- Не хотите рассказать, куда вы, сучки, свалили после церемонии становления? - Торрин налил вина в стакан Казимира, и когда Морвенна прошла мимо него, она ударила его по затылку рукой, и жидкость разбрызгалась по краю.

- Следи за своим языком в моем доме, а?

Торрин откинул плечи назад и нахмурился. - Прошу прощения, тетя Морвенна.

Казимир фыркнул, когда пожилая пышная женщина села на краю стола, убрав последние остатки ужина, и закинула ноги на стол. Хотя она не славилась скромностью и любезностью, Казимир всегда ценил и даже восхищался ее грубыми манерами — чертами, которые принесли ей репутацию сварливой старухи, варящей кости мужчин.

По крайней мере, так гласили слухи.

Ее муж, Грендель, по слухам, умер от сомнительных причин, что могло бы быть правдоподобным, если бы Казимир не знал о его жестоком характере. Однажды он видел, как Зевандер встал перед гораздо более крупным мужчиной, когда тот попытался ударить ее. Пожилой мужчина ушел с четырьмя сломанными пальцами и уязвленным самолюбием.

Торрин прочистил горло, и когда Казимир снова обратил на него внимание, он с ожиданием поднял бровь. - Ты собирался рассказать мне, где ты был.

- Сидел в камере, где капитан Зивант избивал меня до крови, пока ты наслаждался своим красочным сном.

Торрин нахмурился, его взгляд переместился на синяк, заживающий на скуле Казимира. - Это сделал Зивант?

- Да. Искал Долиона и Зевандера. Полагаю, он занят сейчас, когда пропал сын короля.

- Пропал, говоришь? - Морвенна наклонилась вперед, зажигая трубку. - О, это плохой знак. Лучше нам всем выпить немного Каталли, чтобы отогнать дурные мысли. - Старуха была чрезвычайно суеверна и, как известно, иногда занималась черной магией, полагаясь на заклинания и проклятия, подобно тому, как ниливиры были вынуждены обходиться без своей магии крови. Она не отказывалась от архаичных практик, как большинство магов. Не отказывалась и от ниливиров. - Сейчас вернусь. - Быстро выйдя из столовой, она чуть не столкнулась с Рикайей и Аллорой, которая почти остановила дыхание Казимира, когда он ее увидел.

- Вы двое пропустили ужин, — сказал Торрин, не сводя глаз с Рикайи.

- Я не была голодна. - Рикайя плюхнулась на стул в двух шагах от Казимира, и, к его радости, Аллора села рядом с ним.

- Я тоже, — добавила красивая эльфийка. - Кто-нибудь проверял, как там Долион?

- Раньше. Похоже, у него было еще одно видение. - Казимир вздохнул и отпил вина. - Похоже, мы отправимся в Мортасию.

Аллора бросила на него взгляд, и на ее лбу появилась озабоченная морщина. — В земли смертных?

— Да. Мой брат снова умудрился вляпаться в неприятности. И Мэйвис. Рикайя налила себе стакан вина, наполнив его до краев. — Если вы вернетесь без нее, я лично выпотрошу вас. Она наклонилась над чашкой и глотнула вино.

Несмотря на улыбку на лице, Равецио покачал головой. - Почему ты такая жестокая?

- Потому что мужчины имеют склонность забывать важные детали. Например, где они положили свои мечи. Как правильно мыть миски после ужина. - Она жестом указала на стакан с вином, который держала в руке, не пролив ни капли, к удивлению Казимира. - Где находятся самые чувствительные места женщины во время интимной близости.

- Ах, это низко. Я знаю все чувствительные места. Даже те, до которых ты не можешь дотянуться сама, шаша. - Равецио подмигнул и провел языком по губам.

Рядом с ним Торрин грубо ударил его по плечу, и Равецио поморщился, потирая место, куда его ударили.

- Я просто шутил.

- Ладно, кто хочет кошачьего когтя Каталли? - Тетя Морвенна принесла в комнату поднос, держа один из упомянутых когтей между зубами, и поставила кружки перед каждым из сидящих за столом.

- Не в настроении для чая, спасибо. - Торрин отодвинул кружку, скривив губы.

- Это не чай, дорогой. То, что там внутри, оставит тебя в снегу, если ты выпьешь слишком много.

