно в ясном уме, а потом меня охватывала какая-то тьма. Она говорила со мной голосом, которого я не узнавала. - Взгляд в ее глазах помутнел, словно она погрузилась в раздумья. - Она заставляла меня. Я не могла понять, были ли моменты ясности сновидениями, а я все еще застряла в том ужасном дереве.

- Но ты сбежала.

Ее глаза блеснули, когда она кивнула. - В паутине образовалась брешь. Мне удалось прорваться. Я побежала. Из дерева. Сквозь тьму. Старая ведьма нашла меня на опушке леса.

- Она поместила тебя в ту кладовую не просто так, верно?

Сжав губы, Алисия опустила взгляд и кивнула. - Боюсь, что да. Как я уже говорила, у меня были… приступы. Я ничего не помнила, но просыпалась, и она показывала мне, где я поцарапала ее или пыталась напасть. Однажды я оставила ужасный синяк на ее шее, когда пыталась задушить ее. - Она поднесла дрожащую руку ко рту. - О боже, это было что-то ужасное. Я делала ужасные вещи, — ее голос дрогнул от паники.

- Все в порядке. - Я наклонила голову, чтобы отвлечь ее от образа в ее голове. - Ты помнишь, как я нашла тебя в доме Старой Ведьмы?

- Да, конечно. - Ее брови снова сдвинулись. - Я была так зла на тебя.

- Почему ты злилась на меня?

Она почесала затылок. - Я даже не помню сейчас. Я была не в себе и совсем не похожа на себя. - Она подняла руки и прижала их к моей груди. - Ты должна это знать, Мэйв. Я бы никогда не испытала к тебе такой ненависти.

- Я знаю. - Я обняла ее и поцеловала в лоб. - Тебе уже лучше. Мы добрались до гор. - Я оглянулась на жрицу. - Мы в безопасности.

Улыбка на ее лице исчезла, когда она повернулась к отцу и увидела неестественную форму его ноги. - Отец… твоя нога…

- Я в порядке. Просто царапина. - Он хмыкнул, но когда он прихрамывая подошел к нам, его морщившиеся глаза опровергли его слова.

- Мы накормим их как следует и уложим в их собственные постели. - Жрица махнула рукой в сторону ливерийских мужчин, которые помогли Алеисии встать на ноги.

- Я останусь здесь с Зевандером. - Я еще раз взяла Алеисию за руку, слегка сжав ее, и как только они вышли из комнаты, я выдохнула длинный и дрожащий вздох. - Спасибо, — сказала я, не обращая внимания на жрицу. - За то, что помогли им.

- Пойдем. Нам есть о чем поговорить.

Я бросила взгляд на соседнюю комнату, где Зевандер все еще лежал на кровати. - Я не оставлю его. Пока он не проснется.

- Тогда поговорим здесь. - Она щелкнула пальцами, и трое новых ливерийских стражников принесли два деревянных стула и небольшой столик, на который один из них поставил кувшин с водой и два стакана. Жрица махнула мне, указывая на стул, и я, колеблясь, села, не отрывая от нее глаз. Она налила воду в стаканы и подтолкнула один из них ко мне. - Пейте. Вы, наверное, ужасно хотите пить.

- Вы первая.

- Хорошо. - Она откинула голову и залпом выпила половину стакана, а затем поставила его на стол.

Тем не менее я колебалась по причинам, с которыми не могла смириться. В конце концов, она не причинила нам вреда. Я хотел ей довериться. Хватая стакан со стола, я откинула голову и выпил, испытывая одновременно отчаяние и благодарность за чистую жидкость.

- Вашей группе повезло, что вы живы. Вирмиши довольно жестокие. - Она провела длинным черным ногтем по краю стакана перед собой. - Даже для тех, кто владеет магией крови.

- Имеют ли они какое-то отношение к существам в Фоксглоуве? К чуме?

Сжав губы, она покачала головой. - Вирмиши живут здесь дольше, чем наш народ. Нападения редки, так как большинство избегает путешествовать по этому маршруту. Они невероятно чувствительны к вибрациям, поэтому я подозреваю, что их привлек шум. В частности, ваши лошади.

