Настоящее…

— Ты выглядишь ужасно, — произнес Терон, не спуская с него взгляда, при этом его меч по-прежнему был нацелен на собеседника. — Ты умираешь. Я не буду сражаться с умирающим человеком. — Он засунул меч обратно в ножны за спиной.

- Я не умираю, ты, высокомерный осёл. У меня просто заканчивается вивикантем. - Голова всё ещё пульсировала, но Зевандер поднялся на ноги и пошатываясь отступил на шаг назад.

- Ты впадешь в полное бредовое состояние, если не употребишь плоть или кровь. Мансер — самое сильное средство, как ты знаешь, но человеческой крови хватит, чтобы удержать тебя от ухода из жизни.

Во времена голода, когда запасы вивикантема были на исходе, древние иногда нападали на другие деревни и города, захватывая самых сильных мужчин, чтобы выпить их кровь и съесть их ради выживания. Это были ужасающие истории, предостерегающие рассказы, которые ходили наряду с историями о Карнификанах, пожиравших слишком много из-за своей жадности.

Два Терона слились в одну фигуру, а Зевандер покачал головой и сосредоточился на враге. - Мне не интересно питаться человеческой плотью.

- Ты причинишь ей боль. Твоя драгоценная спутница умрет от твоих рук.

Правда в его словах разрывала сердце Зевандера, но он заскрежетал зубами при упоминании о ней. - Какое тебе дело? Ты жаждешь отдать ее женщине, которая будет наслаждаться ее болью.

Он пристально посмотрел на него. - Мы никогда не были хорошими соперниками, ты и я. А что, если я вместо этого помогу тебе? Освободишь ли ты меня из-под власти генерала Лойс? - Он нахмурился. - Ты простишь меня?

- Такое прощение требует доверия.

- Тогда давай установим доверие. - Он кивнул головой. - Иди. - Когда Зевандер не сделал ни шага в его сторону, он вздохнул. - Ради нее.

Неохотно Зевандер последовал за Тероном, своим врагом, который вел его через лабиринт темных коридоров, упрекая себя за то, что так легко поддался на уговоры.

Наконец они подошли к камере.

Внутри лежал пожилой мужчина, одетый в рваную красную робу, едва державшуюся на его скелетообразном хребте. Поскольку мужчина был к нему спиной, Зевандер сначала не заметил длинной седой бороды, спутанной, как колючие кусты, пока старик не оглянулся через плечо. С широко раскрытыми от страха глазами он ахнул, снова повернулся к стене и прошептал себе под нос.

Слова, написанные мелом, украшали стены вокруг заключенного, почти каждый сантиметр, за исключением одного пятна с полосками от воды, покрытого каракулями, словно он жил в этой камере целую вечность.

- Ему суждено умереть в этой камере, — сказал Терон, стоя рядом с ним.

- В чем его преступление?

- А это имеет значение?

На полу под ним в камень были выцарапаны два имени: Мэйвит и Алейсия. Зевандер присел на корточки, протянул руку сквозь решетку и провел пальцем по их именам. - Кто он?

- Как я уже сказал, это не имеет значения. Для тебя он — пища. Выживание.

Зевандер нахмурился, его совесть кричала ему.

- Ну так давай. Убей его. Съешь его плоть, чтобы сохранить силы, — дразнил Терон.

- Ты предлагаешь мне съесть сырую человеческую плоть. Ты с ума сошел?

- Нет, но ты сойдешь с ума, если не отбросишь свои сомнения и не начнешь есть.

Под согнутым коленом Зевандера лежал ржавый гвоздь, который, должно быть, выпал из деревянного стула, прислоненного к стене внутри камеры.

- Не думай об этом слишком много, — продолжал подталкивать его Терон, и его внезапная забота о Зевандере развеяла его подозрения.

Схватив ржавый гвоздь, Зевандер вскочил на ноги и вынул меч из ножен, прежде чем Терон успел даже потянуться за своим. Он приставил лезвие к горлу Терона и вонзил гвоздь в живот врага. - Ржавчина, — сказал он. - Притупляет чувства. - Это помешало бы ему использовать любую часть своей магии — исчезновение или исцеление. Только временно, но Зевандеру не требовалось много времени, чтобы осуществить свой план.

Терон хрипло зарычал. - Я пытаюсь тебе помочь!

- Ты пытаешься заразить меня.

- Ну, это не вызовет особого доверия, не так ли?

- Иди, — приказал Зевандер, подталкивая его прочь от камеры, глубже в коридор. Он схватил Терона за плечо и резко дернул его вперед, так что клинок оказался в миллиметре от его тонкого горла.

— Скажи, — приставал Терон. — Скажи, что тяготит твой разум.

Образ пронзил его мысли, тяжелый и удушающий. Каменный ящик с замысловатыми гравюрами, вырезанными на его поверхности. Зевандер покачал головой, чтобы избавиться от этого видения. — Замолчи, или я с удовольствием сделаю это за тебя.

— Я сделал то, что считал лучшим. Я сделал это для тебя.

