ГЛАВА 40

Селеста

Район, в котором живёт Бри, тот самый, где она выросла Бабулей, только девять лет превратили его в место почти столь же обветшалое, как Шарпантье. Дома самых разных видов выстроились вдоль улицы сразу за главной дорогой, с запущенными дворами и заколоченными окнами.

Люк останавливается у обочины перед домом в стиле shotgun house⁸⁸, названным так потому, что можно выстрелить пулей прямо через входную дверь, и она вылетит через заднюю, ни во что не попав. Между полноразмерными домами по обе стороны от дома Бри он выглядит почти сплющенным.

Не успеваю я даже отстегнуть ремень безопасности, как Люк уже открывает мне дверь. Взяв меня за руку, он помогает выбраться из грузовика и закрывает дверь за мной.

— Знаешь, мне правда кажется, что как только ты избавишься от этого образа плейбоя, девушки начнут липнуть к тебе, как…

— Как мухи на дерьмо?

От этой картины я начинаю смеяться, пока мы подходим к двери, где Бри встречает нас с улыбкой.

— Вернусь за тобой через пару часов, — говорит Люк, отступая к припаркованному грузовику. — Très bien?

— Oui. Постарайся не надрать слишком много задниц.

Я поднимаюсь по скрипучим деревянным ступеням крыльца.

— Ничего не обещаю, — ухмыляется он, затем разворачивается и трусцой направляется обратно к грузовику.

Стоит мне переступить порог, как Бри обнимает меня, и я чувствую дрожь, проходящую через неё.

— Эй, ты в порядке?

Я неловко развожу руки, не совсем понимая, что с ними делать, учитывая, что проявления нежности никогда не были моей сильной стороной, но очевидно, что ей страшно.

— Я просто… я… я не знаю, что делать. А вдруг Марсель…

— Эй, — перебиваю я. — Не думай так, ладно?

Наконец, неуклюже обнимая её в ответ, я хмурюсь от невысказанных опасений.

— Она, наверное, просто… веселится чуть больше, чем следовало бы.

Бри внезапно смеётся и отпускает меня.

— Ты ужасно умеешь утешать, ты знаешь об этом?

— Это правда. Я недавно смеялась на похоронах.

На похоронах Расса. И будь Бри тогда рядом, она бы точно ткнула меня локтем, чтобы я заткнулась.

Закатив глаза, она фыркает и качает головой.

— Почему я даже не удивлена.

— Есть шанс, что у тебя найдётся еда? Я умираю с голоду. Ничего против Люка, но этот парень не думает дальше следующей банки пива.

— Конечно. Проходи. Добро пожаловать в моё скромное жилище, — говорит она, разводя руками в сторону маленькой, но милой гостиной.

С деревянными полами и белыми стенами в тон изящному белому камину, это место выглядит словно из начала двадцатого века. Всё чисто, аккуратно, ухожено, хоть и слегка устарело. Домашняя атмосфера чувствуется в вязаных салфетках, старомодной мебели и лимонном запахе в воздухе.

— Мне нравится, — говорю я, осматриваясь, пока она ведёт меня на кухню.

— Тётя Клотильда заботилась о нём лучше. Просто у меня не хватает времени между работой и учёбой.

Кухня маленькая и уютная, с белыми кафельными стенами и очаровательной деревянной мебелью натурального цвета. Просто, но чисто.

Бри достаёт, должно быть, остатки ужина: пасту с кусочками курицы, креветками и…

— Это колбаса андуй, — заканчивает она мою мысль, накладывая пасту на тарелку. — Мы называем это pastalaya.

— Выглядит потрясающе.

У меня буквально текут слюнки, пока она ставит тарелку в микроволновку. Я не могу перестать переводить взгляд с неё на таймер обратного отсчёта. Урчание в животе настойчиво напоминает, что я ничего не ела с того самого сэндвича, который Люк приготовил утром.

Когда всё готово, она ставит тарелку передо мной, где я уже сижу за кухонным столом, жадно сжимая вилку.

— Ну, выкладывай. Каково это — тусоваться с Бержероном?

Я накалываю пасту на вилку, наматываю и отправляю в рот.

Вкус, взрывающийся на языке, иначе как оргазмическим не назвать, и я запрокидываю голову, сдерживая стон.

