Рука Зевандера крепко обхватила меня за талию, а другая рука расслабленно лежала на поводьях, пока лошадь, на которой мы ехали, бежала рысью по туманной тропе. Несмотря на зимний холод в воздухе, мой плащ стал слишком теплым — тепло его тела проникало сквозь ткань у меня за спиной. Высоко над нами Райвокс исчез в облаках, и от него остался лишь слабый силуэт, когда он взмыл в небо.

Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз выезжала за стены Фоксглава. Дедушка Бронвик иногда брал нас с собой в соседние деревни, торгуя своим вином, но, за исключением тех немногих небольших поездок, я ни разу не покидала деревню, в которой выросла.

Туманная река Хадрона ползла мимо нас со скоростью улитки, а ее облака пара, разбросанные вдоль печально известных черных берегов, выдыхали белые облака, которые оседали на земле и растапливали иней, покрывавший другую сторону тропы. Копыта стучали по грязи, и лошади, казалось, не обращали внимания на шипение, которое раздавалось каждый раз, когда река извергала свой ужасный серный запах.

- Считается, что питьевая вода Хадроны сводит с ума, — сказал Корвин сзади, оседлав свою лошадь и ведя одну из более нервных лошадей позади себя. - По-видимому, там обитает паразит, который, как известно, поражает мозг.

- Паразит? — спросила Алейсея, обняв отца, пока их общая лошадь тяжело шагала вперед. Отцу удалось раздобыть одну из красных мантий еще в храме; она выделялась красным пятном на фоне темных деревьев и грязи.

- Да , крошечный червь, поражающий мозг. Это довольно увлекательно. Я принес книгу из библиотеки, — сказал он, поглаживая сумку, прикрепленную к седлу. - Если тебе интересно, я с удовольствием почитаю тебе.

- Я могу прочитать сама, спасибо, — отрезала она с резкостью лезвия.

Отец нахмурился, оглядываясь через плечо. - Как?

- Дедушка. Ему казалось смешным, что женщинам не разрешают читать.

Отец вздохнул и снова повернулся вперед. - Наверное, он был прав. В наши дни это, кажется, уже не имеет большого значения.

Тропа изгибалась, уходя в туннель из деревьев. Удерживаемый лесным пологом над головой, туман с реки создавал завесу, из-за которой было невозможно видеть дальше нескольких метров.

- Помогите! — крикнул кто-то издалека. - Подождите! - Неясная фигура бежала сквозь деревья к нам, и я почувствовала, как Зевандер напрягся у меня за спиной, его рука переместилась с моего тела на рукоять меча.

Я схватила его за запястье. - Подожди.

Туман расступился, и к нам, прихрамывая, вышел человек в характерном плаще вонковского солдата. Он поднял обе руки вверх, показывая, что у него нет оружия. По крайней мере, насколько мы могли видеть. - Пожалуйста! Я вас умоляю. На нас напали. Мой… Мой друг ранен. Думаю, его, возможно, укусили. - Он перевел взгляд на Корвина. - Не могли бы вы поделиться своей лишней лошадью?

- Нет, — безэмоционально ответил Зевандер. Он слегка пнул нашу лошадь в бок, заставляя ее снова тронуться с места.

- Пожалуйста, пожалуйста! - Человек выскочил вперед, заставив нас снова остановиться. - У вас… есть хоть что-нибудь поесть? Уже несколько дней ничего не ели.

- Нет, — снова ответил Зевандер, не дав мне вставить слово, и снова слегка подтолкнул Вейна.

Нахмурившись, я оглянулась на мужчину, который смотрел нам вслед, опустив плечи в знак поражения. - Останови лошадь, Зевандер.

- Зачем мне это делать?

- Потому что он, скорее всего, умрет с голоду, если мы ничего ему не предложим.

- «Ему все равно суждено умереть, если он откажется оставить своего друга. - То, как легко его холодные слова сорвались с его губ, заставило меня нахмуриться.

- А что, если бы это я была ранена? Ты бы так же быстро оставил меня?

- Нет. Я бы отнес тебя в безопасное место.

- Ну, не все же маги ростом почти два метра, владеющие магией крови. Возможно, ты мог бы проявить немного милосердия.