Шепот заклинаний проскользнул мимо его ушей, и Зевандер поморщился. - Хватит.

- Я никогда не хотел предать твое доверие. Я только хотел быть твоим другом.

Ярость затуманила глаза Зевандера, но он сдержал ее.

Бра на стенах были расположены все дальше друг от друга и давали лишь тусклый свет, чем дальше они продвигались к тому потемневшему концу, пока наконец не добрались до гораздо меньшей камеры, отделенной от остальных.

Он уставился на нее, и острая боль пронзила его грудь. В отличие от камер с решетками, прежнее место заключения Мэйвит было огорожено толстой деревянной дверью, в которой было лишь небольшое железное окошко, через которое можно было заглянуть внутрь. Было бы поэтично бросить Терона в ту же камеру, но Зевандер повернул голову и, к своему удовлетворению, обнаружил нечто лучшее. Он толкнул Терона вперед, подталкивая его на небольшое расстояние по соседнему коридору, где они остановились перед массивным железным хранилищем с приоткрытой дверью.

Когда Зевандер толкнул Терона в темноту, тот споткнулся и едва удержался, не упав.

Терон оглянулся, и когда он снова повернулся, его глаза были широко раскрыты от ужаса.

Белые, мутные глаза. Раскрытый рот. Кровь.

- Прости. Прости за то, что я сделал! - Наклонившись вперед, Зевандер выбросил клинок, прижав острие к груди врага. - Ты знаешь, я не выношу темноту.

Все еще держа клинок вытянутой рукой, он прижал ладонь к пульсирующей боли у виска. Рыча, он захлопнул дверь хранилища и защелкнул тяжелый железный рычаг, чтобы запереть ее.

- Нет! Нет! Прошу! - Слабые удары с другой стороны едва пробивались сквозь толстый металл, а крики Терона вызывали воспоминания, словно призраки, запертые в давно заброшенной крипте.

Тяжелый каменный ящик. Заклинания, высеченные на древней черной скале. Его пальцы скользили по символам.

- Что это? — спросил Зевандер, не решаясь попробовать разгадать головоломку-замок снаружи.

- Ящик скорби, — сказал Долион, стоя рядом с ним. - Проклятый дар скорби и вины. Что бы ни было внутри, это будет болезненным открытием. Это я знаю точно.

Король Сагарин шагнул вперед, нахмурив брови. - Тебе не нужно это открывать.

Крик вырвал его из раздумий, и Зевандер открыл глаза, устремив взгляд на дверь хранилища перед собой. Тяжесть в ладони привлекла его внимание к мечу, сжатому в руке. Сколько времени он простоял здесь, что рука так заныла?

Еще один крик, на этот раз слишком знакомый, заставил его резко обернуться в темноте. - Мэйвит? - Он спотыкаясь пошел в сторону звука, к отдаленному мерцанию света, и потеребил болящую руку. Боже мой, он, должно быть, сжимал этот меч целых час или два.

Перед ним стояла открытая дверь, и Зевандер нахмурился, приближаясь к камере, в которой содержался пожилой мужчина, чьи каракули на стене подтвердили, что ему это не приснилось.

Старика нигде не было видно.

Увидев имена Маевит и Алейсии, выцарапанные на полу, по его венам пробежала острая волна тепла, словно его резко будили раскаленным добела ухватом. Он ускорил шаг в сторону того места, где, как ему показалось, он слышал те крики, слепо пробираясь по каменным туннелям.

Минуты шли, но звуков больше не было, и Зевандер начал сомневаться, не галлюцинировал ли он. Возможно, он галлюцинировал все это. Черт возьми, ему нужно было поскорее найти вивикантем. Граница между реальностью и мыслями в его голове размылась настолько, что он уже не мог различить одно от другого.

Наконец он наткнулся на еще одну открытую дверь, на пороге которой лежала тающая куча пепла. Низко присев на колени, он нахмурился, проведя по ней пальцем, и заглянул внутрь, обнаружив кладовую, полную еды. Вокруг валялись разбитые кувшины, их содержимое разлилось по полу лужами крови. Мясо? Он поднял взгляд на полку, где стояли кувшины с мясом; красная кровь, в которой оно пропиталось, пробудила его голод. Слюна собралась у него на языке, и он вскочил на ноги, схватив один из кувшинов. Он вытащил толстую пробку, и зловоние подтвердило, что внутри. Хотя часть его отвращалась от мысли съесть это, желудок не сдавался. Он выловил куски сырого мяса, быстро жевал и игнорировал ужасный вкус, который оставался на языке. Как только он съел все, он выпил банку крови, морщась, когда она обжигала горло.

Вытерев кровь, стекавшую по подбородку, он поморщился и посмотрел на бутылку спиртного, отбросив пустую банку. Вытащив пробку, он выпил половину содержимого, позволяя сладкому спиртному сжечь тот чертовски животный привкус, застрявший у него в горле.

К его ушам снова донеслись крики, и Зевандер обернулся. Нахмурился.

Он отбросил бутылку спиртного и направился к источнику звука.