Я поднялась на верхнюю ступеньку каменной лестницы и увидела, как Рикайя разговаривает с мужчиной, одетым так же, как и я, во все черное кожаное. По его левому бедру свисала серия кинжалов в кожаных ремнях. Темно-коричневые, не совсем черные волосы достигали его плеч, а растрепанные пряди обрамляли края его ярко-бордовых глаз. Его выражение лица было противоречивым, в нем читалось мрачное удовольствие. Я предположила, что это Торрин, но Рикайя повернулась ко мне и сказала: - МАЭВИТ, это Равецио.
Я вежливо кивнула, а он взял мою руку и поднес ее к своему лицу. Я ожидала, что он поцелует мою руку, но он поднес мои пальцы так близко к своим губам, что я почувствовала его теплое дыхание на своей коже. Вместо этого он сделал глубокий вдох и закрыл глаза.
- Я же тебе говорила? — сказала Рикайя с улыбкой. - Ее запах — это оружие. Он полностью отвлекает внимание.
- Действительно. - Он опустил мою руку и наклонил голову, изучая меня. В нем было что-то дикое, что-то, что бродило внутри, как черная кошка. У основания шеи, чуть выше ключицы, я заметила шрамы в виде сложных узоров, похожих на соединенные солнца, которые, казалось, невозможно было сделать вручную. Он наклонил голову еще больше, несомненно заметив мой пристальный взгляд, и я прочистила горло, отвлекаясь.
Он улыбнулся, и его лицо полностью изменилось. Белоснежные зубы, глаза, полные веселья. Он был мрачно красив. Такой, которого искали бы женщины в Фоксглаве, а мужчины обвиняли бы в колдовстве. Он напоминал мне бродячих странников, которые скользили по городам, как тени, никогда не задерживаясь на одном месте слишком долго.
Движение в углу глаза отвлекло мое внимание на Зевандера, который медленно спускался по лестнице к нам. Из-под маски, покрывавшей его лицо, его глаза, казалось, были прикованы ко мне, и вдруг я почувствовала себя такой же обнаженной, как вчера вечером в бане.
- «И куда же вы, уважаемые господа, сегодня направляетесь? — спросила Рикайя, но ее вопрос не смог отвлечь его взгляд.
- В Лачугу. Похоже, кто-то любит играть с фламмапулом. - Равецио наклонился, чтобы поправить кинжал в сапоге, и я заметила черные стрелы, торчащие из черного кожаного колчана, привязанного к его спине.
- Торрин пойдет с вами в Лачугу. Я сегодня буду тренироваться. - Внимание Зевандера перешло с Равецио на меня, и мое сердце забилось при мысли о сражении с ним.
- Ты тренируешься, МАЭВИТ? — спросила Рикайя, переводив взгляд с Зевандера на меня. - И ты натравливаешь своих собак на фламмапулов?
- Я считаю это оскорблением, — сказал Равецио, но Рикайя не удостоила его вниманием.
Скрестив руки на груди, она закатила глаза. - Ради бога, Зевандер, оставь это. Ты только навлекаешь на себя неприятности.
- Ты же не думал, что я позволю ему уйти безнаказанным, правда? — наконец заговорил Зевандер, и злоба в его голосе вызвала странное ощущение под кожей. Он повернулся к Равецио.
- Когда найдешь его, приведи сюда. Ко мне.
- Конечно.
- И ты приведешь его сюда? Это значит, что кто бы это ни был, он отсюда не уйдет. - Рикайя переступила с ноги на ногу. - Знаешь, тебе не нужно убивать всех, кто причинил мне зло.
- А тебе не нужно волноваться. Его убийство было заказано королем.
Она горько рассмеялась. - Если король Сагарин думает, что он положит конец всем магам, которые занимаются демутомансией, он ошибается. Они найдут способ. Они всегда находят.
Его взгляд снова упал на меня, но, поскольку половина его лица была скрыта маской, было трудно угадать, какие мысли занимали его ум. - Мне плевать на всех остальных магов. - Этот сомнительный взгляд задержался еще на мгновение, прежде чем он снова повернулся к сестре. - Он причинил тебе боль. Конец истории. Для него. - Он кивнул Равецио. - На пару слов.
