Мне всегда приходится быть на шаг впереди. Все считают, что работать фотографом — значит просто приходить и фотографировать всё, что видишь, но когда дело доходит до фотографирования таких мест, как отели, приходится исполнять изящный танец со всеми их движущимися частями. Места, как и люди, живут и дышат. Они постоянно меняются, а тебе нужно запечатлеть их в лучшем свете.

В некотором смысле, когда в "Ревери" много народу, работать становится сложнее, чем нужно. Ретрит хочет, чтобы мы сделали фотографии объектов. И, да, я уверена, тот коли уж они наняли инфлюэнсеров, то они хотят видеть на некоторых изображениях реальных людей. Но я также уверена, что им понадобятся фотографии территории в первозданном виде. Учитывая количество багажа, которое у каждого было в автобусе, я бы предположила, что у меня есть максимум полчаса, прежде чем эти вещи окажутся разбросанными повсюду. В конце концов, естественный закон Вселенной — хаос.

Возможно, мой коттедж — единственный, который гарантированно останется нетронутым до следующего раза, поэтому я планирую сфотографировать его после того, как пройдусь по некоторым местам общего пользования. Но сначала мне нужно убедиться, что мои вещи попали внутрь.

Я перехватываю Тони, несущего мой чемодан к ряду коттеджей. Несмотря на прохладу, на лбу у него выступают капли пота, и он выглядит так, словно последние 15 минут не может отдышаться. Возле каждого коттеджа уже сложены груды багажа, хотя печально известной вешалки на колёсиках нигде не видно. Брент и Джефф должны были помочь с сумками, но, похоже, они бросили всё на Тони.

Бедный парень.

— Дальше я сама, — говорю я, с улыбкой забирая свою сумку у водителя. Я роюсь в сумке с фотоаппаратом и достаю ему чаевые.

Его тёплые руки на мгновение обхватывают мою ладонь:

— Спасибо, мисс.

Интересно, кто-нибудь ещё удосужился дать ему на чай?

— Моя работа на этом закончена, так что я вернусь в понедельник и заберу вас всех обратно.

Я желаю ему счастливого возвращения в город, и он забирается в свой автобус и уезжает. Грохот автобуса затихает вдали, когда он выезжает тем же путём, каким мы приехали: по длинной извилистой дороге, окружённой густым лесом.

Меня окутывает лесная тишина.

Одна.

С этой высоты весна кажется далёкой. Гололедица не была случайностью — здесь и правда мороз. Свежий воздух овевает моё лицо, и я рада, что надела свитер с высоким воротом. В марте в лесу по-прежнему царит зима, жестокая и стихийная.

Я закрываю глаза и глубоко дышу, осознавая, что делаю ту же глупость, что и Сидни перед камерой, но ничего не могу с собой поделать. Это похоже на место, где можно немного расслабиться, и, возможно, сделав все нужные снимки, я наконец смогу этим насладиться.

Снова открывая глаза, я тащу свой чемодан в отведённый мне номер. Вблизи коттеджи кажутся симпатичными — сверкающие минималистичные коробки, стоящие на коротких сваях, если учесть, что под ними раскинулся склон холма. Каждое здание расположено всего в нескольких метрах от следующего, как ряд идеально расположенных кнопок, спускающихся по хребту горы. Все они проходят параллельно краю крутого обрыва, достаточно далеко, чтобы, споткнувшись, не исчезнуть с лица земли, но достаточно близко к обрыву, чтобы вызвать головокружение — полагаю, для того чтобы лучше видеть окружающую природу.

Отперев серебристую металлическую дверь своего коттеджа, я бросаю чемодан у входа и ахаю. Напротив меня, в конце невысокого деревянного здания, стена полностью стеклянная. Окно, которое при ближайшем рассмотрении оказывается раздвижной дверью, выходит на природу. Деревья простираются, насколько я могу видеть, ускользая из-под моих ног. Такое чувство, что если бы не незаметное защитное ограждение над раздвижной дверью, то можно вывалиться прямо в облака.

Они понимают, что такой вид — их главная фишка.

Жаль, что я не могу плюхнуться на белоснежную постель и любоваться верхушками деревьев или даже посидеть на послеполуденном солнце.

К сожалению, у нас нет времени.

Вместо этого я хватаю сумку с фотоаппаратом и направляюсь к главному корпусу "Ревери". Как Брент назвал его? "Логово".

Стоя между двух коттеджей, можно вытянуть руки и коснуться обоих. Логово же расположено отдельно от спальных помещений. Изящное деревянное здание возвышается на вершине холма, а стена полностью состоит из окон, выходящих на природу. Дерево и стекло, стекло и дерево — понятная тема.

В отличие от коттеджей с потолками нормальной высоты, стеклянная стена Логова поднимается на два этажа, чтобы отовсюду можно было любоваться местностью. Потолок спускается на уровень первого этажа у задней стены.

Мне сразу же хочется запечатлеть отражение леса на этой зеркальной стеклянной стене. Нужно попасть внутрь Логова, чтобы заснять интерьер до того, пока его не испортили, но если я потороплюсь, то смогу и сама влезть в кадр.

Не сводя глаз с Логова, я огибаю его со стороны утёса, стремясь найти ракурс, при котором картинка в моей голове совпадёт с той, что передо мной.

В фотоохоте есть красота, и у меня перехватывает дыхание, когда наступает этот момент. Ветер дует мне в лицо, а внутри всё сжимается от знакомого ощущения. Когда я нахожусь в таком месте, как это, трудно забыть о катастрофе, которую представляет собой моя жизнь.

Здесь.

