До ушей Зевандера донеслись шепчущие голоса, и он обернулся, чтобы увидеть, как окружающий белый туман расступился, открыв две фигуры, прижавшиеся друг к другу в углу нефа, где он бывал однажды.

- Ее сожгут в полдень. Боюсь, я больше ничего не могу сделать.

- Пожалуйста. - Мужчина, который заговорил, был пожилым; когда он снял с головы кепку с плоским козырьком и прижал ее к груди, стали видны седые волосы. - Она моя внучка. Уверяю вас, она хорошая девочка.

- Не по крови. - Мужчина в длинной красной мантии наклонился ближе и понизил голос. - Если бы это была Алейсея, возможно. Но на другой есть знак ведьмы. Он появился из ниоткуда. Сактон Крейн решил привести ее наказание в исполнение. - Он положил руку на плечо пожилого мужчины. - Лучше быть сожженной, чем изгнанной.

- Позвольте мне поговорить с Сактоном Крейном. Я уверен, что смогу повлиять на его решение.

- Он ушел на покой на ночь. Возможно, стоит вернуться утром. Но предупреждаю — сопротивление в этом вопросе не приветствуется.

- Она молода. Слишком молода, чтобы подвергнуться такому наказанию!

- Согласен, но такова воля Красного Бога. Доверься ему.

Губы старика скривились от отвращения. - Я никогда не буду доверять богу, который сжигает на костре молодых и невинных девушек.

Глаза человека в мантии сузились. - Ради нашей давней дружбы я проигнорирую твои замечания, так как знаю, что ты расстроен и страдаешь. Но не произноси их снова, чтобы не оказаться на костре вместе с ней. - Он махнул рукой в сторону двери. - А теперь уходи. Если кто-нибудь найдет тебя здесь, он может усомниться в твоей лояльности.

- Пусть задают вопросы» — с этими словами старик широким шагом направился к двери и вышел из храма.

Зевандер последовал за человеком в одежде, который направился в противоположном направлении, по коридору, мимо ризницы, к лестнице, по которой он поспешно поднялся, а его одежда следовала за ним, словно змеиный хвост. Они вышли на верхнюю площадку лестницы, которая выходила в длинный темный коридор. Человек в мантии остановился у одной из дверей, прислушался на мгновение, затем покачал головой и пошел дальше, исчезая в темном проходе.

Зевандер остался у двери, которая привлекла внимание того человека, и открыл ее, попав в изысканно обставленную комнату, достойную короля, с роскошными гобеленами и изысканными тканями. Это напомнило ему холодную, сырую камеру девушки и единственное рваное одеяло, которое ей дали, чтобы защитить ее от пола.

Зевандер пересек комнату и подошел к кровати, где обнаружил Сактона Крейна, лежащего рядом с молодой девушкой, чья обнаженная спина была испещрена красными полосами от недавней порки. Вид этого мужчины пробудил в Зевандере ослепительную ярость, разрывающую его мышцы; его гнев был живым, извивающимся зверем, царапающимся внутри его груди.

Он вытянул ладонь, чтобы произнести exitiusz — один из первых глифов, которые он выучил, — и, словно рука, скованная наручниками на мясистой шее мужчины, сжал ее, выдавливая воздух из его легких. Сильнее. Сильнее.

Пожилой мужчина задыхался, широко раскрыв глаза и впиваясь пальцами в то, что для него было бы невидимой силой, сдавливающей его шею.

Руки Зевандера дрожали, а глаза горели туманом ярости. Как сильно он хотел что-нибудь уничтожить. Увидеть, как это умирает от его рук. Он наклонился вперед, прикоснулся губами к уху старика и прошептал: - Сожжение её станет твоей самой страшной ошибкой. Завтра утром ты отпустишь её из милосердия. Или я приду за тобой, когда ты будешь в самом восторге, и получу удовольствие, наблюдая, как твоя радость исчезает в ужасе, пока я срываю твою плоть с костей. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Сактон Крейн судорожно кивнул, его лицо медленно синело.

- Я запомню твое лицо. И если наши пути снова пересекутся, ты будешь знать, что тебя ждет смерть. Mor samanet, — прошептал он.

Чтобы отпустить старика, Зевандеру потребовалось гораздо больше сил, чем он мог себе представить, но он это сделал. Он отступил, наблюдая, как тот дрожит, задыхается и ищет в темноте существо, которое едва не покончило с его жизнью.

Зевандер не забудет это лицо, пока жив. Если они встретятся снова, он сожжет его заживо и будет наслаждаться его криками.

Он закрыл глаза, отвлекаясь от насилия, которое сотрясало его до глубины души. Как бы он ни хотел в этот момент пойти к ней, утешить и успокоить ее, неотложность требовала от него правды. Ему нужно было узнать, прежде чем что-то вырвет его из калигорьи. - Покажи мне ее. Покажи мне видение. Я жажду убедиться, что она жива.