Незнакомец снова прошмыгнул мимо нас, на этот раз с кинжалом в руке. Как и раньше, Зевандер напрягся у меня за спиной. - Боюсь, я должен настоять, чтобы ты отдал мне лошадь и немного еды.

- Ты намереваешься сражаться кинжалом против меча? - Жестокое и насмешливое удовольствие капало, словно яд, из голоса Зевандера.

- Этот кинжал пропитан ядом. - Незнакомец шагнул ближе, вытянув свободную руку к моей ноге, словно собираясь схватить меня, но вместо этого замер. - Это очень сильное зелье, которое растворяет вены, вызывая внутреннее⁠—

Позади меня раздалось быстрое шевеление, и в поле моего зрения мелькнула черная тень.

Меч Зевандера пронзил шею солдата змееподобным ударом.

Сзади раздался коллективный вздох.

- О, боже! — воскликнул отец, перекрестившись.

Холод, скользящий по костям, проник между моих ребер, наполнив легкие.

С широко раскрытыми глазами солдат хрипел и кашлял, и когда Зевандер вытащил меч, он рухнул на колени, прижав руку к горлу, не в силах сдержать кровь, хлещущую из шеи.

- Что ты наделал! — воскликнула я, спрыгивая с лошади, прежде чем он успел меня остановить.

— Он угрожал расплавить твои вены ядовитым кинжалом, — сказал он с тревожным спокойствием, от которого по моей спине пробежал холодок.

— Он угрожал нам всем!

— Любая угроза — это угроза тебе, и я буду реагировать соответственно.

Солдат покачнулся в сторону, хрипя и кашляя, пока, наконец, его рот не сделал последний вздох, и он замер.

Отец шагнул к нам, его осанка была напряженной и враждебной. - Ты заколол человека, просившего о помощи?

По какому-то странному инстинкту я вскочила на ноги, протянув ладонь. Не для того, чтобы вызвать глиф против него, а чтобы предупредить его об опасности, которую он невольно на себя навлекал. И не только от Зевандера, ведь тень Райвокса промелькнула по земле. - Отойди, отец.

— Он умирал от голода! Разве ты не знаешь, на что способен человек в отчаянии?

— Он мертв, — холодно сказал Зевандер, не отрывая от меня взгляда. — Я уже ничего не могу сделать. Нам пора, если мы хотим добраться туда до наступления ночи.

— Ты не можешь их оставить. — Я провелА взглядом по густому, окутанному туманом лесу. — Его друг ранен в лесу, а этого нужно похоронить.

— Нельзя хоронить каждого убитого.

— Он не был убит, пока ты не вонзил ему меч в горло! — возразила я.

- Как я уже сказал. Он представлял угрозу. - Все еще сидя верхом на Вейне, Зевандер приподнял бровь и наклонился вперед, положив согнутую руку на бедро. - Когда дело касается тебя, каждый представляет чертову угрозу, пока не доказано обратное.

Я заложила руки за спину, и хотя я была меньше его, я не собиралась сдаваться в споре. - И твой план — сначала убивать, а потом задавать вопросы?

- Да. Если это необходимо для твоей безопасности в этих землях, я убью каждого из них. Таков я. Это то, чем я занимаюсь.

- Ты убиваешь плохих людей. А не невинных.

Его глаза блеснули мрачным и злым весельем, от которого по моей шее пробежал тревожный холодок. - Ты так думаешь? Что я казню людей из-за их безнравственности, как мститель? Я убиваю за деньги. Мне все равно, кто они или что они из себя представляют.

- А я для тебя важна?

Он спрыгнул с седла Вейна и шагнул вперед, нависая надо мной, как шторм. - Ты — все, что для меня имеет значение.

- Если это правда, то я прошу тебя не забирать жизни невинных людей от моего имени. Если ты придаешь какое-то значение моим словам и мыслям, ты задумываешься, прежде чем поднести этот клинок к горлу. - Я подошла ближе и понизила голос. - И если твой разум подведет тебя, и ты засомневаешься, ты доверишься мне, чтобы я вернула тебя к самому себе. Можешь ли ты довериться мне?

Его глаз дернулся. - Могу.

- Хорошо. Тогда нам нужно решить, что делать с его телом. Можешь ли ты превратить его в кровавый камень?