- Они встречаются только там?

- Да. Они не уходят далеко от своего гнезда. Мы научились жить в гармонии с зверями, населяющими эту землю. Жаль, что случилось с фонковянцами, поселившимися там. - Она прищурилась, глядя на меня. - Скажи, ты знакома с историей ливерийцев?

Я поставила стакан, поглядывая на оставшееся в кувшине, и вытерла рот тыльной стороной ладони. - Она немного разрозненна. Вонковья любит опускать факты и изображать ливерийцев в очень плохом свете.

- Конечно, они так и делают. - К моей радости, она налила в стакан еще воды. - Эта земля не всегда была заселена нами. Мои предки прибыли сюда как беженцы много веков назад. Коренные жители, бывшие здесь до нас, приняли их. Дали им дом. Надежду.

- Откуда пришли твои предки?

- Из Эфирии. Они были корвиканами, бежавшими в земли смертных, чтобы спастись от чумы и резни. По приказу своей жрицы они должны были защищать жилу здесь. - Когда мое сердце забилось чаще, она обратилась к одному из стоящих на страже мужчин. - Принеси мне книгу.

Крошечные осколки разбитого зеркала сложились воедино, образуя искаженное изображение меня самой, о котором я никогда раньше не задумывалась. - Мне говорили, что мои предки — корвикаи. Возможно ли, что я ливерианка?

- Это одно и то же. Как я уже сказала, корвикаи пришли сюда из Эфирии. - Она приподняла бровь, глядя на меня. - А ты, дитя. Ты очень похожа на мою сестру.

Сердце забилось сильнее, пока я вглядывалась в ее лицо, сквозь подводку и морщины, в поисках проблеска узнавания. Оно было там, если присмотреться внимательно. Тонкие черты, которые я могла упустить из виду. - Моя мать была рабыней.

- Твоя мать была дочерью великой жрицы. Ее увезли много лет назад Красные Люди.

Откуда-то из-под беспорядка тканей, которыми она была одета, она вытащила трубку, похожую на вырезанную из кости, вместе с маленьким мешочком, и положила их на стол. Даже оттуда, где я сидела, трава, что была в тех мешочках, источала сильный аромат, напоминавший мне весеннюю лаванду. Она набрала крошечное количество в чашу своей трубки, утрамбовывая его ногтем мизинца.

Охранник позади нее достал одну из свечей, которую наклонил к чаше, проливая воск на стол.

Щеки жрицы впали, когда она сделала несколько затяжек из трубки, выпуская в воздух черный дым.

Другой охранник передал ей книгу, которая выглядела точно так же, как та, что дал мне Долион, с костяным корешком и глазом дракона на обложке. Только ее экземпляр не требовал решения головоломок, чтобы открыть его. Она пролистала страницы и остановилась на сложной иллюстрации. Она провела ладонью по изображению, и, точно так же, как и в другой книге, оно ожило.

Ряд мужчин, женщин и детей, одетых в черные перья, направлялся к горам. - Мы не владели магией крови и, следовательно, не нуждались в венах так же, как маги нуждаются в них для вивикантема.

- Но у меня есть магия крови. - Я подняла ладонь, раскрыв ее, чтобы показать выгравированные на ней глифы.

Она провела большим пальцем по моей ладони и подняла рукав моей рубашки. - Ты знаешь, что означает этот знак на твоей руке?

- Только то, что у меня есть какая-то странная связь с мертвыми.

- Странная связь, действительно. - Она отпила глоток воды и прочистила горло. - Ты — Васмора.

- Васмора?

- Сосуд смерти для богини. Похоже, ты была избрана, чтобы служить в качестве ее телесного воплощения. Через тебя она обретает силу в нашем мире.

Нахмурившись, я покачала головой. - Вот откуда у меня магия крови? Морсана?

- Милая девочка, у тебя не просто магия крови. Это нечто сверхъестественное. Древнее. Да, сила богини. - Ее палец почти с тоской проследил серебристые линии моего шрама. - Некоторые пытались украсть силу богов. Очень немногие рождаются с ней.

