— Когда?

— Если вы не против, то прямо сейчас.

Не успев договорить, Флавио вытащил короткий клинок, что крепился к поясу его одежд, и полоснул ладонь левой руки. Затем сжал ее в кулак и, глядя мне в глаза, начал произносить:

— Я, маркиз Флавио Доменик, перед небом и людьми клянусь. Обещаю своей верой, что буду и впредь хранить верность Его Величеству Касимиро Третьему, никогда не причинять ему вреда и относиться к нему с почтением, добросовестно и без обмана. Если я нарушу свою клятву, то пусть Всевышний покapaeт меня. Клянусь никогда не избивaть случайных представителей духовенства. Не отнимать у бедняков животных без какой-либо причины. Не нападать, не грабить и не похищать людей с целью выкупа. Не сжигать и не разрушать дома, если на то нет веской причины. Не содействовать бандитам. Не нападать на благородных женщин, если только они не дадут повод.

Он говорил, а кровь капала с его руки на землю. Но Флавио как будто этого не замечал.

— Такими клятвами благородные горожане признаются в верности Его Величеству. И затем строго их придерживаются. Я повторил ее для вас, чтобы подтвердить чистоту моих намерений.

Последние слова клятвы, скажем прямо, были неоднозначны. Ведь повод — это почти эфемерное значение. Вспомнить хотя бы войну между османами и венецианцами из-за клятвы в верности на бороде, которой у венецианцев не было. В итоге спор на переговорах и объявление войны.

А чего стоит война между итальянскими городами из-за ведра. Всадник захватил в одном городе ведро, чтобы напоить свою лошадь, да и увез его в другой. Власти потребовали вернуть городское имущество. Были витиевато посланы и объявили войну.

А мне-то что делать в такой ситуации?

— Лес, дайте, пожалуйста, розовых лепестков.

Я не понимала, как следует реагировать на услышанное, поэтому решила потянуть время, а пока залечить порез Флавио.

Взяла его руку в свои и раскрыла ладонью вверх. И тут же со всех сторон полетели живительные лепестки, плавно опускаясь на рану.

— Ух, ах… — вздрагивал Флавио во время «лечения». — Что это такое? Больно!

А потом долго разглядывал свою ладонь, на которой не осталось и следа от раны.

— Просто пообещайте, что не причините мне вреда.

Мы находились в шаге друг от друга. Его ладонь в моих руках. Глаза в глаза. В такой момент невозможно соврать.

— Клянусь! То есть обещаю не причинять вам вреда.

А затем с нами произошло изменение. Я перестала в нем видеть опасность. Вместо этого пришло понимание, что передо мной стоит человек чести. Воспитанный в лучших традициях уважения к женщинам, воинской славы, преданности королю. К тому же неимоверный красавец. Разве встречается в жизни такое сочетание? Выходит, что да.

Флавио смотрел на меня… влюбленным взглядом. Он слегка поглаживал мою ладонь пальцем, отчего внутри меня все ликовало, подпрыгивало и пускалось в пляс.

Кажется, мы стали ближе друг другу. Или не кажется?

— Я вам верю, — с неохотой расцепила руки.

Но при каждом удобном случае Флавио искал повод прикоснуться. Покидая лес, он придерживал меня под локоть. Помогал взобраться в двуколку и, присаживаясь рядом, невзначай коснулся моей ладони. Это все будоражило кровь и заставляло воображение рисовать более смелые картинки.

Но продолжалось это недолго. Ровно до той поры, пока наша карета на одной из городских улиц не столкнулась с другой.

В роскошной двуколке с мягкими сидениями, отделанными бордовой кожей, ехали две женщины. Одна постарше, возрастом ближе к сорока. Одета в наглухо застегнутое платье под самый подбородок и белоснежный чепец.

Вторая — ослепительная красотка, в алом платье с золотым шитьем. На голове замысловатый тюрбан, из которого выбивались пряди черных волос. Огромные, на пол-лица темные глаза с миндалевидным разрезом в обрамлении пушистых ресниц. Прямой нос и алые пухлые губы. Если бы не свирепое выражение лица, то я могла бы назвать ее красавицей, сошедшей с картины. Но нет.

Первым делом она громко, на всю улицу приказала остановиться. А затем фурией выскочила из двуколки и кинулась к нам.

— Флавио! С каких пор ты пускаешь челядь в свою карету? — девица прожгла меня взглядом и, не давая ответить, продолжила сыпать укорами и обвинениями.

— Почему ты избегаешь встреч?! Ты не приехал к нам на обед. Отец волнуется. Ты не появляешься у нас несколько дней. Уже и слухи по городу поползли, что ты меня бросил. Да ответь уже наконец!

— Лаура! Я все объясню позже. Дай нам проехать.

— Нет! Я требую объяснений сейчас. Немедленно! — девица топнула ножкой, придавая веса своим словам.

— Сеньорита Лаура, давайте вернемся в карету. — Ее спутница к этому времени уже спустилась с двуколки и настойчиво тянула девицу обратно. Кого там! Красавица лишь сильнее распалялась.

Она вырвала руку у спутницы и, оббежав карету с другой стороны, накинулась на меня.

— Кто ты такая? Проваливай отсюда!

Но словами она не ограничилась и, схватив меня за рукав, с силой дернула. Рубашка была к этому не готова и треснула по шву на плече, оголив тело.

— Отстаньте от меня!

Рукой я придерживала рукав. А ногой осторожно, чтобы не испортить роскошное платье, отпинывала ее подальше.

— Да как ты смеешь! — и тут она вцепилась мне в волосы.

Дело в том, что по лесу я ходила без чепца. А потом явился Флавио, и все закрутилось, так что я и позабыла спрятать волосы. Чем и воспользовалась девица.

Боль! Обида! Я согнута в три погибели! И самое главное — сделать ничего не могу. Она таскает меня за волосы, словно тряпку, а я безвольно машу руками, но ни поймать стерву не получается, ни отбиться.

Благо, это продолжалось недолго. Со всех сторон подскочили люди и отодрали ее от меня.

Униженная и оскорбленная, я не сдержалась и, закрыв лицо руками, разрыдалась.