- Я не буду тратить ту малость магии крови, что у меня есть, на то, чтобы превратить его в кровавый камень. - Он резко повернул голову в его сторону, скривив губы от отвращения. - Зверьи полакомятся им.

- Здесь нет зверей. Их всех убили те существа!

Едва я успела произнести эти слова, как Райвокс спикировал вниз и приземлился с грохотом, сотрясшим землю.

Корвин выдал пронзительный крик, а лошади взвились на дыбы и заржали. Пытаясь удержать свою лошадь, Корвин отпустил поводья другой, и та умчалась галопом.

Отец подтянул поводья своей лошади, когда Алейсея соскользнула назад, цепляясь за него, пытаясь удержаться в седле.

Словно птица, выклевывающая семя из его скорлупы,Райвокс вырвал солдата из доспехов и взлетел вверх, тело свисало из его пасти. По моей шее пробежали мурашки, когда я увидела, как он подбросил солдата в воздух и проглотил его одним глотком.

- Красный Бог на небесах! - Прижав руку к груди, отец выглядел так, будто вот-вот упадет с лошади.

- Ну, — Алейсея тихонько хихикнула. - Тогда решено. Поехали?

- Нет, — резко ответила я, бросив на нее гневный взгляд. - Мы найдем его друга и предложим ему еды. Это меньшее, что мы можем сделать.

Зевандер вздохнул и протянул мне поводья. - Я пойду. Ты останься с Веэйном.

- Нет. Я пойду с тобой.

Он недовольно зарычал и вместо этого передал поводья отцу.

Я бросила на него гневный взгляд, когда мы вернулись по своим следам к тому месту, откуда солдат сначала выбежал к нам. Зевандер держал голову наклоненной к земле, где следы оставляли отпечатки на мягкой грязи, пока не исчезали в растительности лесного пола. Мы шли по прямой через лес еще несколько метров, пока не наткнулись на импровизированный лагерь с медленно угасающими углями костра, мешком с водой, еще одним красным плащом, но никаких следов раненого друга.

Зевандер поднял мешок и вылил черную жидкость, которая была внутри. — По-моему, он выпил эту воду и заразился ею. Потерял рассудок. Он отбросил пустой мешок с водой и указал на небольшой холмик, покрытый снегом, немного поодаль. Могила.

- Ты и сам терял рассудок раз или два, — сказалап я. - Не думаю, что это повод лишать кого-то жизни.

Как только я произнесла эти слова, мне стало ясно, что именно беспокоило меня больше всего. Несмотря на его враждебность, я замечала в Зевандере уязвимость в те моменты, когда он не был самим собой. Словно что-то внутри него безмолвно просило о помощи, и меня разрывало от мысли, что кто-то может причинить ему боль в такой момент.

- Вот в этом мы расходимся. Если бы он остался дружелюбным, я бы пощадил его. Но он не сделал этого. Он угрожал нам. Тебе. - Он шагнул ко мне и нежно провел большим пальцем по моей щеке. - И если я когда-нибудь снова подниму на тебя кинжал или руку, независимо от моего душевного состояния, я буду ждать от тебя такой же реакции. - Его слова вернули меня к тому моменту, когда он вонзил меч в горло солдата.

От одной только этой мысли у меня защемило в глазах, и слезы навернулись на глаза.

- Пора возвращаться. Нас ждет долгий путь. - Поцеловав меня в лоб, он направился обратно по тому же пути, по которому мы пришли.

* * *

- Нет, — сказал отец, отказываясь спешиваться. - Я предлагаю ехать дальше. Всю ночь напролет.

Неудача у реки немного задержала нас, и даже то, что мы последний час гнали лошадей галопом, не помогло нам уйти достаточно далеко до наступления ночи.

- Я не буду там ночевать. - Он кивнул в сторону разваливающихся руин церкви, расположенной всего в нескольких ярдах от нас, на вершине небольшого, заснеженного холма, окруженного лесом.

- Это та самая церковь, которую, как говорят, поглотили призраки? — спросила я.

Отец пробурчал что-то себе под нос, его лицо скривилось в хмуром выражении.

- «Судя по твоей карте, до следующей деревни еще полдня езды. К тому же, лучше быть на возвышенности. - Зевандер указал на верхний ярус церкви, который, казалось, остался нетронутым. - Это будет идеальное место для наблюдения.