- Клянусь, я не крала ее. Я порезалась об арку, ведущую в Лес Пожирателей, и это просто появилось.

Улыбка приподняла уголки ее рта. - Конечно, ты не украла ее, дитя. Ты была избрана.

- Избрана для чего?

- Чтобы исполнить ее обещание. - Она перевернула страницу книги на другой рисунок, на котором были изображены мужчины в характерных красных одеждах вонковянского духовенства, нападающие на ливерийцев. Кровь брызнула по странице, когда вонковянцы атаковали, стреляя в ливерийцев из винтовок и утаскивая женщин. Я сдвинула брови, наблюдая, как жестокость оживает на странице.

Насилие, о котором я всегда подозревала.

Насилие моего собственного отца.

Убитые мужчины приподнялись. Они поднялись с земли, из окружавших их красных луж, бледные, но каким-то образом более сильные, их мышцы были нарисованы гораздо четче.

- Были ли они бессмертными? - Я провела пальцем по одному из мужчин, и он повернулся ко мне. Я затаила дыхание, глядя в его серебристые глаза.

- Они были Холлоуинами. В древние времена Магекае, бог творения, даровал бессмертие манкам. А Морсана, богиня смерти, одарила народ Корви способностью воскресать из мертвых. Во времена войн и чумы наши Холлоуины защищали нас.

- Они не могли заразиться.

Она удивленно приподняла брови. - Очень проницательно. Однако чем дольше мои предки оставались в Фонковии, тем больше истощалась наша родовая линия. - Ее губы сжались, брови нахмурились. - Особенно когда наших женщин уводили фонковцы. Наша способность воскрешать мертвых со временем ослабла. Уже почти два тысячелетия нам не дарована благодать Васморы.

Я покачала головой, мой разум сопротивлялся мысли, что богиня могла выбрать меня — неуклюжую смертную, не умеющую правильно обращаться с ножом, не говоря уже о древней магии. - Как? Как я была выбрана?

- Наши судьбы предначертаны в момент нашего рождения. Боги не могут этого изменить. Если только…» Она замолчала, приподняв бровь. - Судьба кого-то изменяется. Завеса между тем, что есть, и тем, что будет, разрывается.

У меня по коже побежали мурашки от осознания, которое накрыло меня, как холодная тень. - Может ли один человек изменить чью-то судьбу?

- Наши судьбы сильны и непреложны. Даже им понадобилась бы сила бога, чтобы это сделать.

Или, во всяком случае, упорная воля одного человека. Возможно ли, что вмешательство Зевандера в мое прошлое позволило Морсане выбрать меня в качестве сосуда? «Итак, каково же это обещание, которое я должна выполнить?

- Ты восстановишь нашу родовую линию.

- Восстановить вашу родовую линию?

Она перевернула страницу на другое изображение. Женщина, которая была поразительно похожа на меня: с бледной кожей, серебристыми глазами и длинными черными волосами. - В течение многих лет мы думали, что избрана была моя сестра. Она так сильно на нее походила. - Она провела ладонью по изображению, и оно ожило, точно так же, как и другие.

Женщина на странице соединилась с одним из мужчин в черных перьях, и ее живот вырос, стал круглым и явно беременным. Через мгновение на странице появился ребенок с серебристыми глазами и черными волосами. Затем еще один ребенок. И еще один. Пока на странице не оказалось по крайней мере дюжины детей — все с темными волосами и серебристыми глазами.

- Это видения давно забытой жрицы. Ты несешь в себе семя нашего будущего. Ты станешь супругой нашего сильнейшего воина, и вы вдвоем породите новое поколение, в жилах которого будет течь кровь Морсаны.

Смех подступил ко мне к горлу, но я его сдержала. - Ты хочешь сказать, что моя судьба — быть сосудом для производства детей?

- Твоя судьба — укрепить родовую линию следующего поколения.

- А если я откажусь?