— Он милый.

— Милый? Бержерон может быть кем угодно. Властным. Оскорбительным. Требовательным. Но милый — вообще не приходит на ум.

— Ну, я увидела другую его сторону.

Уперев руки в бёдра, она откидывается назад.

— У него есть другая сторона? Потому что я была уверена, что у него только один вкус. Засранец.

— Ну да. Но mais, у него есть и много других вкусов.

Приподняв бровь, она прислоняется к кухонной раковине, скрестив руки.

— Разъясни.

С полным ртом еды я смеюсь, и её слова возвращают меня в те дни, когда мы сидели на дубе.

— Знаешь, что мне это напоминает? — спрашиваю я. — Когда ты бесконечно болтала о своей влюблённости в Роберта Гидри. Помнишь?

— Абсолютно нет.

Глядя в тарелку, я наматываю ещё пасты на вилку, и улыбка исчезает.

— А я помню. Но спустя время я начала думать, что, может, выдумала тебя. Как одного из своих воображаемых друзей, с которыми разговаривала на кладбище.

Улыбаясь, я продолжаю крутить вилку.

— Иногда я произносила твоё имя, чтобы проверить, смогу ли вызвать тебя из своей головы. Никогда не срабатывало.

Я фыркаю и качаю головой.

— Я скучала по своей лучшей подруге.

— Я тоже.

Повернувшись, она тянется за бокалом вина, который, должно быть, налила себе до моего прихода, и за бутылкой. Приподняв бровь, она предлагает мне, но когда я качаю головой, она доливает себе и ставит бутылку обратно.

— Назови это интуицией лучшей подруги, но у меня стойкое чувство, что ты что-то от меня скрываешь.

Запихнув в рот ещё один кусок еды, я получаю секунду, чтобы подумать, стоит ли ей что-то рассказывать. Когда-то я говорила Бри всё. Каждый секрет. Каждое желание. Между нами не было ничего скрытого.

Могу ли я доверять ей сейчас?

Имеет ли это вообще значение, учитывая, что она знает, кто я на самом деле?

Она могла бы уже вызвать сюда копов сегодня вечером, будь у неё такое желание.

— У меня проблемы.

— Какие именно проблемы?

— Картель, похоже, охотится за мной.

— Из-за чего?

Пожав плечами, я качаю головой.

— Они думают, что у меня есть что-то, что принадлежит им. Я пытаюсь не высовываться. А Тьерри…

Я запинаюсь, не зная, сколько именно Бри известно о его причастности.

— Я знаю, — отвечает она так, словно читает мои мысли. — Хулио часто бывает в клубе. Как и его люди. У Марсель пару месяцев назад был неприятный случай с одним из них. После того как той ночью все танцовщицы и официантки ушли, она поняла, что забыла сумочку. Вернулась и увидела двух мужчин, выносивших через чёрный ход то, что, по её словам, было телом. Кто знает, с тем количеством наркотиков, что она принимает, это могло быть что угодно. Но…

Проводя пальцами по краю бокала, Бри качает головой.

— Будь осторожна с ним, Сели. Я могу тебя только предупредить. Он увяз в очень плохом дерьме. Хочет он этого или нет — неважно. Тебе не нужно запутываться в картеле.

— Похоже, я уже запуталась.

— Тётя Бри?

Одетый в пижаму с Бэтменом, Джастин стоит в дверях, потирая глаза.

— Мне приснился кошма-а-р.

Тяжело выдохнув, Бри чешет затылок и ставит бокал обратно на столешницу.

— Хорошо, малыш. Почему бы тебе не лечь обратно, а я сейчас приду и укрою тебя.

— Я не хочу обратно в кровать. Там tataille.

— Tataille? — спрашиваю я.

— Это типа… бабайка. Просто штука, которой родители пугают детей, чтобы те вели себя хорошо. Джастин, — предупреждающе говорит Бри, качая головой. — Мы уже говорили об этом. Никакого tataille не существует, pistache⁸⁹.

— Но он был в моей комнате. Он пришёл и разговаривал со мной. Я не хочу туда возвращаться.

— Тётя Бри же сказала тебе, малыш. Никакого tataille нет. Обещаю. Это был просто сон.