- А как же эта чудовищная тварь? - Отец указал на Райвокса, который сидел неподалеку, чистя перья. - Уверен, он отлично справляется с отпугиванием любой угрозы. - Он окинул Зевандера взглядом с ног до головы. - Кроме тебя, конечно.

- «Возможно, он съест лошадей ночью. Я бы предпочел, чтобы у них было какое-то укрытие, — возразил Корвин.

- Это укрытие, без сомнения, кишит призраками и злыми духами. Тебе комфортно спать среди них?

Алейсея вздохнула. - О, ради всего святого, отец. Там нет привидений!

- Есть! Говорю тебе, оставаться здесь — плохой знак.

Хотя я, возможно, и была склонна защищать отца из принципа, после того, что произошло ранее в тот день, я была слишком измотана путешествием, чтобы думать о том, чтобы ехать дальше всю ночь. У меня болела задница, и я хотела слезть с этой проклятой лошади.

- В наши дни везде, где мы останавливаемся, — дурной знак. Если только ты не скажешь мне, что здесь есть реальная угроза, призраки — это меньшая из моих забот. - Зевандер слегка толкнул Вейна в бок и направился к церкви.

- Призраки и есть настоящая угроза! — крикнул ему вслед отец. - Признак зла!

Хотя полуразрушенная церковь не обещала роскошного ночного сна, я была рада, что Зевандер поставил точку в этом вопросе и не стал больше слушать.

Когда мы приблизились к обветшалому укрытию, я заметила странные трещины вдоль растрескавшейся земли, большая часть которой была покрыта лесной растительностью. В окружающем лесу тут и там валялись поваленные и сгнившие деревья, словно их сбило что-то и оставило гнить. Нахмурившись, я посмотрела на необычайно большой дуб, который был полностью выкорчеван.

- Как ты думаешь, что это могло быть? — спросила я, когда мы проезжали мимо него.

- Возможно, сильный шторм. Я не настолько хорошо знаком с твоим миром, чтобы сказать наверняка.

- У нас бывают торнадо, но эти корни так… сильно повреждены.

Зевандер остановил лошадь прямо у церкви и соскользнул с седла. - Оставайся здесь. Я посмотрю и удостоверюсь, что здание безопасно.

- А что, если оно обрушится на тебя, пока ты внутри? - Проведя взглядом по фасаду здания, я оценила, что до вершины шпиля высота составляет около тридцати метров.

- Полагаю, ты получишь свое возмездие за то, что произошло в лесу.

- Я не желаю тебе смерти. Просто невероятного раскаяния.

- «Лучше уж быть раздавленным обрушившимися остатками церкви, чем испытывать раскаяние за содеянное. - Он похлопал себя по груди и ноге, проводя привычную проверку на наличие оружия, привлекая мое внимание к тому, сколько его он привязал к телу — три кинжала на груди, один на бедре и, конечно же, тот проклятый меч за спиной.

- И это ты называешь меня упрямой.

- Я предпочитаю называть это упорной защитой того, что принадлежит мне.

Не имело значения, что я была разочарована его поступком, это проклятое слово все равно вызывало трепет в моем животе. Он проскользнул через каменную арку, где когда-то, возможно, была дверь, как раз в тот момент, когда отец, Корвин и Алейсея подъехали на лошадях.

- Это глупо. Совершенно глупо! — сказал отец, с неудобством пересаживаясь в седле.

- Почему ты так боишься призраков, отец? - Мой вопрос не был насмешливым, а продиктованным любопытством.

— Во время моего пребывания с ливерийской жрицей я видел вещи. Мертвых. Они воскресали.

У меня защемило в затылке. Мог ли он увидеть то же, что видела я? Те ужасно изуродованные образы мертвых?

— Жрица показала тебе видения об этом?

— Они поклоняются смерти. А именно богине по имени Морсана.

Было странно слышать ее имя в землях смертных, тем более из уст моего отца, учитывая, что он не верил ни в какого бога, кроме своего собственного. - А что насчет нее?

- Она ведет их. И она не благожелательная богиня. Иногда она жестока.

Еще бы.

- Значит, ты веришь, что мертвые все еще бродят по этим землям? — я продолжала расспрашивать.