Оба отошли в сторону, их голоса были тихими и неразборчивыми из-за звуков, которые издавала Рыкайя, бормоча и ворча рядом со мной.
Слегка похлопав Равецио по плечу, Зевандер прошел мимо нас, но остановился и оглянулся в мою сторону. - Ты идешь?
Этот вопрос как-то изменил атмосферу вокруг меня, мой пульс забился в такт тревоге, и на мгновение я почувствовала, что задыхаюсь.
Взглянув на Рикайю, которая нахмурилась в ответ брату, я последовала за ним.
Как только мы оказались вне слышимости Рикайи, я спросила: - Что такое фламмеллиан?
Он быстро оглянулся через плечо. - Тот, кого сильно возбуждает контроль. Название происходит от вещества, которое они вводят своим жертвам. Фламмапул. Это яд, который делает тебя беспомощным, чтобы твой насильник, или фламмеллиан, мог делать с тобой все, что захочет.
- Звучит... ужасно. Кто-то сделал это с Рикайей?
- Да.
Одна только мысль об этом вызвала во мне приступ ярости, и Рикайя даже не была моей сестрой. - Я не виню тебя за то, что ты хочешь ему навредить. На самом деле, я чувствую себя вынужденным сделать то же самое с тем, кто похитил Алейсею.
- Ты когда-нибудь дралась?
- Нет. - Я всегда хотела научиться какому-нибудь виду боевого искусства или самообороны. В основном для защиты от парней из нашего прихода, которые трогали меня без спроса. Но дедушка Бронвик считал, что это не подобает леди. Он всегда боялся, что такое неблагопристойное времяпрепровождение только подольет масла в огонь слухов и презрения. - Но я ударила ножом охранника, который пытался ее увести.
- Могу я спросить, чем ты его ударила?
- Ножом, который я носила с собой. В основном для разделки мяса и фруктов. Я как бы сражалась с заключенным, который пытался напасть на меня, прежде чем появился твой скорпион.
- Ты сражалась и с заключенным из Бонсгарда? Как?
- Ножом. - Я ускорила шаг, чтобы не отставать от него.
- Как тебе удалось достать нож в тюрьме?
- Ну, он сам мне его дал. Думаю, он просто играл со мной.
- Или он тебя недооценил. - Этот тонкий комплимент заставил меня скрыть улыбку.
- Я не выгляжу особо угрожающе.
- Не обязательно выглядеть угрожающе, чтобы быть угрожающим. Кажущаяся слабость — твое самое опасное оружие. Запомни это, потому что это даст тебе преимущество.
Ты маленькая, но твоя сила может компенсировать твой рост, если ты научишься ею правильно пользоваться. - Наконец он привел меня в просторную комнату размером с наш домик.
Вся стена с арочными окнами выходила на впечатляющий вид на деревья и зимнее небо. С арочного потолка свисали канделябры, похожие на те, что я видела на кухне, а на стене напротив окон висело всевозможное оружие.
Мечи, кинжалы и другие устрашающие предметы, которые я не могла опознать, а также доспехи, перчатки и щиты. В дальнем конце комнаты картина с изображением черного чешуйчатого дракона занимала всю ширину стены, освещенная подсвечниками, которые горели под ней.
Это изображение заворожило меня. - Есть ли в Эфирии крылатые драконы?
— В наши дни их стало меньше. В основном они обитают в Драконии. За исключением тех случаев, когда они решают полакомиться местными жителями.
— Они агрессивны?
— Чрезвычайно. Зевандер провел меня в центр комнаты, снял куртку, бросил ее на ближайший стул и остался в черном кожаном жилете без туники под ним.
На его мускулистых руках были вырезаны черные как смоль изображения скорпионов и черного огня, которые тянулись от ладоней до бицепсов. Медовый оттенок его кожи и черные как смоль волосы резко контрастировали с серебристыми волосами и слоновой кожей его сестры. Черные металлические манжеты с замысловатыми узорами, которые были скрыты длинными рукавами его туники, обхватывали оба запястья.
- Жестокий» и «свирепый» — это единственные слова, которые приходили мне в голову, когда я смотрела на него.