Я, не глядя, лезу в сумку с фотоаппаратом, но слишком спешу сделать снимок, пока кто-нибудь не испортил его, а пальцы слишком холодные и задеревеневшие, чтобы как следует ухватиться.

Камера выскальзывает из рук — я невольно делаю несколько шагов вперёд и хватаю её, полная решимости не дать ей упасть. Секунду я не дышала, но поймала её.

Слава богу.

— Не сегодня, сатана, — шепчу я, надевая ремешок камеры на шею, но мой триумф недолговечен.

Я поднимаю голову и вижу, насколько близко стою из-за этого неуклюжего движения к краю обрыва. Ещё несколько шагов — и я бы упала вниз.

Внутри всё становится жидким, и я со вздохом опускаюсь на колени, не доверяя своим ногам. Чуть не упала…

— Люси? — от голоса Брента я вздрагиваю, сердце начинает биться чаще. — Что ты делаешь на земле?

Он ближе, чем я думала, заворачивает за угол коттеджа Сидни.

— Я… — я мотаю головой. На самом деле ему не нужны объяснения, и что бы я ни сказала, это выставит меня беспечной или как будто я неспособна держать себя в руках при съёмке. — Неважно.

Я поднимаюсь на ноги и делаю несколько неуверенных шагов к нему, радуясь, что больше не чувствую притяжения пустоты за спиной.

— Пройдёшься со мной?

Я с тоской смотрю на Логово. Сесть сейчас звучит довольно заманчиво, и если я не могу этого сделать, я хочу минуту побыть одна, чтобы собраться с мыслями.

— Мне надо зайти внутрь, чтобы сфотографировать.

— Конечно, конечно. Одну секунду.

Я много раз фоткалась с остальными раньше, но Брент присоединялся к нам только на некоторых мероприятиях и ни разу — в поездках с ночёвкой. Я не особо с ним знакома, чтобы сказать наверняка, но, судя по объёму электронных писем, которые видела от него к Сидни, предполагаю, что у него всё будет длиться дольше секунды.

Я смиряюсь с тем, что не получится поработать наедине.

— Какие-то вопросы?

Даже несмотря на то, что Брент работает в светлое время суток, ради Сид я не могу ему отказать. Моя работа отражается на ней, поэтому я буду настолько профессиональна, насколько смогу.

— У тебя есть список фотографий, которые нам нужно сделать в эти выходные?

— Я как раз этим и занималась, — выдавливаю я. Или пыталась.

— Хорошо, хорошо, — задумчиво гудит он. — Значит, ты делаешь фотографии для официальных спонсируемых публикаций после того, как мы вернёмся домой?

Я киваю.

— Но пока мы здесь, давай также сделаем несколько фотографий из-за кулис и сторис, которыми сможем поделиться в прямом эфире. Тизеры, понимаешь?

Он говорит так, будто я не делаю одно и то же каждый раз, когда мы работаем вместе.

— Конечно, — я натянуто улыбаюсь.

— И пусть девочки будут на этих фотках вместе.

— Обычно я так и делаю, Брент, — я изо всех сил стараюсь сохранять терпение, но не могу удержаться и добавляю: — Это всё?

Сид однажды призналась мне, что до того, как Брент стал её менеджером, он сам хотел быть инфлюэнсером. Он слишком старался добиться успеха перед камерой, но она клянётся, что у него лучше получается находить возможности для неё. Кажется, ему тоже нравится командовать, но для того, кто хочет быть главным, он совершенно не понимает того, что нужно делать, — фактически начинать съёмку.

Брент потирает рукой подбородок и на мгновение колеблется:

— Просто не позволяй личной жизни испортить тебе выходные. Ведь это такая большая возможность для всех.

— Считаешь, я этого не знаю? — яркий укол слёз в глазах меня удивляет, и за этим следует волна гнева. Вытаскивать на свет то, чего я явно избегаю, — это удар ниже пояса. — Вроде как у меня босс Сидни, а не ты.

Я обхожу его и направляюсь к Логову, больше не заботясь о том, есть ли ему ещё что сказать.

Иногда я чувствую себя большим злым волком, наряженным в бабушкино платье. Издалека видно лишь мою хрупкость, уязвимость, которую Сидни демонстрировала миру по кусочкам. Легко сомневаться в бедной, слабой "девушке с раком", легче уволить меня, чем признать, что ты впустила волка в свою постель. Но если подойти достаточно близко и всмотреться, то, возможно, увидишь в моих глазах лес, почувствуешь запах зимы в моих волосах, увидишь зубы в моей улыбке. Просто никто себя этим не утруждает.

— Подожди, Люси, — зовёт Брент, следуя за мной.

Я слишком зла и смущена, чтобы позволить ему увидеть меня такой. Если он хочет извиниться, он может сделать это позже.

Я несусь к Логову, и когда здание оказывается в пределах досягаемости, мой телефон оживает. Инстинктивно я тянусь к нему, и на экране блокировки появляется сообщение, прежде чем я успеваю отвести взгляд.

Сначала я читаю имя отправителя — Ник — с острой болью в груди. Но прочитав само сообщение, я невольно останавливаюсь.

Ты в порядке? Получил странное сообщение от Джеффа.

О чём Джефф вообще мог говорить с Ником?

Шаги Брента, эхом отдающиеся за моей спиной, привлекают моё внимание. Я не могу сейчас зацикливаться на сообщении Ника; Брент и так отнял у меня слишком много времени.

Я откладываю всё в сторону: телефон, вопрос Ника — и направляюсь к двери. Я просто хочу делать свою работу, чтобы спокойно расслабиться. Но когда я переступаю порог Логова, у меня отвисает челюсть от того, что я обнаруживаю.

Пофигу это сообщение, у меня появляются проблемы поважнее.