- Ну, ладно. - Торрин поднял кружку и опрокинул ее. - Пусть будет Когти Каталиса.

- Подожди-ка, почему тебе разрешено ругаться, а нам нет?

Морвенна шлепнула Равецио по голове. - Потому что я старше и заслужила это право. А теперь пей.

Поднимая кружку, чтобы сделать глоток, Казимир замер, когда в поле его зрения мелькнула темная фигура. Когда он повернулся в ту сторону, она скрылась в стене соседней комнаты. Деймосы. Страх в виде тени, оставшийся после смерти.

Тетя Морвенна медленно повернулась, уголки ее губ поднялись в улыбке. - Похоже, дядя Грендель сегодня активен.

- Как он умер? — спросил Равецио.

- Несчастный случай. Очень жаль, — сказала тетя Морвенна и откинула голову, чтобы выпить из кружки.

- Неужели, дорогая тетя? — в голосе Рикайи прозвучала ирония, когда она посмотрела на тетю. - Потому что я слышала, что это сделал омбревор.

Тетя Морвенна прищурила глаза. - Знаете, что я забыла? Немного цветочной коры. Когтевой Каталли всегда вкуснее с цветочной корой. Извините, я на минутку, — она встала из-за стола и без лишних слов побрела на кухню.

На лице Рикайи осталась многозначительная улыбка.

- Омбревор? Что это? - Равецио понюхал чай и откинул голову назад, чтобы выпить, но его лицо быстро сморщилось от ужасного вкуса.

- В старые времена, когда кто-то хотел навредить тебе, ты мог призвать провидца, чтобы он вызвал дух смерти будущего «я» обидчика, — объяснила Рикайя. - Их омбревор. Так что тетя Морвенна могла, а могла и не могла, призвать дух смерти будущего дяди Гренделя.

Словно подчеркивая эту мысль, Деймосы пронеслись над головой, проскальзывая сквозь стены.

- Это не имеет смысла. Почему его дух смерти захотел бы убить его?

Рикайя пожала плечами и допила остатки вина. - Месть за глупость. Он не может осуществить свое предназначение, и, насколько я понимаю, все мы немного сожалеем, когда умираем. Особенно беспокойные духи, которые остаются позади.

- Итак, ты призываешь этого будущего духа, и... что? - Несмотря на явное отвращение к последнему глотку, который он сделал, Равецио сделал еще один.

- Он пожирает тебя. Мне сказали, что это самый травматичный и болезненный способ умереть. - Ее взгляд поднялся к потолку. - Но дядя Грендель был ужасным человеком по отношению к ней. Так что, на мой взгляд, он получил то, что заслужил. - Деймосы проскользнули в соседнюю стену и не потрудились появиться снова.

- Я не буду лгать... - Все повернулись к Морвенне, которая стояла в дверном проеме с банкой цветочной коры в руках. - Иногда мне бывает одиноко здесь, в одиночестве. Грендель был злым стариком, и я бы не взяла его обратно ни за какие деньги в Эфирии. Но я скучаю по голосам в этом доме. Приятно иметь такую компанию.

* * *

Казимир сидел на подоконнике открытого окна в своей комнате и смотрел через двор на Аллору, которая стояла на балконе и любовалась звездами. Лично ему было совершенно все равно на звезды в небе. Они бледнели по сравнению с ее красотой. К сожалению, ученые принадлежали к гораздо более высокому социальному классу и почитались высокородными. Это было далеко за пределами его возможностей, но он, по крайней мере, наслаждался видом.

Когда она опустила взгляд на него и улыбнулась, Казимир быстро отвернулся.

И при этом он заметил темную фигуру, скрывающуюся за окном в комнате Долиона, расположенной ниже ее комнаты. Казимир наклонился вперед. Глаза сфокусировались. Краем глаза он увидел, как Аллора сдвинулась с места, но не осмелился отвести взгляд от фигуры.

Услышав звук бьющегося стекла, Казимир схватил свой клинок и выбежал из комнаты, промчавшись по извилистому коридору на другую сторону.

За дверью раздался стук и грохот, и он потянул за ручку. Заперто. - Долион!

- Что это за ерунда? — подошла тетя Морвенна, одетая в выцветшую ночную рубашку с лунным узором и ночную шапочку, которая не могла удержать взъерошенные пряди волос, беспорядочно засунутые в нее. - Не могу заснуть, черт возьми!