Он был человеком, который привлекал внимание, и мне было почти невозможно отвести взгляд. Когда он шагнул ко мне, мое сердце забилось в груди в бешеном ритме, как будто это непредсказуемое существо могло вырваться из своей клетки. Маска, которую он носил, только усиливала странное любопытство, щекотавшее мои мысли. Меня раздражало, как он поглощал мое внимание. Мне даже не нужно было быть опытным бойцом, чтобы понять, что это уже было моим слабым местом.
Сосредоточься, предупреждала меня голова.
- Начнем с базового глифа. аериз.
- Рыкайя научила меня этому. - Я подняла руку, чтобы показать следы исцеления на ладони.
- Покажи мне.
Урчание в животе предупредило меня, что не стоит этого делать. А если я снова отлечу назад, как в камере? По каким-то необъяснимым причинам перспектива унизиться перед Зевандером казалась мне хуже, чем перед Рикайей.
Он приподнял бровь в ожидании и наклонил голову. - Сейчас.
Я глубоко вздохнула и подняла дрожащую ладонь. Закрыв глаза, я представила себе извилистые линии, которые нарисовала Рикайя, и приготовилась выдохнуть и перенести этот образ в пространство между нами, но в последний момент он превратился в другой.
Пересекающиеся кресты, которые я видела во сне.
- О, нет! - Не успев остановиться, я выпустила кучу костей, которые ударили Зевандера в грудь, а затем неуклюже упали к его ногам. Позор заставил меня покраснеть мои щеки, и я прикрыла лицо руками.
Сжав губы, он посмотрел на кучу костей на полу. - Ну, это было что-то. -
- Это был осфагулле! - Долион улыбнулся, входя в комнату с книгами и свернутыми пергаментами, похожими на древние свитки, которые он зажал под мышкой. - Ни один маг во всей Эфирии, даже сам Маг-лорд, не владеет этим особым глифом.
- А что именно он должен делать? — спросила я, глядя на кости.
- Это костяной кнут. Очень мощный, если верить свиткам, которые я читал. Один удар может раздробить кости противника.
Раздробить кости? «А если я не хочу раздробить ничьи кости?
- Даже кости существа, которое похитило твою сестру? - Зевандер скрестил руки, и я отвернулась. Я никогда не видела столько напряженных мышц одновременно, и желание поглазеть на него только раздражало меня, особенно после того, как я только что выставила себя дурой. - Начнем с простых защитных глифов. Потом посмотрим, если мы сможем исправить то, что было.
- А, хороший план, — согласился Долион.
- Покажи мне аериз еще раз. - Он отпихнул кучу костей в сторону, напомнив мне о моей оплошности.
- Ты должен знать, что я немного нервничаю, — призналась я тихим и напряженным голосом.
- И правильно делаешь. Кто знает, что еще вылетит из семи адов? - Его комментарий заставил меня сдержать смешок, учитывая его сухой, юмористический тон. Совершенно неуместный. И все же, приятная сторона его характера.
Я подняла руку с глифом, дрожащей сильнее, чем раньше. Вдох. На выдохе я толкнула наружу, глиф был ясен в моем уме, и Зевандер отскочил назад, подошвы его ботинок скребли по мраморному полу.
Я прикусила губу, стараясь сдержать внутренний визг победы.
Кивнув в знак одобрения, он выпрямился и вернулся ко мне. - Попробуй еще раз.
- Я сделала что-то не так?
- Ты знаешь, что означает «аериз»? Я покачала головой, и он продолжил: - На древнем языке это означает «месть ветра. - Скажи мне, тебе это показалось местью ветра?
Я снова покачала головой.
- Попробуй еще раз.
Я снова подняла ладонь, представила себе глиф и выдохнула. С тихим визгом из моей ладони вырвался порыв с силой, похожей на удар камня о поверхность, который отразился в моих костях.
Зевандер отлетел назад быстрее, чем в первый раз, но все же удержался на ногах. Он снова подошел ко мне, вздохнув. - Представь на мгновение, что ты стоишь перед тем, кто похитил твою сестру.
В моей голове мелькнуло воспоминание. Алейсея стоит по другую сторону арки. Морос хватает ее сзади. Ее крики эхом раздаются вокруг меня.