Любопытство берёт верх, и я, почти не задумываясь, вмешиваюсь:

— А как он выглядел, Джастин?

Я чувствую, как взгляд Бри прожигает меня, но игнорирую это.

— У него была страшная белая маска.

Белая маска.

Я заставляю своё лицо остаться спокойным перед Бри, надеясь, что это просто совпадение.

— Она была похожа на животное?

— Да. Но не пушистое. Кожа да кости, как скелет.

Тошнота поднимается у меня в животе, и я кладу вилку на тарелку, привлекая внимание Бри, когда она поворачивается ко мне, нахмурившись.

— Когда ты его видел?

— Всего несколько минут назад. Он был в моей комнате.

Когда я наконец встречаюсь взглядом с Бри, я замечаю, как на её лице медленно проступает тревога.

Запустив руку в ботинок, я вытаскиваю нож Расса и поднимаюсь со стула, не сводя глаз с коридора за Джастином.

— Иди постой рядом с тётей, хорошо?

Кивнув, он шаркает к ней, снова потирая глаза.

Холод разливается по моей груди, и я не могу честно сказать, что сделаю, если найду кого-то в той комнате. Я разрываюсь между тем, чтобы поверить ребёнку, и мыслью, что это был всего лишь сон. В конце концов, образы, которые я вижу в течение дня, тоже не настоящие. Если бы я вызывала полицию каждый раз, когда вижу бугимена в белой маске из черепа, я бы давно попала в их список сумасшедших, кричащих «волк».

Медленно и осторожно я иду по коридору.

Первая спальня маленькая, украшенная планетами и ракетами, и, должно быть, принадлежит Джастину. Первый осмотр ничего не показывает, поэтому я двигаюсь дальше ко второй комнате. Открыв дверь, я вижу одну из самых захламлённых комнат в доме: одежда разбросана по полу и кровати, косметика рассыпана по туалетному столику, обувь валяется повсюду. Но мужчины в маске нет.

Рука дрожит на рукояти ножа, когда я иду к последней комнате в конце дома.

Подходя ближе, замечаю, что дверь приоткрыта.

Сама спальня, однако, чистая и аккуратная. Полагаю, комната Бри.

И здесь мужчины в маске тоже нет.

Я пересекаю комнату, чтобы закрыть и запереть дверь, но кое-что привлекает моё внимание, и, присмотревшись, я замечаю маленькие кусочки грязи на деревянном полу. Внутренние сигналы тревоги оглушительно ревут у меня в голове, пока взгляд скользит по комнате в поисках других улик.

Вернувшись в коридор, я снова захожу в комнату Джастина.

Именно тогда я замечаю предмет на его прикроватной тумбочке.

— Джастин!

Я медленно подхожу ближе к тому, что выглядит как белые осколки костей и маленькая куриная лапка, нанизанные на короткую нитку. Ужас оседает тяжёлым камнем в желудке. Где-то в голове эхом звенит далёкий грохот, и я отшатываюсь назад, роняя кости обратно на тумбочку.

Когда Джастин появляется в дверях, я поднимаю предмет, показывая ему.

— Это твоё?

Скрестив руки перед собой и нервно ёрзая, он качает головой.

Положив руку ему на плечо, Бри стоит позади него, и, увидев предмет, пересекает комнату, вырывая его у меня из руки.

— Что это такое?

— Бри, есть место, где ты можешь переночевать сегодня? Здесь небезопасно. И тебе стоит сообщить об этом полиции.

Фыркнув, она качает головой.

— Так же, как я сообщила им о своей сестре? Первое, что они спросили — снова ли она употребляет.

— Это другое. Мужчина вломился в твой дом. В комнату Джастина.

Крутя предмет в руках, она хмурится и снова смотрит на племянника.

— Джастин, ты это сделал?

— Нет, тётя Бри. Не я.

— Ты должен быть честен, слышишь? Никакой лжи, иначе ТонТон…— поджав губы, она бросает быстрый взгляд на меня. — Никакой лжи, понял?

— Не я. Это tataille оставил.

Чем дольше я смотрю на эту штуку, тем сильнее желание убраться отсюда к чёрту.

Я засовываю нож обратно в ботинок.

— Нам нужно уходить. Сейчас же.