Крики и еще больше разбитого стекла еще больше нервировали Казимира. Он снова потянул за ручку и застучал в дверь.

- Тебе, наверное, придется снести эту дверь, дорогой. - Тетя Морвенна покачала головой. - Эти старые замки как опытные женщины. Они не созданы для легкого потягивания.

Крики, от которых кровь стыла в жилах, доносившиеся с другой стороны, привели Казимира в ярость, и он ударил плечом по деревянной панели. - Долион, открой дверь! - Он ударил снова, сильнее, чем в первый раз, но проклятая дверь не сдвинулась с места.

- Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил Торрин, подойдя к ним сзади.

- Ты, — тетя Морвена указала на него и резко кивнула. - Приложи силу. Разбей ее, если понадобится.

Более крупный Леталиш поднял ботинок и ударил им по двери. Один раз. Два раза. При третьем ударе дверь распахнулась, и когда оба вошли внутрь, Казимир в панике оглядел комнату.

Долион прижался к стене, уставившись влево, где по полу к нему ползла закутанная в плащ фигура. За незнакомцем крался силуэт, сплетенный из сучковатых ветвей и корней, каждая из которых обвивала гнилое скелетное тело, покрытое мхом. Каждое его движение сопровождалось скрипом дерева, а затем скрежетом и стуком конечностей.

Скрип, скрежет, стук. Скрип, скрежет, стук.

Его светящиеся глазницы были прикованы к незнакомцу, и из его груди раздался рев, похожий на треск разбитых молнией деревьев. Зверь вытянул когтистую руку, одним ударом разорвав плащ незнакомца на клочья, а затем дернул его назад. Дым клубился вокруг плененного незнакомца, словно он пытался скрыться, но быстро рассеялся.

- Ты не можешь убить его, твоя магия бесполезна! — предупредил Долион. - Жертва не может убить свое собственное проклятие.

- Это не мое проклятие, черт возьми!

Голос был знакомым, и Казимир наклонился вперед, устремив взгляд на человека, который заговорил. Когда фигура в плаще повернулась, мышцы Казимира напряглись. - Дравиен?

Его старый попутчик не удосужился посмотреть на него, устремив свой клинок на зверя. - Убирайся от меня!

Долион усмехнулся. - Черт, действительно. Он, э-э... ты... наверное, выполз из самых недр Нефирии.

- Что это? — спросил Торрин, стоящий рядом с Казимиром.

- Это омбревор. Красивый, не правда ли? - Морвенна улыбнулась, глядя на существо. - Не волнуйтесь, он никому из нас не причинит вреда. Только ему самому.

Дравиен взмахнул кинжалом, отсекая одну из ветвей, выросших из костлявых плеч и затылка омбревора. Когда он отскочил назад, омбревор снова зарычал и бросился на четвереньках к нему.

- Как я уже сказал, раз запущенное в движение, это существо нельзя убить. Что бы ты ни делал, омбревора не остановить.

Дравиен перелез через кровать, а омбревор погнался за ним, опрокинув прикроватный столик и лампу.

- Может, нам что-нибудь сделать? — спросил Казимир, наблюдая, как зверь мчится по комнате вслед за Дравиеном.

- Почему я должна? — Морвенна скрестила руки на груди.

- Этот ублюдок вломился в мой дом. Ему повезло, что я не нашла его первой. - По воздуху пролетел какой-то предмет, и, когда Морвенна отскочила в сторону, между ними приземлился канделябр.

- Остановите эту штуку! — закричал Дравиен, когда омбревор схватил его за ногу и дернул ближе к себе. - J’mil redrisz!

- Ты уверен в этом? — спросил Долион.

- Да! Я уверен! - Дравиен царапал пол в тщетной попытке вырваться.

- Как обитатель комнаты, в которую ты вторгся, я изгоняю тебя! » — крикнул Долион, шагнув к чудовищу и помахав пальцем, словно рисуя что-то в воздухе. Странный глиф блеснул бледно-синим светом, задержавшись перед ним.

Омбревор обернулся и посмотрел на Долиона светящимися серебряными глазами. Он еще раз рыкнул на Дравиена, затем взбежал по стене и исчез в потолке.