Скрежеща зубами, я без предупреждения выстрелила ладонью. Взрыв ударил по моей руке, заставив вибрировать кости, и Зевандер отлетел назад, но все же сохранил свою непоколебимую стойку. - Еще раз.
- Еще раз? — повторила я.
- Ты будешь повторять это движение, пока я не буду удовлетворен. А теперь подними ладонь. - Он приказал повторить то же движение еще три раза. Каждый раз он приземлялся на ноги, несмотря на то, что сила удара становилась все сильнее. Моя ладонь болела от усилия, тело нагревалось в доспехах. Но он не уставал.
Ни разу не улыбнулся, не похвалил, не дал никаких признаков того, что я стала лучше, чем при первой попытке.
Слова поддержки Долиона восполнили очевидное отсутствие слов Зевандера.
Еще десяток раз я выполнила команду, а после этого еще десятки раз, становясь все слабее по мере того, как продвигалось время.
Каждая ошибка, казалось, расстраивала его, а его нетерпение подтачивало мою уверенность. Прошли часы, моя ладонь болела, мышцы слабели.
Я чувствовала себя так, словно десятки раз бегала кругами вокруг деревни.
- Сосредоточься! — рявкнул Зевандер, и я с трудом сдержала желание послать его к черту.
- Что я пытаюсь достичь с помощью этого глифа? — спросила я, отдышавшись и сбитая с толку своей потерей энергии. Все, что я действительно делала, — это стояла и исполняла приказ, но я чувствовала, как будто мои кости тают.
- Он предназначен для того, чтобы обезоружить или оглушить противника.
- Разве кости не будут более эффективны для этого?
- Не подвергай сомнению мое учение.
- Я не подвергаю сомнению твое учение, — отпарировала я, — а твое неустанное стремление к какой-то невидимой цели, которую я еще не понимаю.
- Тогда, возможно, тебе следует промолчать. А теперь попробуй еще раз.
Я собрала всю свою волю в кулак и уставилась на него. - Нет. Я устала. Я весь день не пила воды и практически скольжу в этом проклятом костюме от пота, который выступил от напряжения.
- Еще раз! Сейчас же!
Лед пробежал по моим жилам. - Я не буду!
- Тогда я зря трачу на тебя свое время! - Его устрашающий голос прогремел вокруг меня, и я вздрогнула от его резкости. Сжав губы, он уставился на меня, его глаза пылали гневом.
- Зевандер, дай бедной девочке передохнуть. - Голос Долиона, более спокойный по сравнению с другим, принес облегчение. Он помахал мне рукой, чтобы я подошла к кувшину с водой, который он принес для меня час назад, и налила стакан. - Магия изматывает, да?
- Да. - Когда я поднесла стакан к губам, я заметила, что мои руки дрожат. Не от страха, а от адреналина.
Я оглянулась на Зевандера, который потирал затылок и шагал взад-вперед, как разъярённый волк. - Думаю, он начинает раздражаться на меня.
Долион усмехнулся и кивнул в его сторону. - Я знал человека, который тренировал его после того, как его освободили соласионы. Его звали Солвин. Он был великим мастером магической войны в имперской армии, когда я работал магестроли. - Он опустил взгляд, и то, как его губы дрогнули, словно пытаясь скрыть улыбку, заставило меня заподозрить, что он и Солвин, возможно, были близки. - Когда я жил в Цитадели, я часто проходил мимо тренировочной площадки по дороге в библиотеку. Они оба проводили там часы. Даже поздно ночью, когда я возвращался с занятий, я все еще видел, как Зевандер тренировался в одиночестве. - Пока он говорил, я потягивал воду, наблюдая, как сам дьявол проводит большим пальцем по ладони, его мышцы были менее напряжены, чем раньше. - Однажды я спросил Солвина: - Почему ты мучаешь этого бедного парня, заставляя его тренироваться по столько часов в день?
Когда я оглянулся на пожилого мужчину, он улыбнулся, в его глазах отразилась ностальгия. - Он ответил мне: это не я требую долгих часов тренировок, а парень.
Было странно думать о нем таким — парнем, так жаждущим учиться. Мне стало интересно, что же тогда двигло им.
Долион откинул голову и сделал глоток из своего стакана. - Я подозреваю, что он тренируется так, потому что не хочет видеть твоего провала.