Звонок из другой комнаты заставляет нас обеих вздрогнуть, и Бри бросается мимо племянника на кухню.

Я следую за ней, взяв Джастина за руку, и вижу её стоящей с телефоном у уха.

— Привет, Люк. Да, она всё ещё здесь. Всё в порядке? Ты звучишь расстроенно.

Хмурясь, она качает головой и хватает сумочку. Резко выдвигает один из кухонных ящиков, достаёт конверт, и, когда она поднимает его, я замечаю внутри небольшую пачку наличных, прежде чем она засовывает всё в сумку.

— Нет, нам нужно уезжать. Кто-то вломился в мой дом. Мы здесь не останемся.

С крючка на стене она срывает ключ, пряча его в карман, но замирает посреди своей лихорадочной сборки.

Прижав ладонь к трубке, она опускает телефон.

— Он хочет забрать тебя, — шепчет она, снова поднося трубку к уху, и её хмурый вид становится ещё мрачнее. — Ты думаешь, это хорошая идея? Там ведь может быть куча людей, которые её увидят.

Проскользнув мимо меня, она исчезает в комнате Джастина; её голос становится тише, прерываемый тем, чем бы она там ни занималась.

Когда она наконец возвращается, под рукой у неё уже зажата стопка одежды, и она кивает в сторону входной двери, беря Джастина за руку.

— Не знаю, Люк. Я спрошу её.

— Что происходит? — беззвучно спрашиваю я, пока всё внутри подгоняет меня бежать из этого дома.

— Он хочет встретиться на карнавале в городе. Фестиваль Мертвых. Все будут в масках, так что тебя никто не увидит. Народу будет много, но в основном туристы.

У меня скручивает желудок от одной этой мысли. После всех усилий, которые Тьерри приложил, чтобы скрыть меня, толпа — последнее место, где мне стоит быть.

— А где-нибудь потише мы встретиться не можем?

— Мы можем встретиться на старом пирсе?

Мы втроём поспешно выходим из дома, и, прижимая телефон к уху, Бри подхватывает Джастина на руки, практически бегом направляясь к машине.

— Слышишь, Люк? Как насчёт старого пирса?

Следуя за ней, я подбираю пару белых носков, которые она роняет по дороге, а также шорты, выскользнувшие у неё из-под руки.

Обойдя маленький седан к пассажирской стороне, она останавливается, снова опуская Джастина на землю.

— Люк? Алло?

Она отводит телефон от уха, смотрит на него, затем снова подносит.

— Люк? Ты там? Чёрт!

Она открывает дверь, бросает одежду на заднее сиденье, затем заталкивает внутрь Джастина. Мы обе запрыгиваем следом, и я бросаю подобранные носки и шорты к остальной куче вещей.

Она снова набирает номер на телефоне и ждёт.

Через несколько секунд качает головой и набирает снова.

Ждёт.

— Ну же, Люк!

Одной рукой вцепившись в руль, она глубоко дышит.

Вдох. Выдох.

— Не могу до него дозвониться.

Передавая мне телефон, она показывает, что оба звонка не прошли.

— Я даже не знаю, где мы будем ночевать сегодня.

После нескольких секунд молчания она тяжело выдыхает и смотрит в зеркало заднего вида на Джастина.

— Хочешь остаться у тёти Нии?

— Да!

Джастин подпрыгивает на сиденье, болтая ногами.

— Она одна из девушек из клуба. Я могу пожить у неё какое-то время.

Она заводит седан, который издаёт тревожный кашляющий звук, но после одного рывка мотор всё же оживает.

— Ты точно не против встретиться на карнавале? Я знаю, это не идеально, Сели, но Люк прав. Там будут маски. Никто тебя не увидит.

На самом деле у меня нет выбора. После одной поездки от дома Люка до города я не могу сказать, что вообще знаю, как, чёрт возьми, вернуться назад, а найти лодочный домик Тьерри в bayou было бы практически невозможно.

Когда она выезжает задним ходом с подъездной дорожки, я пробую набрать Люка ещё раз. Гудки идут и идут без ответа.

— Похоже, придётся встретиться на карнавале.

Оказавшись на дороге, я оборачиваюсь к Джастину, который уже выглядит куда менее встревоженным, глядя в окно.