Все еще тяжело дыша, Дравиен сидел, дрожа, держа нож.

- Что ты здесь делаешь? - Казимир подошел ближе, перевернув нож в руке, чтобы если нужно быстро нанести удар.

Эльвиниран опустил клинок и поднялся на ноги. - Мне пришло в голову, что мы не обсудили место встречи. - Он исчез в черном дыме, и Казимир обернулся, чтобы его найти. Дравиен появился снова, приставив свой клинок к подбородку Долиона. - Я пришел за ним. Никто не должен пострадать.

За его спиной, прямо за окном, появился омбревор, смотрящий на них как темная тень.

- Мне нужно только сказать слово, разрешить ему войти в мой дом, и он разорвет тебя на куски, пожрет тебя целиком и оставит на полу лишь лужу крови, — предупредила Морвенна. - Даже твой трюк с исчезновением не будет достаточно быстрым. Поверь мне, у меня есть небольшой опыт в этом деле.

- Как он попал внутрь, если его сначала нужно было пригласить? — спросил Торрин.

Скрестив руки, Морвенна фыркнула. - Им не нужно разрешение, чтобы войти. Им нужно разрешение, когда их изгоняют, как Долион так любезно предложил этому коварному маленькому ублюдку.

- Отпусти его, или я всажу тебе клинок между глаз, — Равецио вытащил два клинка из ножен на груди.

Долион взглянул на тот, что был прижат к его подбородку, и поднял руку. - Он не может убить меня. В его культуре запрещено убивать или причинять вред человеку, который спас ему жизнь. J’mil redrisz — это эльвиниранское выражение, означающее «я отдаю тебе свою жизнь.

- Я бы не придавал слишком большого значения фольклору, старик, — проворчал Дравиен, не отрывая глаз от окружающих Леталишей и лишь мельком взглянув на окно, где стоял на страже омбревор.

- Тогда сделай это.

Если ты настаиваешь на том, чтобы убить меня, перережь мне горло этим клинком.

Дравиен усмехнулся. - Молишься о том, чтобы тебя убили. - Усмешка исчезла, когда он сдвинул брови, и, разочарованно рыкнув, он отпустил мага. - Черт возьми! - Он провел рукой по голове, растрепав волосы.

- Если мой эльвиниранский не подкачал, ты мне должен услугу.

- Одолжение. - Дравиен горько усмехнулся, покачал головой, шагая по комнате и поглядывая на окно. - Это смешно.

- Ты будешь сопровождать моих друзей в мир смертных.

- Долион... - Казимир быстро бросил сердитый взгляд на Дравиена, а затем сделал шаг к магу. - Ты с ума сошел? Доверять ему, после того как он пытался тебя убить?

- Он безвреден. Это необходимо, чтобы исполнить мое желание. Если я этого не сделаю, меня постигнет страшное несчастье. Разве не так?

Отвернувшись, Дравиен сжал губы.

- Ты будешь сопровождать моих друзей и поможешь им найти человека, которого мы там потеряли.

- Кто был бы настолько глуп, чтобы посетить земли смертных? — пробормотал Дравиен.

- Его зовут Зевандер Райдинн.

Лицо Дравиена побледнело. - Что ты сказал?

- Ты его знаешь? - Долион нахмурился.

- Да, я его знаю. - Он уставился в пустоту, его лицо было полно беспокойства. - Однажды я пытался убить его.

- Ну, на этот раз ты его не убьешь. Ты приведешь его и его спутника домой живыми и невредимыми. Как только ты это сделаешь, твой долг передо мной будет погашен.

Дравиен гневно посмотрел на старого мага. - Ты многого от меня хочешь, старик.

- Ты пытался убить меня. Я бы сказал, что это справедливая расплата.

- Это было твоим намерением с самого начала, не так ли? — прорычал Казимир, положив руку на рукоять кинжала, а в ладони защемило желание заколоть этого ублюдка. - Ты подружился с Равецио и мной, чтобы найти Долиона. Я знал, что с тобой что-то не так.

- Всегда доверяй своей интуиции. - Его насмешливая ухмылка только усилила желание Казимира.

- Мое чутье подсказывает мне, что эта идея — дерьмо. Равецио и я можем найти Зевандера сами.