Темная спальня вокруг него закружилась в тошнотворном тумане, и Зевандер снова закрыл глаза, покачиваясь на ногах. Странное головокружение прошло, и он открыл глаза в гораздо более простой спальне, пахнущей восхитительными цитрусовыми, сушеными травами и цветами. От легкого прикосновения к виску он обернулся и увидел какую-то мешочек, свисающий с потолка. По комнате висело множество таких мешочков.

Две узкие кровати стояли по противоположные концы комнаты. Неуклюжие очертания на них, погребенные под горами одеял, намекали на спящие тела под ними. Когда он остановился, чтобы вдохнуть аромат пряных трав и цветов, мимо него проскользнул холодный порыв воздуха. В комнату вошла темная фигура, и Зевандер обернулся, чтобы увидеть, как ее закутанная в плащ фигура направляется к кровати.

Нахмурившись, он потихоньку приблизился, наблюдая, как фигура тянется за чем-то под кроватью. Он поднял это и показал черное яйцо, покрытое чешуей.

Зевандер подошел еще ближе.

Незнакомец прижал ладонь к яйцу, и сияющий фиолетовый свет осветил какое-то существо внутри, которое извивалось и дергалось. Он быстро положил яйцо обратно на пол и перевел внимание на кучу одеял на кровати.

Зевандер подошел еще ближе, обойдя фигуру, пока не оказался лицом к лицу с незнакомцем в маске.

Воздух с хрипом вырвался из его легких, и он пошатнулся назад, удержавшись за край кровати. Даже в маске он узнал лицо, смотрящее на него. Он слишком хорошо знал эти глаза. Разветвление черного вейна, торчащего из-под маски.

Незнакомец в ее комнате был им самим. Постаревшим, но с безошибочно точными чертами лица. Он внимательно изучил лицо другого — каждую морщинку и шрам, не скрытые маской. Как такое вообще возможно?

Его двойник поднял руку к сгустку одеял рядом с Зевандером, и глиф, светящийся на его ладони, пронзил его паникой. Он бросился перед целью, и поток жара обрушился на Зевандера, когда черное пламя отскочило от его кожи.

Словно потревоженное, движение за его спиной подтвердило, что под этими одеялами находится что-то или кто-то.

Его двойник отвёл пламя, и до его ушей донёсся тихий стон. Он обернулся как раз в тот момент, когда свернутая в комок фигура пошевелилась, и он оттянул одеяла настолько, чтобы открыть её лицо.

У него перехватило дыхание, сердце билось так неистово, что он боялся, будто оно вскрикнет о ней. Облегчение вырвалось из него дрожащим вздохом — успокаивающим вздохом среди руин его измученной совести.

Она стала достаточно взрослой, чтобы он понял: она пережила те сырые камеры в храме. Понял, что ее пощадили. Ее ангельское лицо было спокойно во сне, и он молился, чтобы ей снилось что угодно, только не те мрачные дни. Он опустился на колени рядом с кроватью, так сильно желая прикоснуться к ней. Чтобы заверить ее, что он никогда не покидал ее.

Он обернулся и увидел, что его другое «я» тоже любуется ею. Когда он протянул к нему руку, чтобы убедиться, что то, что он видит, реально, он засомневался, оглянувшись на девушку. Когда их пути сошлись?

Нет. Он не осмелился бы позволить богам вмешаться, совершить это судьбоносное изменение.

Однако по причинам, которые он не мог понять, вид самого себя вызвал в нем ревнивую ярость. Зевандер резко дернул локтем, ударив его в пах, и старший двойник хрипло вздохнул, поправляя кожаные штаны.

Его версия в плаще снова подняла руку, посылая в ее сторону очередной поток пламени. Как и раньше, Зевандер пошатнулся, приняв на себя всю силу огня на спину, в то время как он смотрел вниз на ее прекрасное лицо.

Она снова сдвинулась, подняв руку над головой, чтобы показать там знак — похожий на перо с металлическими акцентами. Как только пламя утихло, Зевандер скрипнул зубами, развернувшись лицом к двойнику.

- Хватит с меня этого. - Он вызвал скорпиона на ладонь. Без предупреждения он сжал руку в кулак, раздавив скорпиона, и серия острых уколов пронзила его тело, от рук до ног. Другой он хрипло вздохнул и дернулся так, что Зевандер понял: тот тоже почувствовал уколы.

Значит, это было правдой.

Он смотрел на то, чем он стал. Грубым и злобным зверем. Бездушным, если он мог так легко лишить жизни спящую девушку.

Что могло заставить его искать её таким образом? Что изменилось?

Другой снова вытянул руку, и Зевандер парировал пламенем, отбросив его обратно в него.

Если он достаточно сильно сосредоточился, то мог почувствовать ту искру разочарования, пронзающую кровь другого. Мог почувствовать нетерпение. Оскорбление.

Зевандер смотрел на него, на то, как он, казалось, тянулся к ней, несмотря на свою решимость убить её.

Почему?

- Ты не помнишь её? Как сильно ты жаждал прикоснуться к ней?

