Вера

Несмотря на то, что я достаточно имела дел с родителями детей, которых мне приходилось оперировать, я до сих пор теряюсь, когда встречаюсь лицом к лицу с откровенным хамством. Таким, как сейчас. Наверно, поэтому я стою такая растерянная и лепечу, как школьница.

— Добрый вечер! А вы к кому?

— Я тебя спрашиваю, — цедит эта красотка, плечом отталкивая меня и входя в квартиру. — Кто. Ты. Такая? И какого хрена делаешь в квартире моего мужа?

Меня резко парализует, как будто ввели смертельную дозу яда. Так это… жена Руслана? Самая настоящая? Мама Ангела, которая бросила грудного ребенка?

Внимательно смотрю на ее лицо, ища признаки раскаяния и волнения за ребенка. Но нет. В первую очередь она выясняет о посторонней женщине и ни слова о дочери.

Жена… Официальная. Что подтверждает кольцо на безымянном пальце ее правой руки. То есть, получается, Руслан — несвободный мужчина и врал мне все это время… Потому что про жену — ни полслова, ни намека…

Жду, когда появится хозяин дома и успокоит меня, развеет все мои переживания, которые я уже придумала в своей голове.

— Вера, кто… там? — заканчивает упавшим голосом мужчина, и я устало и от обиды прикрываю глаза и закусываю губы. Только по его тону становится ясно, что я еще и приуменьшила. — Снежана? Что ты тут делаешь?

— А что я могу тут делать? Вернулась домой. А тут ты… с этой, — последнее выплевывает, как оскорбление.

— Я — няня вашей дочери. А не то, что вы подумали, — пытаюсь спасти свое положение, хотя это невозможно. Потому что я пала ниже плинтуса. Ибо я целовалась и переспала с вашим мужем, Снежана…

— Вернулась?! Что значит «вернулась»? То есть, ты считаешь, что можно просто взять, бросить собственного ребенка, которому едва исполнилось два месяца, а потом заявиться и сказать: «Здрасти, я приперлась!»? А потом ты еще смеешь предъявлять мне претензии?! Ты вообще адекватная? — взрывается Руслан, а мне становится противно.

Что меня использовали для облегчения собственной жизни и физических потребностей. Что его хитрую тактику я приняла за искренность и заботу… Что ошиблась в человеке. Снова…

— Извините, я пойду, — произношу, протягивая руку к тумбочке, где лежат мои сумочка и телефон.

И тут происходит то, что я никак не могла ожидать. То, что добивает меня окончательно, просто проходясь катком.

Жена Руслана (Господи, это даже в моей голове звучит дико!) хватает меня за запястье и поворачивает кисть внутренней стороной вверх.

— Стоять. А это что?! Я тебя спрашиваю, что это?! — тычет в шрамы на моих запястьях, тряся моей рукой перед Русланом. — Ты что, взял в дом психопатку? Неуравновешенную женщину?! А если она с нашей дочерью что-нибудь сотворит?! Ты вообще головой не соображаешь?

Вопит так, что я глохну. Жмурюсь от того, что вмиг начинает раскалываться голова, а на глаза наворачиваются слезы. Нет. Только не здесь. Только не сейчас. Я и так выгляжу жалкой, а мне не нужна жалость.

Да, я пыталась уйти из жизни. Да, если бы не Света, которая почувствовала неладное и так не вовремя (или, наоборот?) появилась в моей квартире, я бы точно здесь не стояла. И да, я не раскаиваюсь. У меня были определенные причины и мотивы так поступить. И покажите мне того человека, кто бы не сломался в моей ситуации.

Эти шрамы, они как напоминание. Каждый раз, когда я предъявляю к себе завышенные требования, смотрю на запястья и вспоминаю: я — живой человек, и я не железная. Людям свойственно уставать и ломаться под гнетом проблем. Это нормально.

Оборачиваюсь и смотрю прямо в глаза Руслана, надеясь увидеть в них поддержку, потому что слов, осаждающих Снежану, я до сих пор не слышу.

Но все, что мне удается разглядеть в глубинах любимых глаз… немой укор. Он лишь сильнее прижимает к себе занервничавшую Ангелину и смотрит на меня …с равнодушием? С презрением? Не могу разглядеть, потому что непролитые слезы пеленой встают в глазах.

Я умираю прямо в эту секунду. Мучительно. Проходя круги ада один за другим. И не знаю, что обиднее: что Руслан сделал выводы, не спросив меня ни о чем, не услышав мою версию событий, или же то, что он соврал мне, что свободен. Шептал слова нежности, любви, говорил так уверенно «Моя Вера»… А оказалось, что я не имею никаких прав на этого мужчину.

С силой выдираю руку из цепких пальцев жены Руслана и, схватив вещи, выбегаю в подъезд.

— Вера! Вера! Вернись! Вернись, нам надо поговорить! — слышу, как он кричит мне вслед. Но даже если бы сейчас на меня обрушились все силы небесные, я бы ни за что не смогла остановиться.

— Отошла! Я с тобой позже разберусь! — несется куда-то в сторону, и понимаю, что это предназначено Снежане. Ангелина заходится плачем, и мое сердце на минуту останавливается: настолько жалко малышку и хочется просто вернуться, забрать из рук нерадивых родителей и успокоить.

Но потом вспоминаю, что они там вдвоем. У Ангелочка есть мама и папа, и какие бы они не были, они все же родители и смогут позаботиться о ребенке. В конце концов, справлялся же Руслан как-то до меня. Я — не Господь Бог. Это тоже никогда не стоит забывать.

— Вера! Вера, стой! — приближается голос Руслана, и я снова бегу по лестнице, не жалея сил. Падаю, раздирая ладони и колени в кровь, но не обращаю внимания. Поднимаюсь и снова бегу. Главное, чтобы ОН меня не догнал. Я не смогу. Не смогу ничего сказать, а оправдываться я не собираюсь…

Сбежать… Мне надо сбежать! От него, от самой себя и просто разобраться в том, во что превратилась моя жизнь. И я знаю место, где меня примут и ни о чем не будут расспрашивать…