— Ну, тогда, думаю, я не могу винить ее за мелочность. Тебе понравилось мероприятие?

— Несмотря на всю эксклюзивность, на небольших мероприятиях меня кормили лучше.

— Это именно то, что я сказала, когда сходила туда в первый раз! — сказала я, вскидывая руку, потому что раньше никто не говорил ничего негативного по этому поводу. — Что такого в «эксклюзивных» мероприятиях, что еда должна быть безвкусной и недостаточно калорийной, чтобы накормить младенца? По дороге домой мне пришлось заехать за фаст-фудом. В платье. Потому что тот, кто думал, что один ломтик мяса и кусочек моркови, уложенные на один ломтик спаржи, будут сытными, явно был не в своем уме.

— Значит план такой.

— Какой?

— Мы поедим на благотворительный вечер. Позволяем тебе потратить немного денег. Подавимся отвратительной едой. А потом мы с тобой перекусим чем-нибудь по-настоящему сытным по дороге домой.

— Звучит идеально, — согласилась я, когда в моей голове зазвенели тревожные звоночки о том, как сильно мне понравилось, что он употребил слово «домой».

— У тебя уже есть платье? — спросил он. — Или нам нужно как-то втиснуть сегодняшний поход по магазинам?

— У меня нет ни одного, которое я бы еще не надевала, — призналась я. — Но я могла бы попросить Кэма подобрать мне что-нибудь из одежды. Он лучше меня разбирается в вечерних нарядах, — сказала я, потянувшись за телефоном.

— Что? — спросил Брок, когда мгновение спустя я улыбнулась, уткнувшись в свой телефон.

— Кэм. Он уже был в магазине и фотографировал варианты.

— Ты когда-нибудь брала его с собой?

— В позапрошлом году. Хотя ему и нравились место и выпивка, он был несчастен. Кэму нравятся такие аспекты богатства, как красивая обувь и хорошее шампанское, но он не выносит духоты.

— Однажды мне пришлось выдержать полуторачасовую дискуссию о ремонте яхты, — сказал Брок.

— Вот именно. Это определенно может быть скучным. Если мне придется слушать, как еще один человек говорит о гольфе, я могу напрячь свои глаза, чтобы не закатывать их.

— Почему всегда только гольф? — спросил Брок, качая головой. — Они могли бы заниматься любым другим видом спорта, но они выбирают гольф?

— Я думаю, это что-то среднее между спортом и бизнесом, — сказала я. — Я помню, как кто-то посоветовал мне, когда я только начинала добиваться определенных успехов, инвестировать в членство в очень эксклюзивном клубе, просто чтобы общаться с богатыми людьми. Как бы отчаянно я ни нуждалась в связях в те дни, я не могла заставить себя сделать это.

— Возможно, это и к лучшему. Там по-прежнему царит атмосфера «только для парней». К тебе бы постоянно подкатывали.

— Я тоже так подумала, — согласилась я.

— Во сколько начинается благотворительный вечер? — спросил он.

— В восемь.

— Но ты же не хочешь прийти туда в восемь.

— Нет, не хочу, — согласилась я. — В восемь двадцать надо быть там. Так что выезжать отсюда буду в десять минут.

— Я буду готов, — сказал он мне.

Думаю, я просто не была готова к тому, насколько он будет готов.

Я подумала, что у него был костюм. Любому мужчине, дожившему до тридцати, следовало бы иметь костюм.

Но это был не просто костюм.

Это был классический деловой костюм с черным галстуком.

Однобортный черный смокинг из «баратеи» с шелковыми заостренными лацканами и потайными пуговицами. Под ним была белая вечерняя рубашка «марселла» с нагрудником, двойными манжетами и дорогими на вид запонками. Брюки были хорошо облегающими, не слишком узкими и не слишком свободными, а его черные ботинки выглядели блестящими и в хорошем состоянии.

Большинство мужчин ошибались с галстуком-бабочкой.

Он всегда был слишком мал или слишком широк, из-за чего их головы казались непропорциональными.

Но Брок отлично справился и с галстуком-бабочкой.

На самом деле, он действительно хорошо в нем смотрелся. Что далось ему легко.

— Ух ты, — сказал Брок, когда почувствовал, что я стою рядом, и повернулся, чтобы посмотреть.

Это было хорошее «ух ты». У него перехватило дыхание. Как будто я забрала его.

Не буду врать. Брок не выходил у меня из головы, пока я просматривала варианты Кэма, прикидывая, что больше всего подойдет к моей фигуре, будет уместным, но при этом сексуальным.

Я остановила свой выбор на платье длиной до пола, очевидно, зеленого цвета, такого насыщенного, что оно казалось почти черным. Оно было с открытыми плечами и глубоким разрезом между грудей, который создавал видимость ложбинки, но на самом деле скрывал что-либо от посторонних глаз. Оно было с завышенной талией, обтягивало бедра, а от колен переходило вниз в стиле русалки.