Ее лицо исказилось в возмущенной гримасе, словно я оскорбила ее этим вопросом. - Почему ты отказываешься?

Я не осмелилась сказать правду, боясь, что она откажется помочь Зевандеру. Что она почувствует, что я уже влюблена в него, и скорее позволит их роду исчезнуть в небытие, чем выберет другого мужчину вместо него. - Я видела другую судьбу.

Ее сжатые брови разгладились, а глаза расширились. Она протянула руку через стол, чтобы взять меня за руку. - Что это? Что она тебе показала?

- Огонь. Черный огонь.

В ее глазах зажегся ужас. - Саблефайр?

- Да.

- Деймос. - Она откинулась на спинку стула, и дым просочился между ее губами и трубкой, пока она жадно курила. - Она сохранила тебя для Деймоса. Жертва, осмелюсь сказать. О, богиня, а что, если она жаждет восстановить род? Чтобы наказать нас?

- Как восстановление жилы может наказать тебя?

Она перелистала еще несколько страниц книги и остановилась на изображении, которое вырвало у меня дух. Существо с рогами и корой на коже. То самое, которое я видела, сдирающим плоть с дяди Рифтина в Лесу Пожирателей. Мах рукой над изображением оживил его, и существо подняло свою костлявую руку, на ладони которой горел сложный рисунок. Оно направило его в пропасть в горах, и на странице вспыхнуло фиолетовое сияние.

Жрица перелистнула на следующую страницу и оживила изображение существа, бросающего пламя в мерцающую стену, окруженную деревьями. Умбравейл, без сомнения. Еще один перелист показал огромное, сгнившее дерево в лесу, из которого выползали сотни пауков. Дерево раскололось, пропуская ужасающего монстра — человекоподобного паука, но не похожего ни на Примсли, ни на дядю Феликса. Нет, этот излучал мрачную и древнюю ауру. Что-то могущественное и потустороннее, от чего по моей спине пробежал дрожь.

Я сглотнула дрожь в горле. - Я видела их. Этих человекоподобных пауков.

- Нет, моя милая девочка. То, что ты видела, — не более чем несколько безобидных монстров, не обладающих никакой силой. Это Пестилиос. Бог. Я была уверена, что Морсана защитит нас от него. Но твое видение говорит мне об обратном. И я не буду оспаривать волю богини.

На моем лице промелькнуло недовольное выражение, и я резко перевела взгляд на нее. - Почему? Ты готова пойти на гибель просто потому, что она так хочет?

- Да. Она — богиня. Всемогущая. Она видит смерть. Она пишет нашу судьбу.

- Ты действительно веришь, что она вернула мою сестру к жизни?

- Конечно. Для смертного нет другого пути вернуться из мертвых.

Сжав губы, я кивнула. - Несколько дней назад Морсана призывала меня убить ее. Я отказалась.

На ее лице промелькнуло скептическое выражение. - Что ты имеешь в виду?

- Я говорю, что, возможно, судьба, написанная богиней, тоже может быть изменена. Может быть, ничто из этого не высечено в камне. Ты говоришь, что я сосуд богини. Тогда поверь моим словам.

- На тебе есть знак. И серебряные глаза. Но твои слова ничего не доказывают. Я не склонна отвергать видения уважаемой жрицы ради пустых утверждений молодой девушки.

Стиснув зубы, я уставилась ей в глаза. - И я не позволю использовать себя в качестве сосуда для младенца, основываясь на рисунках женщины, которую я никогда не встречала.

Ее глаз дернулся, явно от обиды. - Тогда есть только одно решение. Ты должна доказать, что твои слова правдивы. - Она поднесла трубку ко рту, чтобы сделать еще одну затяжку, и выпустила дым между нами. - Сегодня ночью ты покажешь нам, что можешь бросить вызов воле богини.

- Как?

- Тебя бросят в жилу. Если ты выйдешь оттуда невредимой, тогда я приму твои слова за правду.

- Бросят в жилу? Разве она не мертва?

- Да, — сказала она и приподняла бровь. - Но, как и наш народ, ей тоже суждено было воскреснуть из мертвых.