- Я обещаю тебе, с ним можно путешествовать в полной безопасности. - Сложив руки за спиной, Долион повернулся к Дравиену. - Напомни мне еще раз, что происходит, когда ты нарушаешь клятву?

Эльвиниранец сначала не ответил.

- Прости, я не расслышал.

Он отвернулся. — Нас постигнет несчастная трагедия.

— Да. Какая жалость, если ты предашь меня.

— Кто тебя нанял? — спросил Торрин сзади.

Дравиен пожал плечами, и его беззаботность раздражала Казимира. — Не помню.

— Может, открыв окно, ты вспомнишь? — Когда он не ответил, Казимир направился к нему.

- Лойс! Меня наняла генерал Лойс.

Долион вздохнул, почесав свою отросшую бороду. - К сожалению, это имеет смысл. И тем более нужно найти Зевандера и Мэйвис. Я уверен, что генерал будет преследовать ее, если она заинтересована в септомире.

- Значит, это правда. - Дравиен снова обратил внимание на Долиона. - У тебя действительно есть шесть из семи камней.

- Есть они у меня или нет, для тебя сейчас не имеет значения. У тебя новая миссия. Как замечательно для тебя!

Отвращение на его лице вызвало у Казимира улыбку удовлетворения. — А что мне делать с этим проклятием? — Дравиен указал на окно, где омбревор все еще смотрел на него.

— Есть идеи, кто мог его вызвать? — спросила тетя Морвенна.

Дравиен вздохнул. — Да.

— Твоя мать? — насмешливо спросил Равецио.

- Нет, дерьмо. Женщина, с которой я спал прошлой ночью.

- Ооо. Так плохо, да? - Тетя Морвенна наклонила голову, выражая сочувствие. - Ничего страшного, дорогой, не все мы можем быть опытными в этом деле.

Дравиен закатил глаза. - Я украл медальон вивикантем.

Долион протянул ладонь к мужчине и щелкнул пальцами.

С стоном Дравиен залез в карман и вытащил медальон. Монстр снаружи издал дикий рык, и он вздрогнул, быстро положив ожерелье на ладонь Долиона.

Старый маг пересек комнату к окну и открыл его. Он подвесил ожерелье над костлявой ладонью существа. - Un’det complisz.

Рыча, зверь схватил его когтями и убежал.

Долион повернулся. - Твой долг погашен.

- Это все, что ему было нужно? Я мог бы сам отдать его и погасить долг, не отдавая свою душу вам, ублюдки.

- Не совсем. Оно бы тебя все равно съело. А я — провидец, а это значит, что я обладаю способностью отменить призыв.

Дравиен провел рукой по лицу. - Итак, когда ты отправляешься в мир смертных?

Казимира все еще мучило то, что он будет вынужден путешествовать с ним. - С первым светом. Не опаздывай.

ГЛАВА 36 Зевандер

Прошлое…

Тихий лязг цепей эхом разносился по сырой камере, где избитое тело Зевандера висело безжизненно на веревках, как сломанная марионетка. Руки онемели, а каждое поверхностное дыхание причиняло мучительную боль его ушибленным и болящим ребрам. Запястья были в крови от наручников, он игнорировал жгучую боль от отслаивающейся кожи каждый раз, когда терял равновесие, его мышцы были ослаблены от обезвоживания и голода.

Наказание за убийство одного из любимых питомцев генерала Лойс.

Он не мог сказать, сколько дней он терпел ее гнев, поскольку солнечный свет никогда не касался холодных серых камней его камеры. Только тени и холод, который обволакивал его кости. Она вырезала свою ненависть на его теле горячей сталью Венетокса, чтобы шрамы остались, а затем оставила его висеть там, истекая кровью из ран.

В тишине и страдании. В темноте и боли.

И этих криках.

Когда его вытащили из этой ямы и привели в сознание, Лойс заставила его слушать отдаленные крики Ваэлоры. Этот душераздирающий звук продолжался часами.

Даже сейчас он слышал ее в своем уме. Кричащую о своем брате.

Зевандер выдохнул дрожащим дыханием, и его снова охватила паника.

С глазами, опухшими от многочисленных ударов по лицу, он смотрел в душную темноту и из угла своей сырой камеры наблюдал, как к нему ползет смутная фигура с длинными светлыми волосами, ее движения были необычно резкими и тревожными. Когда-то бледно-зеленые глаза почернели до такой степени, что Зевандер не мог на них смотреть.