— Ты украл мою реплику, — сказала я, одарив его мягкой улыбкой.

— Ты не так часто делаешь это со своими волосами, — сказал он мне, делая один шаг вперед. Как будто не доверял себе, чтобы подойти еще ближе.

На самом деле, я почти никогда не носила волосы распущенными. Когда я их зачесывала наверх, это позволяло мне не суетиться, пока я подолгу работала в офисе.

Потом, когда я возвращалась домой, я не могла их распустить, потому что они сильно деформировались из-за того, что я провела так весь день, поэтому я просто продолжала их оставлять как есть.

Конечно, прическа тоже была бы вполне уместна на вечеринке, но вместо этого я тщательно вымыла, высушила и уложила волосы, желая придать им мягкий и женственный вид на вечер.

Я никогда не была помешана на макияже, но я нанесла немного туши и легкой подводки вокруг глаз, а также слегка подкрасила губы. И, возможно, нанесла немного румян, чтобы подчеркнуть скулы.

Я отказалась от ожерелья, но выбрала простые серьги-капли с изумрудами в форме слезинок весом в два карата.

Я стремилась к сдержанности и классике.

Колец и браслетов тоже не было.

Просто пару капель моих фирменных духов.

Вот и все.

— У меня проблема, — сказала я ему.

— Что никто не сможет посмотреть на ведущего, когда ты будешь в зале? — спросил он, еще раз окинув меня быстрым взглядом, от которого у меня внутри все перевернулось.

— Ну, да, это так, — сказала я, улыбаясь. — Но, на самом деле… это платье не для наклонов вперед, — сказала я, прижимая руку между грудей, где мои сиськи едва удерживались в лифчике без бретелек. Я очень просила их оставаться на месте, и они пока вели себя прилично. Я не хотела давить на них. — Но я не надела туфли заранее, — сказала я ему, махнув в сторону коробки.

Технически, мне не нужны были новые туфли для этого мероприятия, особенно учитывая, что никто не собирался их видеть. Но Кэм, ну, в общем, мы разделяли это увлечение обувью. Он сказал мне, что увидел их и сразу понял, что они мне нужны.

Я еще даже не взглянула на них.

— Что ж, это подходящий момент для «Золушки», — сказал Брок с мальчишеской ухмылкой, прежде чем повернулся, чтобы достать туфли из коробки, вытащил бархатную танкетку на подушечке, вложенную внутрь, чтобы сохранить форму, и подошел с ними ко мне.

Кэм был прав, выбрав их.

Это были обнаженные лабутены с фестончатым краем, за которые можно было умереть.

Затем я увидела, как Брок опустился передо мной на колени, и в моем сознании вспыхнула куча ярких, волнующих образов.

Он поставил туфли на пол и потянулся, чтобы задрать мне юбку, затем потянулся к моей лодыжке, поднимая ее.

Я прекрасно балансировала.

Но все равно, я протянула руку, чтобы положить ее ему на плечо?

Я была уверена, что так и было.

Его рука нежно обхватила мою лодыжку, когда он потянулся за туфлей, затем осторожно сунул в нее мою ногу, прежде чем опустить ее обратно.

На этот раз я действительно нуждалась в его поддержке, чтобы удержаться на левой ноге, когда он поднимал мою правую, поэтому мои пальцы слегка впились в него, пока он продолжал процесс.

Это был неожиданно интимный момент, и я почувствовала странное возбуждение, когда он закончил и посмотрел на меня.

Я на самом деле не думала, я просто провела рукой по его руке, чтобы взять его за руку, помогая ему подняться на ноги.

— Спасибо, — сказала я ему, чувствуя, что он слишком близко. Слишком привлекательный. Слишком соблазнительный.

И, Боже, от него приятно пахло.

— Все готово? — спросил он, делая осторожный, обдуманный шаг назад.

— Я, ах, да. Нет, — сказала я, качая головой.

— Что еще?

— Я забыла свой клатч, — сказала я, поворачиваясь и направляясь в свою спальню. Там я остановилась, чтобы сделать несколько медленных, глубоких вдохов, прежде чем схватить свою сумку и выйти обратно. — Ладно. Теперь у меня все готово, — сказала я, слегка натянуто улыбнувшись ему и направляясь к двери.

Пока мы спускались вниз и ехали через весь город, между нами повисло напряженное молчание.

Но именно на заднем сиденье машины я увидела то, чего раньше не замечала.

Рукав Брока задрался.

И там были часы, которых я раньше не видела.

И не просто какие-то часы.

Неа.

Часы «Патек Филипп».

Если я не ошибаюсь, то это были часы «Улисс Нарден», украшенные розовым, красным и золотисто-розовым золотом, синим кожаным ремешком и частично синим циферблатом.

За эти часы можно было выручить больше тридцати тысяч.