В его представлении это было бы его собственной неудачей.
Я вздохнула, сделала большой глоток воды, а затем вернулась на пол, стоя перед Зевандером.
- Мы можем сделать перерыв на полдень. - Спокойствие в его голосе не соответствовало его жестокой внешности и легкости, с которой он запугивал окружающих. - Я не хотел...
- Нет. Сейчас я в порядке. Мне просто нужно было попить.
Он прочистил горло и откинул плечи назад. - Да, хорошо. Продолжим с того места, на котором остановились.
Его внезапное замешательство озадачило меня, но я вдохнула и заставила себя сосредоточиться. В тот момент, когда он опустил руку, я выдохнула, и сила, ударившая по моей ладони, отбросила меня назад. Мраморный пол ударил меня по позвоночнику, и перед глазами закружились звездочки. Тихо застонав, я села, дважды моргнув, и заметила Зевандера на другом конце комнаты, лежащего на спине. Меня пронзила тревога, я заставила себя встать и пошатываясь пошла к нему. Когда я дошла до него, его глаза были закрыты, грудь не двигалась. Паника вспыхнула во мне.
- Долион! Я думаю, он не дышит! - Сдвиг в моем поле зрения привлек мой взгляд к теням, судорожно перемещающимся по стенам. Деймосы. Я снова переключила свое внимание на Зевандера.
Старший маг вскочил на ноги и пересек комнату, направляясь к нам. К тому времени, когда он дошел до меня, Зевандер сделал глубокий вдох, оставивший вогнутую вмятину на его маске.
Он повернулся в сторону, отвернувшись от меня, и снял покрытие.
Я едва смогла разглядеть что-то похожее на черные вены на той части его щеки, которую я могла видеть. Половина его профиля, которую он пытался скрыть.
Он кашлял и хрипел, пока, наконец, не начал дышать спокойно. - Вот это месть ветра.
Облегченно вздохнув, я опустилась на пятки. - Я подумала… на секунду…» Я посмотрела на свою ладонь и увидела, что глиф аериза светится ярким серебристо-синим светом. - Что это?
Он снова надел маску и посмотрел на глиф на моей ладони.
- Интересно. Я никогда раньше не видел аериз в качестве главного глифа. - Долион наклонился вперед, протягивая руку к моей. - Можно?
Я подняла ее к нему, мельком увидев, как Зевандер смотрит на меня, прежде чем переключить свое внимание на мага. - Глиф корвикаи? — спросила я.
- Возможно. Он всегда был второстепенным глифом, очень простым командой. Но, похоже, на этот раз он оказал сильное воздействие.
- Так значит, главные глифы светятся таким образом? - Я рассмотрела, как серебристо-голубой свет освещает форму глифа.
- Да, они самые мощные. - Долион отпустил мою руку, и свет померк, оставив на ладони лишь слабые белые линии. - Я должен зафиксировать это в анналах. Извините.
Маг побежал обратно к книгам, лежавшим стопкой на полу, а я снова обратила внимание на Зевандера. - Прости. Я не хотела... что бы это ни было.
- Никогда не извиняйся за то, что вырубила своего врага.
- Но ты же не мой враг.
- Не враг?
- Я имею в виду, что вы иногда бываете грубы. И ворчливы. И чрезвычайно нетерпеливы. - Я улыбнулась, когда он нахмурился в ответ. - Но вы хороший учитель. Это я вам признаю.
- Да, ладно, на сегодня хватит. - Он стонал, поднимаясь на ноги, и протянул мне руку, чтобы помочь встать.
Когда я встала перед ним, он продолжал держать меня за руку, глядя на нее.
Я посмотрела на наши сцепленные руки и впервые заметила толстые шрамы под резинками, обхватывавшими его запястья. Ужасные шрамы, как будто что-то вжигалось в его плоть. - Что это?
Вместо ответа он выскользнул из моей руки, и я сразу же пожалела о своем вопросе.
- Я не должна была спрашивать.
Простите.
- Увидимся утром. - Игнорируя мой комментарий, он быстрым шагом направился обратно к Долиону. После нескольких слов, которые я не могла расслышать с того места, где стояла, он оглянулся на меня и вышел из комнаты.