— Этот… tataille. Он уже приходил к тебе раньше, Джастин?

Мальчик кивает, и быстрый взгляд показывает, что Бри смотрит на него через зеркало заднего вида.

— Джастин, почему ты ничего мне не сказал?

— Я говорил. Я сказал тебе, что это tataille, но ты сказала, что его не существует.

Она резко переводит взгляд вперёд, и на её щеках вспыхивает смущение, когда она косится на меня.

— Я думала… Я не знала, что он говорит о настоящем человеке.

Хоть мне жаль подругу, я слишком хорошо понимаю разочарование Джастина. Даже если мой бугимен не был реальным, он тоже был порождён травмой, которую никто не удосужился расследовать или поверить.

— Он когда-нибудь разговаривает с тобой? — спрашиваю я.

— Да.

Теребя пальцы на коленях, он опускает взгляд, словно не хочет рассказывать.

— Что он говорит?

Вместо ответа он качает головой.

— Это что-то плохое?

Он кивает, и холод пробегает по моей шее. Заставить его говорить будет непросто, но сейчас мне нужно знать.

— Знаешь, я тоже его вижу.

Широко раскрыв глаза, он недоверчиво смотрит на меня.

— Правда?

— Да. Можешь рассказать, что он сказал?

С решительным мотанием головы он откидывается назад, уставившись в окно, лишь изредка косясь на меня краем глаза.

— Если я расскажу тебе, что он говорит мне, ты расскажешь, что он говорит тебе?

Нахмурившись от тревоги, он поправляет очки на носу.

— Но он сказал, что сделает маме больно.

Шок ледяными щупальцами расползается по мне, и, когда я перевожу взгляд на Бри, её костяшки пальцев побелели на руле.

— Джастин. Он сказал, что знает, где твоя мама?

Джастин кивает.

— Где? Где он сказал, что она?

Паника в голосе Бри только сильнее заставит ребёнка замкнуться. Особенно когда за этим следует поток:

— О боже, о боже, о боже!

— Джастин…

Я заставляю свой голос звучать спокойно.

— Мы хотим помочь твоей маме. Возможно, она в беде. Он сказал, где она?

Он качает головой.

— Джастин, пожалуйста!

От отчаянного крика Бри машину дёргает, и я резко оборачиваюсь, замечая, как она возвращает её в свою полосу.

— Не смей ничего скрывать, слышишь? Ты не можешь лгать об этом.

— Он не сказал мне, тётя Бри. Честно.

— Ты узнаёшь его голос? — продолжаю я мягко. — Может, это кто-то, кого мама приводила домой?

— Мама никого домой не приводит.

— Это правда, — подтверждает Бри. — Она больше не приводит их ко мне. Не после последнего.

Скользнув взглядом к заднему сиденью, она явно намекает, что прецедентом стал отец Джастина.

— Обычно она встречается с ними где-то ещё.

— Значит, он не похож ни на друга тёти Бри, ни мамы?

— Нет. Он звучит страшно.

Я снова поворачиваюсь к Бри.

— У Марсель кто-то был?

— У Марсель всегда много кого-то.

— Кто-нибудь, кто вызывал у тебя мурашки?

Приподняв брови, она фыркает.

— Все.

— Но кто-то конкретный?

— Нет.

Переводя взгляд с дороги на меня, она качает головой.

— Она стала такой скрытной, что я даже не знаю, с чего начать.

— Это точно не очередной загул, Бри. Тот маленький костяной браслет, который мы нашли? Почти уверена, что это какой-то культовый символ. Думаю, пора подключать шерифа.

— Шериф не воспринимает такие вещи всерьёз, если только о них не сообщают с северной части острова.

— Ну, судя по количеству объявлений о пропавших без вести, которые я видела, у вас тут, похоже, проблема с похищениями. Может, старому доброму шерифу пора хорошенько надрать зад.

— Это Луизиана. Единственная власть выше шерифа — губернатор.

— Верит он тебе или нет, ты обязана сообщить об этом. То, что произошло сегодня, не совпадение. Кто-то знает, где находится Марсель.