- Ты… позволил им… забрать меня. - Глубокий хриплый голос Ваэлоры звучал злобно, что не соответствовало обычному мелодичному тембру девушки. - Ты позволил им забрать меня!

Отчаянно пытаясь избавиться от ее обвиняющих слов, он покачал головой, и холодное покалывание пробежало по его груди.

Это не реально.

- Посмотри на меня! - Ее крики становились все громче, оглушительный звук пронзал его душу.

Он ударил головой о камни, и боль пронзила его виски, как молния.

Уйди из моей головы. Уйди из моей головы!

Крики стихли, но он не осмеливался снова открыть глаза и увидеть пустоту. Эта безызразное одиночество было хуже любой пытки, которую он перенес.

В первые дни он встречал каждый сильный удар, каждый удар их клинков с непоколебимым упорством, но со временем, когда его разум мучил его этапами страданий Ваэлоры, он стал пустым. Оболочкой самого себя. У него больше не было сил сдерживать тьму.

Она накрыла его, как черная буря, и он был готов позволить ей поглотить себя.

Ему нужно было только шепнуть о смерти, так как он стоял на грани этого хрупкого порога.

- Ангел. - Из тишины раздался гораздо более мягкий голос.

Он открыл глаза, и в его груди расцвело тепло, которое он не узнавал в этом месте, а вид ее поглотил боль.

Ее.

Он впитал в себя ее длинные черные волосы, ниспадающие на плечи, как жидкая тень. Бледную, сияющую кожу, поцелованную луной. Зимне-серые глаза, напоминавшие ему о доме. Окутанная эфирным светом, она улыбнулась ему в ответ, как извинение от богов. Подарок, который он крепко сжал в своем уме.

- Почему ты страдаешь? - Этот голос, такой невыносимо добрый и нежный, почти сломал его.

Он открыл рот, чтобы ответить, но горло было слишком сухим и пересохшим от жажды. Как она оказалась здесь, в этом аду?

- Ты... настоящая? — спросил он напряженным и хриплым голосом. Опухшими глазами он огляделся, но увидел только те же влажные каменные стены, что и раньше — никаких признаков того, что он попал в калигорью.

Она улыбнулась и протянула изящную руку, чтобы погладить его по щеке. - Я здесь.

Зевандер едва не упал от тепла, и если бы его руки не были скованны, он бы обнял ее, позволяя этому теплу проникнуть вглубь его костей. - Я ждал... чтобы увидеть тебя... снова. - Воздух хрипел в его легких, как звон монет в жестяной чашке. - Последний раз... для тебя.

В ее глазах мелькнула печаль, и она обняла его израненное и изуродованное лицо с шрамами. - Ты не можешь сдаваться, Ангел. Ты должен бороться еще немного.

- У меня... не осталось сил... бороться. - Стыд грыз его с этим признанием.

- Остались. Под твоим страданием живет пламя, которое не может быть погашено. Сила, которая не сломается. Эта боль временна, но то, что горит в тебе, вечно.

Зевандер опустил голову, сжав челюсти, сдерживая слезы. - Боль... это все, что есть.

- Тогда прими ее. Не позволяй ей поглотить тебя. Склонись, если нужно. И сражайся. Пока они не отнимут у тебя все, кроме дыхания. - Призрачный поцелуй на лбу вернул его внимание к ней, и, как угасающая звезда, она исчезла.

Тепло сменилось холодом, и тьма поглотила свет.

Он даже не знал ее имени. Он знал ее только как одинокую.

Не более чем сон.

В поле его зрения мелькнула тень, и Зевандер резко повернул взгляд в сторону, где гольвин пробежал через комнату, скрываясь в тени.

- Не мог бы ты... принести... воды? - Голос Зевандера стал более грубым, более хриплым. Он не замечал грызущего голода в желудке так сильно, как нехватку воды. - Пожалуйста, гольвин.

Сложив перед собой маленькие ладошки, гольвин шагнул в луч мерцающего света, падающего от далекого факела вне внешнего мира. - Большинство желают убить моих сородичей, увидев нас.

- Я вырос... с гольвином. Я не... испытываю никакой злобы... к тебе.