Словно почувствовав его вопрос, его двойник сжал ладонь и протянул руку к девушке.

Одно прикосновение. Зевандер чувствовал тоску в своём старом «я, - любопытство, жгучее в крови. Его рука замерла на мгновение, раздумывая. Стиснув челюсти, он вместо этого потянулся к клинку у бедра.

Когда Зевандер бросился, чтобы заблокировать его атаку, какая-то сила отбросила его назад, и стена спальни врезалась ему в позвоночник.

- Ты невежественный дурак! - Аластор стоял в углу комнаты и шагал к нему, его глаза пылали яростью, которую он не видел раньше.

Зевандер попытался подняться на ноги, но какая-то сила прижала его к стене. Он с ужасом наблюдал, как замаскированный двойник приставил клинок к ее горлу.

- Нет! — воскликнул он, тщетно корчась в невидимом захвате.

Ее глаза открылись. Они смотрели друг на друга, и это казалось вечностью. Ни капли узнавания в его яростном взгляде.

Фигура в плаще исчезла в облаке черного дыма, и девушка вскочила в постели, оглядываясь по сторонам.

Зевандер выдохнул задержанный воздух, и давление на груди ослабло. - Что это за знак на ее руке?

Аластор пересек комнату и уставился в окно. - Ты изменил ее судьбу. Когда-то она была простой смертной. Безобидной и временной. Теперь она принадлежит смерти.

- И все же она жива, — сказал Зевандер, стиснув зубы.

Пожилой мужчина резко обернулся, прищурив глаза. - Боги, мальчик. Что ты наделал?

— То, чего ты боялся сделать, — отрезал он. — Я пошел туда, куда ты боишься ступить.

Горькая усмешка искривила губы Аластора. — Ты так думаешь? Что я боюсь богов?

— А почему же иначе ты бездействуешь, наблюдая за страданиями других?

- Страдание — это хрупкая нить, которая пронизывает миры. Оно носит тысячу лиц и является неотъемлемой частью нашего существования, как плотно сплетенный гобелен. Все мы должны страдать. И твои страдания будут последствиями твоих поступков. Чтобы взять у судьбы, ты должен быть готов отдать то же самое.

- Я ничего не брал. Она — моя половинка.

- Она была гипотетической фигурой. Не более чем прихотью богов.

Зевандер поднялся на ноги, сжав руки в кулаки по бокам. - Я видел это. Я чувствовал это. Это она. Она моя.

- Ты не более чем вещь. Раб, как ты сам себя назвал. У тебя ничего нет! Ты сам — ничто!

Каждое резкое слово пронзало его гордость, словно зазубренный клинок. - Нет. Ты сказал, что во мне обитает бог. Древняя сила. - Зевандер указал на место, где мгновение назад стоял его престарелый двойник. - Ты видел? Мне не суждено оставаться на жестоком милосердии генерала. Я буду свободен, и мои силы восстановятся.

- Ты недостоин такой силы. Быть запертым внутри невежественного и ничтожного парня навечно. Какое несчастье!

- Ты прав. У меня нет земли. Нет имени. Нет имущества. В глазах короля я ничто. Но уверяю тебя, она моя. Наши души связаны.

Аластор горько хмыкнул. - Ты даже не знаешь ее имени.

- Скажи мне. Произнеси его один раз, и я запомню ее навечно.

- Ты в этом уверен, мой мальчик?

Комната вокруг него исчезла в черноте, за пределы которой он не мог видеть. - Да, я уверен…

- Ты можешь вспомнить ее лицо, даже сейчас? - В голосе его наставника слышалось развлечение.

Зевандер оглянулся на место, где она лежала всего мгновение назад, но не обнаружил там ничего, кроме пустой тьмы. Он сосредоточился на лице, которое помнил, но оно каким-то образом размылось в его сознании. - Да… она… она там…

- Ты уже забыл цвет ее глаз. Ее волосы. Ее запах. Этот ангельский голос — всего лишь отдаленный звук, который ты не можешь точно определить.

Его разум отчаянно пытался ухватиться за те обрывки воспоминаний, которые он мог вызвать в памяти, но это была правда. Он больше не мог вспомнить ее глаза. Запах исчез. А ее волосы, черт возьми, какого оттенка были ее волосы?

- Не делай этого, я тебя умоляю. - Слёзы затуманили его глаза, пока он боролся с наступающей тьмой, с медленно исчезающим образом девушки.

- Со временем она исчезнет. До тех пор, пока ты не сможешь вспомнить ничего. И, в свою очередь, звук твоего голоса, тот тембр, который она когда-то сравнивала с голосом ангела, смешается со всеми остальными.

Зевандер покачал головой. - Нет. Я не хочу забывать. Не позволяй мне забыть. - Он провел руками по голове. - Когда я висел на цепях, как падаль для грифов, она заговорила со мной. Она дала мне волю к жизни. Не забирай это у меня!

- Тебя здесь сегодня вечером не было. В твоем воображении она сгорела на костре. А теперь спи, Зевандер. Спи.