Люди заполняют тротуары по обе стороны улицы, направляясь к карнавалу и обратно, который виднеется вдали, его красные огни сияют на фоне ночного неба. Колесо обозрения лениво вращается над раскинувшейся толпой, и его спицы напоминают мне секундную стрелку маятниковых часов, отсчитывающую минуты. До чего? Не знаю, но моё сердцебиение так же неумолимо отбивает постоянный ритм страха.

Чёрные шатры раскинулись на поляне, примыкающей, как я предполагаю, к государственному парку, и, заглянув в переулок, освещённый мягкими уличными фонарями, я вижу, что несколько разбросанных палаток растягивают празднество и в центр города.

Если бы не дрожь в костях прямо сейчас, я бы сочла всё это великолепным.

С архитектурой центра города в стиле девятнадцатого века кажется, будто я шагнула в эпоху регентства, но с готическим очарованием. Мрачно завораживающее, словно что-то из рассказа Эдгара Аллана По. Роскошные чёрные викторианские платья, украшенные перьями и кружевом, с чёрными зонтиками. Мужчины в цилиндрах и тёмных жабо с рюшами, в чёрных плащах и с серебряными тростями, напоминающие Папу Легбу своими лицами, выкрашенными в призрачно-белый цвет. Как они выдерживают эту жару — для меня полная загадка, но я ведь всегда задавалась вопросом, как Тьерри выдерживает ежедневные костюмы.

Эта мрачная праздничность разжигает что-то внутри меня, и впервые, несмотря на мою интровертность, я почти чувствую себя частью этого загадочного маленького острова.

Пробираясь сквозь поток машин, Бри паркуется у обочины, где мужчина раздаёт маски каждому прохожему.

Маски в виде черепов животных.

Некоторые похожи на птиц, как маски чумных докторов, другие — лишь половина волчьей пасти. А некоторые козлиные, с длинными закрученными рогами, возвышающимися сверху.

Сердце грохочет у меня в груди, и я глубоко вдыхаю через нос, стараясь не привлекать внимание Бри к буре, разворачивающейся внутри меня.

Вот бы сейчас выпить таблетки.

Они всегда притупляли острые края реальности, делая её чуть более выносимой.

— Мы просто подождём здесь и будем следить за грузовиком Люка.

Бри осматривается, наклоняясь к рулю и выглядывая в пассажирское окно.

Крик с заднего сиденья вырывает моё внимание из толпы, и мы с Бри одновременно оборачиваемся, обнаруживая Джастина, свернувшегося клубком на сиденье. У окна стоит мальчишка постарше, судя по росту и юным чертам, виднеющимся под верхней половиной волчьей маски. Он смеётся, показывая Джастину когтистыми пальцами, пытаясь напугать его.

Схватив фигурку, которая, видимо, является одной из игрушек Джастина, из подстаканника между нами, Бри швыряет её в окно, и та с глухим ударом врезается в стекло, пугая мальчишку.

— А ну проваливай отсюда!

Мальчишка убегает, но вопли и плач Джастина не прекращаются. Чем больше мимо проходит людей в масках, тем сильнее его истерика.

— Tataille! Tataille меня заберёт!

— Джастин, всё хорошо, малыш. Успокойся. Всё будет хорошо.

Его очки падают на пол заднего сиденья, и его заметно трясёт от ужаса перед густой толпой.

Я не могу его за это винить. И смотреть на него в таком состоянии тоже не могу.

Когда Бри тянется назад, пытаясь его успокоить, я кладу руку ей на плечо.

— Ему здесь нельзя оставаться.

Мне, вероятно, тоже, но сейчас это уже не имеет значения. По какой-то причине Люк решил, что встретиться здесь — хорошая идея.

— Я не оставлю тебя одну.

— Со мной всё будет в порядке. Он в ужасе. И, наверное, совершенно вымотан после сегодняшнего. Ему здесь нельзя оставаться.

Пронзительные крики немного стихают, но Джастин всё ещё дрожит, рыдая и пытаясь спрятать лицо.

— Ты уверена?

Поджав губы, я киваю.

— Я подожду Люка. Езжайте.

Очередной крик с заднего сиденья заставляет меня вздрогнуть.

— Пожалуйста.

Притянув меня к себе в объятие, Бри тяжело выдыхает.

— Дай мне знать, что с тобой всё хорошо.

— Обязательно. И пожалуйста, обязательно обратись в полицию из-за того, что произошло сегодня ночью.