И хотя какая-то часть меня уважала его за то, что он даже не пытался выставить это напоказ, я, казалось, ничего не могла поделать с волной ревности, которая росла во мне при мысли о том, что одна из его состоятельных дам купила это для него.

— Ты когда-нибудь сталкивалась с человеком по имени Фенуэй Арлингтон?

— Возможно ли не столкнуться с Фенуэем? — спросила я, улыбаясь последнему воспоминанию, которое у меня осталось об этом человеке. Он кружил бывшую первую леди по танцполу с розой в зубах. По сей день никто не знал, где он раздобыл розу, поскольку в заведении ее не было.

— Фенуэю требовалась обширная... помощь. Обычно он обращается в агентство по ремонту. Но время от времени он обращается за помощью к нам. Часы были подарком за то, что мы помогли ему выследить одного человека на улицах Испании, чтобы узнать, каким одеколоном он пользуется.

— Ты, наверное, шутишь, — сказала я, улыбаясь.

— Ты знакома с Фенуэем.

— Это правда, — согласилась я. И Фенуэй, который я знала, был бы абсолютно таким же абсурдным. — Ну вот и все, — сказала я, глядя в окно на длинное здание с величественными старыми колоннами.

Люди толпились на ступеньках, приветствовали друг друга, по какой-то причине откладывая вход внутрь.

— Просто не забывай о картошке фри, — сказал мне Брок, выходя из машины, затем наклонился и протянул мне руку. Настоящий джентльмен.

Я никогда не ходила на свидание на благотворительный вечер Фолкса.

Кэм не в счет.

А все остальные годы я ходила одна, все время убеждая себя, что это сильный шаг — пойти на такое мероприятие без кого-либо еще. Это говорило об уверенности, поскольку я могла бы привести кого-нибудь, если бы захотела.

Я одновременно нервничала и радовалась тому, что у меня есть компания, с кем можно поговорить, поделиться шутками и наблюдениями, с кем можно обсудить событие после.

— Миранда! — раздался голос, как только я вышла из машины.

— Ну вот, — пробормотала я себе под нос, натягивая на лицо улыбку.

Но тут рука Брока легла мне на поясницу.

— Я здесь, — пробормотал он.

И, клянусь, я растаяла в тот же миг.

Следующий час или около того прошел, как в тумане: я здоровалась с людьми, которых видела всего раз или два в год, с людьми, с которыми старалась не сближаться.

Но каким-то образом это стало гораздо более терпимым благодаря присутствию Брока рядом со мной, его рука успокаивающе лежала у меня на спине, прикосновение было одновременно утешающим и собственническим.

— Миранда, ты великолепное создание! — раздался искренне приветливый голос.

— Беллами! — сказала я, поворачиваясь с улыбкой.

— И кто же этот счастливчик... — начал Беллами, но замолчал, увидев, что Брок повернулся. На мгновение на лице Беллами промелькнуло что-то темное, прежде чем оно исчезло, и он потянулся к Броку. — Брок, давно не виделись, — сказал он, когда они пожали друг другу руки. — Как получилось, что тебе так повезло сопровождать очаровательную Миранду Коултер?

Мы решили, что будет лучше, если никто не узнает о моей ситуации.

— Я не уверен, — ответил Брок, прежде чем я успела придумать, что бы такое сказать, чтобы отмахнуться. — Но я наслаждаюсь каждым моментом. Как у тебя дела?

— О, путешествует по миру. Завожу романы с красивыми женщинами. Как обычно. Это Тедди и его отец вон там? — спросил он, глядя мимо нас на мужчину, стоявшего рядом с маленьким человеком, который, по объективным причинам, был слишком молод, чтобы присутствовать на благотворительном вечере. — Извините, — сказал он.

С этими словами он ушел.

— Ты знаешь здесь удивительно много людей, учитывая, что ты живешь не в городе, — сказала я, когда мы остались одни.

— Я знаю Беллами еще со времен нашей службы.

— Беллами служил в армии?

— Да.

— Беллами? — недоверчиво переспросила я.

— Трудно поверить, но да. А что? — спросил он, глядя на меня сверху вниз, сдвинув брови.

Очевидно, он хорошо понимал мои мысли.

Потому что я почувствовала, как у меня внутри все сжалось, когда я увидела еще одно знакомое лицо. Одна с макияжем, который едва скрывал несколько свежих синяков. Дженни. И ее муж-говнюк, который подарил ей все это.

— О, — сказал он, проследив за моим взглядом.

— Она такая одинокая, — сказала я, чувствуя, как мое сердце разрывается от жалости к ней. — Настолько загнана в угол своей семьей с хорошими связями.

— Все, что ты можешь сделать, это предложить свою помощь, — сказал Брок, его рука слегка скользнула, чтобы сжать мое бедро.

Я так и делала.

Несколько раз.

Каждый раз, когда я заставала ее одну в туалете на каком-нибудь мероприятии.