- Я в этом уверен. Они злы и враждебны. Многие из моих соплеменников-Красных людей пропали без вести по дороге в Ливерию.

- Ну, вот и все, — как и ожидалось, вступила в разговор Алейсея. - Убийцей стал сактон, так что, конечно, они злятся на священников. Наверное, было неразумно с вашей стороны надевать эту проклятую красную мантию, отец. Вы, скорее всего, обрекли нас всех.

Зевандер вышел из церкви, засунув меч в ножны за спиной. - Похоже, все под контролем. Никаких признаков призраков.

В то время как на моем лице расцвела улыбка, на лице отца не было и тени веселья.

- Еще рано. Позже они проснутся, и ты пожалеешь, что усомнилась во мне.

- Ну, до тех пор я намерен сесть на что-нибудь поудобнее, чем это проклятое седло, — сказала я, перекидывая ногу через седло, чтобы спешиться.

Обхватив меня за талию, Зевандер снял меня с лошади и взял поводья, после чего повел Вейна на нижний уровень, где каменные колонны стояли среди разбитых и сломанных скамей. Внутри с пола пробивалась растительность: маленькое деревце пустило корни там, где раньше стоял алтарь, его длинные ветви были голые и омертвевшие от холода.

Это как-то подходило к окружающему запустению. Торжественно и с тягостной зловещей тишиной.

Корвин привязал остальных лошадей возле заросшего травой уголка комнаты, где они опустили головы, чтобы пастись.

Я последовала за Зевандером по узкой каменной лестнице на верхний уровень того, что когда-то, должно быть, было галереей. Крыша обрушилась, открывая вид на сумеречное небо над головой, а часть стены напротив нас обрушилась, и вид за ней притягивал меня к себе. Лес простирался на многие километры к едва различимым очертаниям гор вдали.

- Странно, не правда ли? — сказал Зевандер, и я обернулась и увидела, что он смотрит на меня. - Видеть красоту глазами чего-то настолько разрушенного и уродливого.

Улыбнувшись, я снова повернулась к пейзажу. - Если ты имеешь в виду себя, то тебя едва ли можно назвать уродливым.

- Ты мне льстишь.

- Пока что. все еще злюсь, так что будь осторожен.

Улыбаясь, он закинул ботинок на обрушенный край каменной стены и оперся рукой на согнутое колено. - Справедливо. Но знай, что твой гнев никак не повлияет на то, как быстро я убью, чтобы защитить тебя. - Он протянул руку, нежно погладив мою щеку, и краем глаза я заметила фигуру, стоящую в углу.

Нахмурившись, я схватила Зевандера и обошла его, чтобы лучше видеть.

Маленькая девочка, возможно, не старше шести лет, смотрела на нас, ее рваное белое платье и бледная кожа практически сияли в том затененном углу галереи.

- Здравствуй? - Я шагнула к ней.

- С кем ты разговариваешь? — спросил Зевандер сзади меня.

Я заметила, что он смотрит в том же направлении, и снова повернулась к девочке. - Ты разве не видишь, как она там стоит?

- Нет.

Вздохнув, я снова повернулась к нему. - Тогда, возможно, мой отец был прав насчет мертвых.

- Ты их теперь видишь?

- Да. Ну, одну. Маленькую девочку.

— Полагаю, это неудивительно. — Его взгляд задержался там еще на мгновение. — Корви поклонялись богине смерти. Вполне логично, что у тебя появляются видения.

— Как у ливерийцев. Как долго умбравале разделяет наши миры?

— Веками.

- Возможно ли, что маги могли перейти на другую сторону?

Он приподнял бровь и выдохнул. - Месяцы назад я бы сказал, что вряд ли. Но с тех пор, как я узнал о вейне здесь, полагаю, такая возможность существует.

- Интересно.

- О! О, это потрясающе. - Алейсея подбежала по лестнице, звеня тем, что, как я догадалась, были кувшинами с едой, засунутыми в узел, который она несла. - И подумать только, что ты хотел спать где-то на земле, отец. Абсурд!

- Давайте устроимся, — сказал Зевандер. - Завтра нас ждет долгий путь. Я буду нести первую вахту. - Он повернулся к выходу, в сторону Райвокса, который обнюхивал окрестности, словно ища еду. Корвугон бегал туда-сюда, почти беспорядочно, останавливаясь, чтобы копать когтями землю.