Вздохнув, я подошла к Долиону и помогла ему собрать его книги и свитки. - Вы упомянули соласионы.
- Правда? Ах да! Когда они заключили в тюрьму Зевандера. - Он ковыляя подошел к куче костей, которые я бросила в Зевандера ранее, и, собирая их в свою мантию, осматривал каждую из них.
- Для чего? - Я подняла пару костей, любопытно, зачем он их хранит, но гораздо больше меня интересовала история Зевандера.
- Все последователи Кадавроса и те, кто заключил с ним сделку, были быстро казнены королем Сагаерином. Однако благодаря своей родословной леди Райдинн всегда была в хороших отношениях с королем, и поэтому он пощадил жизнь Зевандера и его отца, вместо этого заключив их в тюрьму. - Он поднял соединенные позвонки, проведя большим пальцем по отметке, выгравированной на кости, и судорожно схватил другой. - Но у лорда Ридайна было много врагов. Самым заметным из них был капитан армии соласиона, который потребовал, чтобы наш король выдал им отца и сына. И, ну, король Сагарин не хотел никаких конфликтов, поэтому он сделал то, что они просили.
- И соласионцы отпустили Зевандера?
- Не совсем. По причинам, которые мне не совсем понятны, король Сагарин сам купил Зевандера и трех других соласионских пленников. Я полагаю, ты уже встречался с Равезио. Еще есть Торрин и Казимир. Он обучил их быть его личными убийцами.
После того как все кости были собраны, я поднялась на ноги, неся около полудюжины в сгибе руки. - Так ты говоришь, что король заключил его и его отца в тюрьму, а затем передал их соласионам, которые потом продали Зевандера обратно королю?
Неся кости в своей мантии, Долион шел рядом со мной, когда мы выходили из тренировочного зала в коридор. - Да.
Соласионы — жестокие люди. Насколько я понимаю, они казнили его отца на его глазах, а молодого Зевандера отправили работать в шахты. - На его глазах? - Я знала, что мой приемный отец был казнен во время своей миссии в Ливерии, но не могла себе представить, как это было — видеть это собственными глазами. Мне было больно думать о том, что маленький парень стал свидетелем чего-то столь жестокого и травмирующего. - Это ужасно.
А что случилось с его матерью?
- Это ужасная история. Соласионы вернулись в Эйдолон. В качестве дополнительного наказания лорду Райдайну они… сделали ужасные вещи с леди Райдайн. - Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и покачал головой, а выражение его лица дало мне понять, что я не хочу знать подробности.
- А Рикайя?
- Они намеревались причинить вред и ей, но она каким-то образом была пощажена.
Я снова не стала спрашивать подробностей. Выражение лица Долиона говорило мне все, что мне нужно было знать. - Неудивительно, что он так зол.
- Да. Жизнь не была легкой или справедливой для Райдайнов. - Мы прибыли в Большой зал, и Долион остановился. - Зевандер несет на себе огромную вину. То, что случилось с их семьей, — ужасная трагедия, и я думаю, он винит в этом себя.
- Но он был всего лишь мальчиком.
- Да. Мы довольно жестоки по отношению к своим младшим версиям, не так ли? - Вопрос Долиона отразил мою собственную вину, и я стояла, размышляя, сколько раз я винила себя за то, чего была слишком молода, чтобы понять.
Вокруг меня раздался громкий щелчок, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как распахнулись огромные входные двери. Мужчина, одетый в черную кожу, с серебристыми волосами, похожими на волосы Рикайи, прошел мимо, а рядом с ним шла женщина с теплой кожей цвета умбры, длинными белыми волосами, похожими по оттенку на волосы Долиона, и глазами, похожими на светящиеся аметисты. Когда она, казалось, заметила нас, ее яркие фиолетовые глаза расширились.
- Долион Геварис! - Она откинула капюшон своего королевского синего плаща и поспешила через вестибюль к нам. Как и у Долиона, у нее были заостренные уши, торчащие из длинных вьющихся локонов. В ней было что-то прекрасное и грациозное, что заставило меня подумать, что она из королевской семьи. Или, возможно, это было из-за серебряного ободка, который она носила на лбу и который напоминал мне корону. Она обняла Долиона и радостно засмеялась. - Мне сказали, что ты умер! Боги, как хорошо тебя видеть! - Отойдя назад, она оглядела его с ног до головы. - Я не могу в это поверить! - В отличие от акцента Магды, ее речь была четкой, с ярким ударением на каждой слоге.