Ещё один крик заставляет меня открыть дверь, и Бри кивает, прежде чем снова положить руку на дрожащую ногу Джастина.

— Всё хорошо, малыш. Мы уезжаем. Мы поедем к тёте Ние, хорошо?

Всё ещё всхлипывая, он кивает, крепко зажав руками уши.

Я выхожу из машины, захлопываю дверь и дрожащим выдохом выпускаю воздух.

Собравшись с силами, я слегка улыбаюсь и машу, пока она отъезжает от бордюра и скрывается вниз по улице.

Сглотнув, я поворачиваюсь — и сталкиваюсь с мужчиной в половинчатой волчьей маске и плаще.

Он протягивает мне птичью маску, которая, кажется, сделана из папье-маше, а не из настоящей кости.

Я надеваю её, чтобы скрыться.

— Bonne soirée!⁹⁰ — кричит он мне вслед, когда я отхожу.

Не желая отходить далеко от главной улицы, я замедляю шаг, выискивая потрёпанный Шевроле, который, я очень надеюсь, скоро появится.

Господи, это идиотизм, Люк! Почему именно здесь, из всех возможных мест? И как, чёрт возьми, он собирается найти меня в этой толпе, когда все в масках?

Хотя многие в костюмах, некоторые пришли и в обычной одежде, как я, но даже они остаются неузнаваемыми.

Мужчина из проходящей мимо пары наклоняет голову в знак приветствия, на нём козлиная маска-череп. Потирая пальцы у бедра, я сглатываю внезапную сухость в горле.

Тошнотворное чувство поднимается в животе. Я игнорирую его, всматриваясь через маленькие отверстия маски в поисках грузовика Люка.

Кожа влажная от учащённого дыхания, ударяющегося о бумажную поверхность маски.

Я сосредотачиваюсь на машинах. Людях. Масках.

Их слишком много.

Как насмешка над убийством.

Головокружение накрывает меня, и я врезаюсь в уличную мусорку, успевая удержаться, прежде чем упасть вместе с ней.

— Ты в порядке? — спрашивает голос, и, повернувшись, я вижу козлиный череп.

— Minou, minou.

Судорожно ахнув, я обхожу мусорку и продолжаю идти, даже не отвечая.

Мир вокруг начинает шататься.

Люка нигде нет.

Через отверстия маски я вижу только море черепов.

Слишком много.

Лицо влажное от собственного дыхания, я моргаю, пытаясь смахнуть слёзы с ресниц.

— Люк! — кричу я, в панике. Ищу. Чувствуя, как тревога поднимается из какой-то чёрной ямы в животе. — Люк!

Чья-то рука тянется ко мне, но я резко выдёргиваю руку и вскрикиваю.

Обернувшись, я вижу пожилую женщину без маски, на лице которой читается сочувствие.

— Ты в порядке, chère?

С яростным кивком я отступаю от неё.

Толпа становится плотнее.

Смыкается вокруг меня.

Всё теснее и теснее.

Мне нужен воздух. Мне нужен воздух!

Моё внимание цепляют столы для пикника вдоль канала, где сидят несколько пар.

Гораздо менее тесно, чем на улицах.

Быстрыми шагами я проталкиваюсь сквозь толпу к ним и задираю маску на макушку. Поток прохладного воздуха обрушивается на влажную поверхность моей кожи, и я жадно втягиваю столько воздуха, сколько могу, сквозь тугой кулак, сжавший мои лёгкие. Хрипя и кашляя, я спотыкаясь спускаюсь по пологому склону холма к пустому столу и хватаюсь за него, чтобы удержаться. Дрожащей рукой я растираю лоб, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Требуется добрых десять минут, прежде чем хватка отпускает, тело успокаивается, и тихое журчание воды привлекает моё внимание к узкому каналу.

Где, чёрт возьми, Люк?

Наконец обернувшись, я осматриваю немногочисленных гуляк вокруг.

Мужчина стоит на вершине склона в козлином черепе.

В отличие от варианта из папье-маше, его маска больше, детали острее.

Направлена на меня.

Одетый в серый костюм и брюки, это определённо не Люк.

И в тот момент, когда он делает шаг в мою сторону, я резко разворачиваюсь на пятке и бегу.