- Наверное, было хорошей идеей завести лошадей внутрь, — сказала я. - Он кажется голодным, судя по тому, как он обнюхивает все вокруг.

- Если только он ищет чего-то другого. Похоже, он довольно увлечен этим одним местом.

- Хотелось бы, чтобы он улетел и нашел что-нибудь поесть. Если, конечно, человек, которого он съел, не был достаточно сытным. - Мне было трудно понять, что всего несколько месяцев назад это огромное существо было меньше крысы, на которую оно охотилось с легкостью.

Позади нас отец, Корвин и Алейсея развели небольшой костер из хвороста, который они собрали внизу. Все еще стоя рядом с Зевандером, я сказала: - Твои глаза снова потемнели. Как тогда, когда ты его заколол.

- Хотелось бы мне сказать тебе то, что ты хочешь услышать. Что я был не в себе, когда это сделал.

— А разве не так? — Быстрый взгляд показал, что остальные заняты кувшинами с едой, казалось, не замечая нашего разговора.

— Нет. В тот раз я действовал по инстинкту, а не из-за безумия. И я сделал бы это снова, если бы понадобилось.

— Даже ценой собственной жизни? На этот раз убить смертного было для тебя легко, но что будет, когда это не так?

Уголок его губ поднялся в полуулыбке. - Это из-за этого у тебя брови сдвинуты и нахмурены?

- Ты убиваешь за деньги, как сам сказал. Ты не обязан убивать ради меня. Не если это означает твою жизнь.

Он усмехнулся и устремил взгляд на бескрайнюю равнину деревьев. - Мир отнял у меня все. Мою мораль. Мое тело. Мою чертову душу. Ты — все, что у меня есть, лунная ведьма. Единственное, что придает мне ценность, и если для того, чтобы защитить тебя, мне придется отдать свою жизнь, я с радостью пожертвую ею. Ради тебя.

Боги, разве можно любить кого-то слишком сильно? Настолько, что одна только мысль о потере этого человека вызывает панику в сердце? Чувствуется как удушающий кулак на груди?

Я потянулась к его руке, и его мышцы напряглись в моем захвате. Напоминание о том, что он не был человеком, который легко влюблялся. Или легко доверял.

Когда я отпустила его, он быстро схватил меня за запястье, притянул к себе и прикоснулся губами к моим в поцелуе, который слишком походил на извинение. Он нахмурился и опустил взгляд, наши лбы соприкоснулись. - Не буду лгать, мое состояние ума порой становится непредсказуемым, и я часто не могу различить, что реально, а что нет. Если бы мы не зашли так далеко в этом путешествии, я бы, возможно, настоял, чтобы ты осталась позади.

- А я бы настояла, чтобы ты беспокоился о себе. - Я обхватила его за затылок и поцеловала в щеку. - Что касается твоих срывов, я же говорила, что верну тебя в реальность, когда границы начнут стираться. Именно это я и делаю.

Его челюсть дернулась, и он отвернулся, устремив взгляд на деревья. - Ты еще не устала от этого изнурительного вальса? - Как бы холоден и отстранен он ни был, редкие проблески уязвимости неизменно трогали мое сердце.

- Мы почти на месте. Мы найдем вивикантем.

- Да, и это обеспечит мне силу. Достаточную, чтобы обманывать окружающих. Но что будет, когда эти мрачные мысли станут сильнее, чем вивикантем?

- Как побеждают противника? Сражаются с ним.

- А если я стану опасностью для тех, кого люблю?

- Тогда мы будем сражаться и с этим тоже. - Я вложила свою руку в его и поцеловала тыльную сторону его костяшек.

Его пальцы сжались вокруг моих, и он прижал мою руку к своей груди, обнимая меня так, словно я могла попытаться сбежать. - Каждый раз, когда я думаю, что мог бы проявить милосердие и отпустить тебя, избавить тебя от всего этого, ты напоминаешь мне, почему этого никогда не случится.

Улыбаясь, я встала на цыпочки и поцеловала его. - Как я уже говорила тебе раньше. Тебе нужно отбросить эти глупые мысли.