Гольвин повернулся к решетке камеры, за которой стояло ведро с водой. Он перебежал по камере на четвереньках к ведру и поднял ковш, прикрепленный к его краю. Гольвины компенсировали свой небольшой рост силой, и ему удалось неуклюже окунуть ковш в ведро. Вода выплеснулась из ковша, когда он поднял его над головой и пронес через решетку камеры. Крошечные коготки скользнули по коже Зевандера, когда гольвин взобрался по его телу и устроился в изгибе его руки и плеча. Он наклонил ковш к рту Зевандера.

Зевандер жадно потягивал теплую жидкость, не обращая внимания на то, что она пахла тухлыми яйцами. Жидкость проникала в трещины его сухих губ, и он выпил до последней капли.

Когда он закончил, гольвин спустился обратно по его телу.

- Спасибо.

Похожая на крысу фигура кивнула. - Еду трудно достать, иначе я бы поделился.

- Я понимаю, — слабо сказал Зевандер. Он уже начал страдать от галлюцинаций из-за недостатка вивикантема. Уже видел видения Ваэлоры. Две ночи назад его отец упрекнул его за то, что он позволил ей умереть. Он не мог больше их видеть.

Его голова опустилась вперед, мокрые и спутанные пряди волос щекотали его изуродованное лицо. Сколько еще он сможет бороться? Сколько еще его тело сможет выдержать? Дни? Часы? Минуты? Когда он наконец сломается?

Скрип двери его камеры уже почти не вызывал у него никакой реакции. Боль была неизбежна при каждом посещении. Ожидать чего-то другого было жестоким безумием, на которое он не смел пойти.

Зевандер держал голову опущенной, не удостаивая ее того уважения, которого она требовала. Ее черные сапоги скребли по бетонному полу, когда она приближалась, а за ней следовали еще одни сапоги. Обе остановились чуть поодаль от него, пока он колебался на ногах.

- Проси пощады. И я ее окажу. - Ее голос, обманчиво добрый, проникал под кожу, как ядовитые змеи.

Слабый смешок пронзил его грудь, и боль в челюсти вспыхнула с новой силой. - Я скорее потрачу зря свое дыхание... требуя того же от тебя... чем доставлю тебе удовольствие.

- Ты жаждешь смерти. Так?

- Я жажду любого места, где мне больше не придется слышать твой чертов голос.

- Никто не ускользает от меня. Даже в смерти. А теперь скажи мне, кто придумал этот план? Я знаю, что это был не ты, поэтому ты все еще жив.

- Ты так низко обо мне думаешь, да? — презрительно усмехнулся Зевандер.

- Я могла бы связать тебе руки и бросить обратно в эту яму. Посмотреть, как мои драгоценные питомцы разорвут тебя на куски. Но это было бы слишком быстро.

Слишком легко. - Она протянула ладонь, открыв ее, чтобы показать изогнутый золотой стержень с золотыми бусинами на каждом конце. - Много лет назад я путешествовала по дальним уголкам Эремиции и наткнулась там на маленькую деревню, где молодых мужчин подвергали испытаниям на смерть. Каждое испытание, которое они переживали, отмечалось прокалыванием их членов. Болезненная процедура, но напоминание об их победе. Об их мужественности. Чем больше пирсингов, тем больше побед, тем больше уважения они заслуживали. Я нашла это увлекательным.

- Конечно, нашла.

- Сегодня будет отмечена твоя первая победа в выживании. И каждые десять лет тебе будет сделан новый пирсинг. - Она передала металлический стержень человеку позади нее, который подошел к Зевандеру, обхватил его тело и взялся за его поврежденные ребра.

Зевандер выпустил стон, когда мужчина поднял его на ноги, на его изувеченные ноги. - Неудивительно, что ты издеваешься над своей историей.

- Я называю это вдохновением. Каждый пирсинг будет сопровождаться заклинанием. Обещанием, которое ты перенесешь в загробную жизнь. После этой ночи ты никогда не узнаешь удовольствия без боли. Любовь без страдания. Ты продолжаешь мне сопротивляться, но сейчас я заберу у тебя все.

Мужчина, стоявший за его спиной, сдернул рваную набедренную повязку, которую Зевандер носил с момента начала вакханалии, оставив его полностью обнаженным.

И снова он приготовился к мучительной боли.