- Ты стала похожа на свою мать, да упокоятся ее души. - Долион нежно прикоснулся к ее щеке и улыбнулся. - Итак. Ты — наставница Макабе?
- Ах, еще нет. Мне осталось написать одну убедительную исследовательскую работу. - Ее взгляд упал на меня, и улыбка на ее лице осветила ее глаза. - А ты, должно быть, МАЭВИТ?
- Да, — сказала я, неуверенно взглянув на Долиона, удивленная тем, что она знает мое имя. Я протянула руку, чтобы пожать ей руку, и в тот момент, когда она схватила мою ладонь, улыбка исчезла, сменившись интенсивной концентрацией. - Ты пришла из Мортасии. Через Умбравале.
- Ты читаешь по ладоням?
- Нет. Кости смертных, как правило, меньше. И гораздо более хрупкие. - Она перевернула мою руку и уставилась на шрам, который портил мое предплечье, словно она могла видеть его сквозь кожаный рукав, под которым он скрывался.
Я подняла рукав, показав ей сморщенную кожу, которая выглядела как перо.
Холодные пальцы скользнули по бороздкам и бугоркам. - Ты порезалась о кость.
Точность ее наблюдений заставила мою кровь застыть в жилах. - Откуда ты это знаешь?
- Аллура — переписчица костей. Она обладает способностью видеть, просто прикасаясь к ним. - Долион потряс полную костей сумку, которую нес. - Нам есть чему поучиться, моя дорогая! Посмотри на все эти невероятные экземпляры!
Аллура подняла один из позвонков из кучи и закрыла глаза. Через секунду ее глаза широко раскрылись. - Этой кости две тысячи лет. Она принадлежала женщине по имени Верена.
- Что? Как, черт возьми, я могла... - Я не стала доканчивать. Как, черт возьми, я могла вообще бросить кости из своих рук? Как бы очевидно это ни было, я не особенно хотела знать, что они действительно принадлежали другому существу. - Я ничего из этого не понимаю.
- Ну, именно поэтому я послал за Алурой. Она поможет нам лучше понять.
Серебряноволосый мужчина с глазами цвета расплавленного золота подошел к нам, неся коричневую сумку, которую он начал передавать Долиону, но затем, похоже, заметил книги, свитки и кости в своих руках. - Куда их положить? — спросил он со стоном, не отрывая от меня своих золотых глаз.
- Это вещи, которые я заказал из своей лаборатории?
- Вещи, которые я должен был забрать из Цитадели.
- О, э-э... В моей комнате. В подземелье.
Алура нахмурилась. - В подземелье?
- Это мой выбор, — заверил он с улыбкой. - Я боюсь высоты, и виды из этого замка вызывают у меня беспокойство.
- А там нет штор, которые можно закрыть? — спросила она.
- Я очень остро чувствую высоту. Даже без визуального подтверждения.
- Понятно... Тогда я тоже останусь в подземелье.
- Нет, нет, дорогая. - Долион погладил ее по руке. - Зевандер предложил мне комнату в башне, может быть, ты сможешь занять ее. - Он кивнул в мою сторону. - А ты, МАЭВИТ, я уверен, что теперь, когда он немного освоился с тобой, он предоставит тебе гораздо лучшее жилье.
- Мне хорошо там, где я есть. - Хотя я надеялась больше никогда не видеть того паука.
- Очень хорошо. Что ж, что скажете, если мы пойдем и почитаем кости! - Он снова потряс их, вызывая странное чувство от того, что они когда-то принадлежали живым существам.
- Долион... ты все еще будешь пытаться связаться с моей сестрой?
Возбуждение в его выражении лица, которое было еще несколько мгновений назад, сменилось чем-то более серьезным. - Конечно. Но, МАЭВИТ... пойми, без личного предмета гораздо сложнее связаться с другим человеком. - Его губы сжались. - Постарайся не питать слишком больших надежд.
- Не буду. - Любая надежда исчезла в тот момент, когда я увидела, как Морос схватил Алейсею.